В целом ряде как комментариев к чужим материалам, так и в своих публикациях, я неоднократно высказывал ту мысль, что ФСБ совершенно зря широковещательно рассказывает о выявлении вражеских агентов и даже показывает их задержания. Правда, показывает фантастически бессодержательно. Обращу внимание, что никто из посторонних фактически по видео не в состоянии вообще установить ни где произошло задержание, ни кого, собственно, задержали. Всё верно? Обратите внимание: никто из посторонних! А не посторонних?
Мне комментаторы в довольно хамской форме заявляли, что кому надо – знают, а всем остальным…
Стоп! А что значит «кому надо»? А кому это надо?
Ну, с одной стороны это, разумеется, сотрудники ФСБ. Они, конечно, знают по крайней мере в лицо – кого они задержали. А с другой? Не догадались ещё?
А с другой – несомненно, что на видео, где показано задержание для нас невесть кого, несомненно узнают – кто это не только сотрудники ФСБ, но и… офицеры той спецслужбы, на которую работал задержанный агент. Это как раз те, «кому надо»?
Но вот вопрос: а нам это тоже «надо»?
И вот только некоторые из многих аспектов такого знания.
Не надо доверять безоговорочно любому заявлению спецслужбы. Например, сообщению о том, как именно был обнаружен агент противника и как именно вскрылась его агентурная связь. Несложно сообразить, что подобные вещи могут быть даже секретнее, чем те сведения, которые конкретный агент добывает. Почему? А потому, что эти сведения, например, могут поступать от нашего агента, который передаёт сведения о целой сети агентуры и методах вербовки. Представляете? Этот источник может быть глубоко законспирированным и польза от него может намного превышать агентурную информацию разоблачённого вражеского шпиона и диверсанта.
А теперь представьте себе, что начинают «сыпаться» у противника агенты, причём именно не случайно. Скажите, контрразведка противника обратит внимание на это? Я уж не буду говорить о том, что эти агенты становятся для противника совершенно отработанным материалом. Они просто вычёркиваются. Обнуляются.
А вот вопрос: как это получилось, что они оказались вскрыты – остаётся. И начинается проверка по линии внутренней безопасности. А это может привести к тому, что уже наш источник будет вскрыт, причём не обязательно он при этом наделает ошибок, не обязательно при этом сработает предательство (хотя возможно и то и другое, конечно), но его просто вычислят. А уж если при этом поступят дополнительные сведения, скажем, что он в такое-то время курировал такое-то направление и при этом закончил Кембриджский университет…
Ну да-да, я о Джордже Блэйке, убеждённом коммунисте, между прочим, работавшим на СССР совершенно не по финансовым соображениям, а именно по убеждению в то, что дело коммунизма – дело строительства будущего человечества. Кстати, и группа, которая помогла побегу его – тоже состояла из вполне идейных людей, полагавших приговор несправедливым. Их, вовсе не профессиональных разведчиков, кстати, вычислили исключительно в результате нарушения правил конспирации одним из них.
И вот в связи с этим я предлагаю рассмотреть вот только под одним единственным углом знаменитую операцию «Золото» (ну да, это операция с тем самым «Берлинским туннеле»), которая вошла во все хрестоматии мира.
Скажу сразу: советская спецслужба знала об этой операции ещё до того, как вообще было начато проектирование самого тоннеля, представлявшего собой совершенно изумительное сооружение, начинённое ультрасовременной техникой. Всё это стоило примерно как запуск пары ракет на околоземную орбиту, между прочим. Каким образом знало? А вот таким: одним из участников совещания, на котором принималось решение о подготовке этой операции, аналог которой в Вене ранее проводился сразу после войны (да-да, именно тогда, когда ещё американские парни и наши солдаты считали себя братьями по оружию! И, поверьте, считали друг друга братьями вполне искренне!) и назывался «Серебро», был… ну да, Джордж Блэйк, урождённый George Behar, а впоследствии – Георгий Иванович Бехтер.
А теперь, внимание, вопрос: в какое управление МГБ СССР поступила информация от агента «Гомер» (агентурный псевдоним Дж. Блэйка)? – Правильный ответ: конечно, в Первое главное управление, потому что зарубежной агентурой ведало именно оно. Именно в нём считанное количество людей имело доступ как к личному, так и к оперативному делу агента «Гомер».
А теперь следующий вопрос: а для кого, собственно, представляла интерес такая информация? Разве для Первого ГУ? Или всё-таки для Второго главного управления (то есть для контрразведки)? – Ну, разумеется, для Второго главного управления, а совершенно точно не для Первого, ведь это же не был агентурный запрос, например, на вербовку источника или результат проверки какого-то источника за рубежом или внешней информации.
Так вот, сейчас наследником Первого главного управления МГБ СССР (затем – КГБ СССР) является СВР, а вот Второе главное управление это уже ФСБ.
Итак, информацию от Гомера получили. Что делать дальше? Есть два варианта реакции.
Один – очевидный: дождаться начала работ и с треском и шумом накрыть всю компашку, повалить мордой в землю, нацепить наручники, накинуть на голову капюшоны или мешки, и с размаху кинуть в чёрный воронок. Попутно всё это зафиксировать на плёнку и начать показывать во всех кинотеатрах в киножурналах. А ещё устроить пресс-конференции, куда притащить кого-нибудь из задержанных, и наговорить кучу, в общем-то, правильных вещей. Чтоб, значит, другим неповадно было.
(Хотя, говоря между нами, почему кто-то решил, что другим именно и будет «неповадно»? Мне сложно себе представить агента, который твёрдо рассчитывает на то, что он всенепременно засветится и будет задержан, судим и посажен… или убит)
Знакомая картинка? – Ну, разумеется.
А теперь зададимся в этой связи вот каким вопросом.
Представьте себе, что, я – аналитик спецслужбы противника. Я вижу, что операция, к планированию и осуществлению которой был допущен, ну, очень, очень узкий круг людей (буквально пара десятков), стала известна МГБ. Я должен быть абсолютно невменяемым, чтобы тут же не начать проверку среди этого узкого круга посвящённых, причём проверку сверхплотную, включая наружное наблюдение, перлюстрацию, проверочные мероприятия, вплоть до времени, когда в каждый из дней происходит дефекация у каждого, и сколько времени человек провёл в туалете, и чем он там занимался, где родился, где учился, с кем встречался, включая и всевозможные педерастические связи, ежели они были, и … словом, поверьте… всё, до чего вообще можно дотянуться. И не дай господи, если вдруг дотянуться нельзя! Это – тут же красный сигнал именно об этом человеке.
Это, кстати, причина, по которой я всегда просто смеюсь, когда смотрю очень хорошо снятый кинофильм «17 мгновений весны» – это совершенно ненаучная фантастика, хотя её и занимательно смотреть. В этом смысле «Щит и меч» даст всенародно любимому сериалу Т.М. Лиозновой сто очков гандикапа.
Второй вариант менее очевидный, менее зрелищный, но куда как более трудоёмкий. Который и был избран МГБ СССР. В том числе, между прочим, и исходя из необходимости обеспечить безопасность Гомера.
И даже тогда, когда Гомер уже работал на совершенно ином направлении, МГБ СССР продолжало игру с использованием действительно той бесценной информации, которую он однажды предоставил относительно операции «Золото». Что делалось – всем сейчас отлично известно и пересказывать особого смысла нет: по скомпрометированным линиям связи гнали заранее изготовленную дезинформацию. А аналитики противника даже после вскрытия тоннеля сделали вывод: «Если бы это была не случайность, а результат деятельности «крота», то МГБ пресекло бы эту деятельность на куда как более ранних этапах и устроило бы скандал, а этого не было!»
А теперь обратите внимание, что в данном случае прямо сошлись интересы двух систем: системы разведки и системы контрразведки.
Что произошло бы, если это были бы два разных ведомства, ну вот как сейчас?
ФСБ за Гомера никакой ответственности не несёт, это – не её агентура, и ему она также ничем не обязана. Более того, никто в ФСБ вообще и понятия бы не имел кто такой или кто это такие – Гомер. Может, это один человек, причём мужчина или женщина – неясно, то ли это целая группа людей (What you see, what you hear. Nothing is what it seems... и вовсе не только в ЦРУ), а вполне возможно, что информация была бы ещё более обезличенной: «Тогда-то там-то проектируется то-то. И всё». Совершенно непонятно в этом случае с какой такой радости ФСБ должна была бы начать таскать трудоёмкие каштаны из огня путём оперативной дезинформационной игры вместо того, чтобы просто пресечь самым радикальным образом деятельность противника. То есть просто выполнить именно её, ФСБ, функцию.
Вы ж понимаете, что для того, чтобы правильно спланировать ту оперативную комбинацию, которую спланировали тогда, надо было внимательнейшим образом отслеживать каким образом на каждую порцию дезинформации реагирует противник. А сделать это может только СВР, ведь там агентура-то её. Притом этой внешней агентурой особо-то не покомандуешь, как это можно сделать внутри, ибо… ибо чревато это – команды раздавать там.
Но да, в этом случае, в случае р-р-решительного и принципиального пресечения деятельности операции «Золото»… скорее всего, и Гомера бы провалили, – и ещё неизвестно смог ли бы он эвакуироваться или нет, – и дезинформацию тоннами противнику не пропихнули бы. Но было бы зрелищно и громко: и наручники, и «мордой в пол», и мешки на морде, и бледный вид «на прессухе», и громогласные заявления в ООН и… и даже, вполне возможно – звания, ордена и прочие занимательные плюшки.
Так вот, а вот в том случае, когда оба управления были только управлениями одного и того же МГБ СССР, координация их деятельности, в том числе и путём нервомотания и недовольной ругани в кабинетах (ничего, переживут ругань уж как-нибудь, там кисейных барышень не держат, и, поверьте, в обмороки от матерщины не падают!), привела к настолько потрясающему результату, что именно эта операция вошла во все хрестоматии всех разведок и контрразведок мира.
И да, я считаю, что совершенно напрасно ФСБ устраивает показательные задержания и эти бессмысленные шоу.
Вскрыли агента, который собрался электрошкаф поджечь? – Отлично, перекоммутируйте шкафы, заложите пироустройство, и чтобы дыма-то, дыма было побольше, пусть поджигает и видеоотчёты шлёт… а мы проследим.
Мы выяснили, что такая-то решила отравить целый взвод? – Прекрасно, пусть «травит», только мы отраву-то подменим, а взвод этот громко уложим в госпиталь с острым отравлением. А агентуре этой можно ещё и аккуратно подкинуть связи… их кураторы будут вообще в восторге. Глядишь, и организация тут у нас подпольная есть… может, надо бы куратору нелегально её посетить. Назовём, например, эту организацию монархической организацией «Престол» или же «Союз защиты Родины и Свободы» или организация «Трест».
Нет, я понимаю, что куратором будет не Сидней Рейли и не Б.В. Савинков, а какой-нибудь Мыкола Борысовыч Полощук, но ведь и это же интересно, не так ли? И надо ещё подумать – а следует ли этого замечательного во всех отношениях человека прямо вот задерживать тут. Или пусть гуляет, убедившись, что тут у нас в России крепнет широкое и достойное сопротивление, способное и на диверсии, и на разведку, и на вербовку. Согласитесь, иметь противника под контролем куда как выгоднее, чем обнулённого противника. Хотя и менее зрелищно.
Известно ведь, что отрицательные числа меньше нуля.
Вот только для этого надо иметь не СВР и ФСБ, каждая из которых имеет свои собственные задачи и ведомственные интересы, а МГБ, способное решать задачи и разведки, и контрразведки, и координации их действий.