Мы все, вся группа, с удивлением, недоверием, осторожностью и боязнью рассаживались за столы в палаточной столовой. Было время обеда ночной смены. Нас здесь спрятали от начальства? Или причина крылась в другом? Чего мы не могли знать с высоты, или, вернее, с низов нашего положения. Нас вырвали из клетки, где мы обитали, казалось бы, половину сознательной жизни. Вырвали, чтобы посадить в другую, где вместо потолка в клеточку светило солнце и ввысь уходило синее вечное небо. Мы дышали чистым воздухом, а глаза слезились сухими слезами – так хотелось жить, но не здесь, а там, вдали, где дом, заваленный в нашем сознании непролазными метелями. Полигон оказался той же клеткой без решеток и толстых бетонных стен, без замков и железных дверей. Он был огорожен колючей проволокой, за которую без труда можно перешагнуть, а за проволокой выкопан ров, тоже символический, по пояс. Меня удивляла мысль: почему, подойдя к периметру, к бутафорскому ограждению, я не могу переступить его границу? Сознание отказывалось подчиняться, разворачивалось, определяя судьбу на долгие годы вперёд.
Да, мы – человеческий мусор, подписавшие контракт с SCP! Мы продали жизни за сомнительные деньги, за право быть подопытными кроликами! Год контракта пролетел незаметно, а в нем скрывалась маленькая, но коварная деталь о штрафах! За каждое малейшее нарушение – расплата временем! Годы тянулись, превращая нас в живых мертвецов! Мы купались в роскоши, но не могли ею насладиться.
И вот, открывается окошко раздачи, и нам несут тыквенный суп! Каждому выдают ложку и строго предупреждают: "Ложку вернуть!" Да, конечно, вернем! Зачем она нам? Чтобы рыть подкоп?
Хлеба только по два куска, объявил агент, а супа ешьте сколько хотите. Его предупреждение насторожило меня. Все приступили к еде. Голодные желудки всасывали тыквенные соки, определяли химический состав продукта. Мне под вечер, когда удалось немного прикорнуть, приснился сон, будто лечу я над скалами, над этой обветренной землёй, к дому. Проснулся я полный сил. Сейчас же слова агента "ешьте досыта" нисколько не обнадежили меня – бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Я размешивал суп ложкой. Проводится очередной эксперимент над нами. Нужно догадаться, в чем же заключается его суть. Я осмотрелся. Филонов ел, выпучив глаза, вертя ложку как мельницу, тащил гущу в рот, словно боясь опоздать на последний поезд. А Григор ел неспеша, причмокивая, чавкая и сопровождал каждую порцию отменной отрыжкой. Агент неторопливо записывал. Что он фиксирует у себя в блокноте?
"У испытуемых потемнели глаза, общая реакция обычная – на всех напал жор". И мной овладело любопытство.
– Окончить прием пищи, – прозвучала команда агента, когда у всех надулись животы и готовы были уже лопнуть.
– На выход! Построиться в три колонны.
Мы неспеша вышли в темную ночь, пришли на полигон, сели вокруг костра, ожидая агента.
Белая мгла окружала нас, освещаемая лишь светом костра. Агент сел поближе к огню, вытащил из кармана блокнот, стал выводить на нем каракули. И все, кроме меня, встали, они дружно, мелко перебирая шаги пошли в темноту, в небо.
– Стой! – закричал агент, но никто его не послушал.
Затем раздался выстрел в небо, сухой щелчок пистолета.
Агент, не замечая меня, записал в блокноте, я, раздираемый любопытством, смотрел за ним.
– Гриб полностью овладел сознанием испытуемых, термическая обработка не уничтожила споры.
***
Задание 6. Маска которая прилипла.
Это странная история, такая странная, что её не понять тому, кто не был под властью грибария. Чего-то нечеловеческого, что идёт из-под земли.
Спали мы в бывшей больнице. В нашей комнате раньше была дверь, которая выходила в коридор. Потом её замуровали, и ночью я видел, как призраки проходили через неё. Я их не боялся. Хотел поиграть с ними. Звал их. Но они не обращали на меня внимания, словно глухие. Не дружили со мной.
Утром мама кричала:
– Рома, Ваня, подъём, идите корову прогоняйте!
Я хочу спать, потому лежу, мама орёт, а я лежу. Она уходит на улицу доить корову. Хлопает дверью. Я лежу и засыпаю. Потом прибегает Ваня, дёргает меня, как назойливая муха:
– Вставай! Корову гони. – Измучил вконец.
Пришлось выбираться из тёплой постели.
Я одеваюсь, иду в туалет, сижу там, играю в "Фри Фаер", стреляю в зомби, бегу до вышки. У меня тогда был прокачанный аккаунт в "Фри Фаер". Я в него донатил деньги, которые мне давала мама на мороженое. Потом мой аккаунт взломали и украли. Ванька говорит, что это мои друзья. Я отказывался верить в такое предательство.
Приходит Ваня, вопит:
– Ты что там застрял на полтора часа! – Хотя прошло всего ничего. Сохранив игру, я надеваю резиновые сапоги. Захожу в стайку и вижу кучи, которые наделала Майя. И так каждое утро, сил больше нет терпеть.
Я чищу стайку. Работа тяжёлая, быстро устаю и сажусь в стайке, возвращаясь к "Фри Фаер". Конечно, приходит мама, снова кричит:
– Ты почистил?
Я, огрызаясь:
– Нет, мама, устал, отдыхаю.
– Тебе двенадцать лет, скоро жениться пора. Быстрей чисти, кушать иди.
Я шёл в столовую, где меня встречала Аба, наша кормилица.
– Аба, дайте покушать.
Аба, добрая душа, усаживала меня за стол и наливала тарелку супа. Я выпрашивал пирогов, и она щедро накладывала мне два.
Днём я удирал из дома к Чирику, и мы играли до самой темноты. Возвращаясь домой, я снова попадал под мамин обстрел – отправляли за коровой. Я притворялся, что иду на поиски, а сам садился играть в "Фри Фаер". Корова, к счастью, возвращалась сама. Ночью мама допрашивала:
– Ты где был?
– Мам, Маю искал, – врал я.
– Она сама пришла, – отвечали мне. Я молчал, чувствуя себя загнанным в угол. Ужинал молча и, укладываясь спать, выглядывал из-под одеяла, наблюдая за призраками, проходящими сквозь стену, где когда-то была дверь. Её заделали, а вход открыли с другой стороны, но призраки, верные привычке, выбирали старый путь. Из-за них я никак не мог заснуть, зная, что завтра кошмар повторится снова. Они не обращали на меня внимания. Однажды бабушка с седыми волосами перепутала, видимо, кровать и легла рядом со мной. Когда я её увидел, она встала, сказала:
– Простите, – и ушла, я крикнул ей вслед:
– Скажите, как вас зовут? – Разбудил только маму, что спала в зале. Она спросила:
– Рома, что с тобой? – Утром я тогда рассказал ей про призраков, она мне не поверила. А потом явился человек в маске, он тяжело дышал, и от него разило куревом, как от дяди Вовы. Он протянул мне свою маску. Я, словно загипнотизированный, схватил её и надел на лицо.
Мир померк. Комната утонула в непроглядной тьме. Я подошёл к зеркалу, пальцы дрожали, цепляясь за края едкой маски. Она не снималась, въелась в кожу, словно паразит, прорастая корнями в мою плоть, впитываясь в кровь, в мозг, в каждую клеточку моего тела. Я превращался в чудовище.
Сначала это казалось забавным. Маска ухмылялась хищной улыбкой, её зубы, острые и желтоватые, казались настоящими. Утром я рычал, выскакивал из-за углов, пугая Ваньку до полусмерти. Но потом всё изменилось… Грибарий, хозяин маски, стал нашептывать мне сказки.
В краю, где железные птицы находили последнее пристанище, окружённом зубастой проволокой, высились казармы. Там очищались души. Как скот, людей пригоняли туда, и спустя миг, их сжигали. Всех, кроме избранного – Машика.
Машик, читал книги, впитывая мудрость минувших веков. "Знание – свет", "Вера – опора", – так шептали ему книги. Он говорил правду, и за это государство превратило его жизнь в гной. Годы вымывали из него красоту и гордость, оставляя лишь тень былого величия. И вот, однажды, стоя на вершине прожитой жизни, он оглянулся на мир вокруг и увидел, как ничтожны и жалки были люди. "Sic transit gloria mundi!" – сказал он.
Спустя несколько тягостных дней, весть от сестры обрушилась на него: его любимая покончила с собой. Бросилась под колеса поезда, оборвав свою жизнь в одно мгновение. Эта невообразимая потеря разнесла сердце Маашека в клочья. Он выл от боли, молил землю о забвении, стоя на краю безумия. Его горе было настолько всепоглощающим, что в отчаянии он призвал к себе темные силы. Ночь окутала барак зловещей тьмой, а стены покрылись жуткой плесенью.
Есть раны, которые не заживают. Есть деяния, после которых душа умирает.
И тогда он слился с этой темной, зловещей силой - с плесенью, с грибницей, что объединяла в себе разум грибария, космическое сознание неведомой сущности. Маашек превратился в воплощение зла, его руки стали орудием тьмы: он ломал кости, крушил судьбы, неся смерть и разрушение всему отряду, карателям и заключенным, всем без разбора.
Неумолимая осень принесла с собой разлуку, но куда страшнее была разлука с самим собой. Зная, что есть поступки, после которых не остается жизни, грибар заточил безумие Маашека в проклятую маску. Теперь каждый, кто осме
лится надеть ее, будет нести на себе тяжкое бремя его страданий...