Две с половиной тысячи до Домодедово за машину с живым водителем, пять – за автопилот. Повышенный коэффициент у них, видите ли. Лил вздохнула, отложив телефон. Не то чтобы цена имела значение, но переплачивать не хотелось. В прихожей около двери до сих пор висели ключи от четвёртого Жука на брелоке-дверце. Дверцу они привезли с мужем из Туниса как сувенир, но ей она нравилась, поэтому и осталась. Вот уже лет пять была с ней: четыре года в кармане каталась на встречи с заказчиками и друзьями, на отдых и по делам, и год висела дома, на стене у выхода. Носить такой брелок было антитрендом, как, впрочем, и отдыхать в пустыне, как и ездить на Жуке, если можешь позволить себе полноценный E-класс с автопилотом. Ей говорили пересесть на что–то более солидное, но такие советы только веселили. Теперь они и подавно не имели значения. Биоаугментированные не могли водить машину. Слишком мало были изучены последствия на мозг. Слишком велик риск для участников движения. Прецедентов не было, но права попросили сдать в тот же день, когда поставили клеймо.
Лил посмотрела на правую руку. Между большим и указательным пальцем просвечивал золотистый чип. Выращенный специально под неё, он хранил информацию обо всех изменениях, отслеживал физические показатели, эмоциональное состояние, служил пропуском, маяком, картой. Полезная штука. Но про себя она почему-то всё равно называла его только так — клеймом.
Чипу был год. Год пылились на крючке ключи.
Время ещё было. Как раз чтобы проверить, всё ли она взяла. Возможность вернуться вряд ли представится.
— Список «прощайте, скучать не буду», – громко и чётко, чтобы не пришлось повторять. Мурка проснулась, подошла и потёрлась протопластиковым боком о ногу. В это же время на стене высветилась проекция списка, и Лил принялась сверять пункты с вещами, тщательно сложенными и упакованными накануне.
— Параллельно новости, актуальное. Прочти.
— Одобрено продление программы поддержки водителей. Квоты будут распределены между всеми пятнадцатью типами населения в равных долях. Решение вызвало протесты типа М1WN, однако правительство не рассматривает возможность расширения квоты. Для устранения напряжённости привлечена группа психологов…
— Красиво излагаешь, — буркнула Лил, отвлекшись от списка и усмехнулась, — Мурка, дальше.
— …нового столетия никого не оставит равнодушным. Уже через семьдесят три часа и несколько минут мы все встретим…
— Что там вы, не знаю, а мы подарок на Новый год себе сами организуем, — Лил любила периодически поговорить с гипотетическим автором новостей. Интересно, корректировались ли сводки людьми после составления нейросетью? Скорее всего, да. Такую красиво звучавшую дичь могли создать только люди, да:
— Дальше.
— Биологические аугментации открывают немыслимые прежде возможности перед человечеством. Принцип таких усовершенствований кардинально отличается от трагически провалившегося технопроекта. Медицина, опасные исследования и испытания, потребности структур обеспечения мира — и это далеко не полный список открывающихся возможностей. На этот раз тщательно изученная, проверенная технология позволит избежать неприятных сюрпризов. По результатам исследования Центрального западного университета, внедрение проекта позволить повысить качество жизни населения на двенадцать с половиной…
— Хватит. Мы это уже слышали. Даже верили, – Лил отвернулась от списка и распрямилась, по привычке повернулась к Мурка и гораздо более дружелюбным голосом попросила, — Поставь музыку, плейлист «утро».
Потянулась, хотелось прочувствовать каждую мышцу. Танцевать не хотелось. Не здесь, не сейчас, не одной.
— Кофе, — в ответ на команду кофемашина у окна тихо зажужжала, перемалывая зёрна и наливая ароматный напиток. Место было под две чашки, но вторая была не нужна. Пенку автомат в этот раз сделал в виде сердца. Какая ирония. Лил подошла, взяла стакан и присела на подоконник. Так она любила сидеть раньше. Она — на подоконнике, завернувшись в мягкий хлопковый плед. Вит — рядом, на стуле, облокотившись на барную стойку. Ей нравилось смотреть вниз на город, ему — на неё. Она чувствовала его взгляд на расстоянии, для этого не были нужны никакие импланты. Тело напрягалось, сжимались мышцы внизу, внимание становилось почти осязаемым. Они разговаривали обо всём на свете. Любили друг друга. В последнее время она так больше не сидела, одной было неуютно, плед был брошен в углу одинокой кучкой, да и огни города вместо восторга и предвкушения стали вызывать глухое раздражение. Лил пошевелила ногой мягкий хлопок, вышитые на нём зайчики смотрели на неё грустно, будто понимая, что это — в последний раз. Но неважно, да и рассиживаться некогда. Зато при взгляде на улицу стало понятно, что произошло с тарифами — за окном мело. Даже будь у Лил желание разглядеть маленькие фигурки людей внизу или хотя бы машины, ничего бы не вышло сквозь молочно-белую завесу вьюги. Что же, ждать смысла нет, пора ехать.
— Мурка, прости, ты остаёшься, — Лил автоматически погладила механическое животное, быстро отвернулась — режим Сон, Защита.
Вышла, направляя жестами едущие следом сумки, подошла к лифту.
— Здравствуй, Лилочка! — Валентина Ивановна, крупная общительная соседка лет сорока, натянуто улыбнулась, — Ой, сколько сумок, уезжаешь?
— Здравствуйте. Да, — Лил кивнула, и улыбка соседки стала гораздо более естественной.
— Ой, ну и славненько. Отдыхать надо, полезно. Так что не торопись. Да и мест столько замечательных, что тебе в душном городе сидеть…
Подъехал лифт. Зная, каким будет ответ, Лил привычно вежливо уточнила:
— Да, конечно. Вы заходите?
Валентина Ивановна также обыденно замахала одной рукой, другой прижимая к себе ярко-розовую сумочку:
— Ох, ну тебя же машина ждёт, наверное. И вещей столько. Не поместимся. Ты езжай давай, а я потом. Удачи, Лилочка. И дороги хорошей! — в этот раз соседка была довольна тем, что повод не ехать в одном лифте с биоаугментированной Лил прозвучал, как ей казалось, вполне натурально. А ещё больше радовало то, что непонятно чем малоизученным напичканная соседка, при этом неизвестно что умеющая, о чём думающая и кем контролируемая, уезжала и, судя по всему, надолго.
Когда Лил вышла из дома, у тротуара как раз бесшумно остановился жёлтый БМВ. Где-то она слышала, что жёлтые цветы — к расставанию. Может быть, и такси поэтому все жёлтые? Не только из-за того, что цвет заметный? Вот в этот раз она расставалась со своим городом. Но её ждала другая встреча. Да и мимозу, и жёлтые тюльпаны Лил обожала.
— Отдыхать? В тёплые края на праздники? — Арен (если верить табло с информацией о поездке), улыбчивый мужчина-водитель с густыми ухоженными усами был явно настроен поговорить. Посколько за дорогой большей частью следил автопилот, это мало кого смущало. Лил даже думала, что живые таксисты именно для того и нужны — чтобы клиент не скучал, людям было, чем заняться, ну и как дань прошлому.
— В тёплые, да. Включите радио, пожалуйста, можно информационное — Лил показала на колонку специально правой рукой. Таксист замолк. Значит, заметил. Салон наполнился звуками:
— Сегодня наш гость — Ром Сергей Константинович, младший научный специалист лаборатории Свиридова, лидера по разработке аугментаций нового поколения, — ну конечно, о чём же ещё говорить по радио перед Новым годом…
— Арен, музыку, если можно.
— Конечно-конечно, какую лучше?
— На ваше усмотрение.
Водитель переключил канал и посмотрел в зеркало заднего вида на необычную пассажирку:
— Вы меня извините, но ведь хорошо же. Всё-таки как продвинулось человечество. Это сейчас всем в новинку. А когда наладится, законы подгонят, время пройдёт… Все привыкнут. Необычно просто. А необычного всегда боятся. Да и понятно, что просто так не ставят, делают, если надо действительно. Я вот всего пару раз кстати аугментированных возил. Нормальные ребята. Молчаливые только. А нам вообще инструктаж проводят специальный как себя вести, если возникнет конфликт… Ни у кого пока не возникал правда. Ну и если бы что-то не так было, уже бы понятно стало, правда? Проекты же одновременно начинали, я передачу смотрел — технический и биологический. Про метки нам тоже каждый месяц напоминают — серебряные и золотые. У вас золотая, по ней и инструкций немного совсем, вот если бы серебряная… Но серебряных я и не видел ни разу. У них же сбой почти сразу возник. Хорошо, что мало кому внедрить успели. Потренировались в каком-то роде. Для будущего, — Арен снова взглянул в зеркало на пассажирку и осёкся, — я болтаю много, да?
— Всё нормально.
— Простите… У вас кто-то из знакомых был… техно?..
— Муж, — Лил на водителя не злилась, тот хотел поддержать девушку, но и продолжать разговор желания не было. Ещё несколько раз таксист бросал взгляд в зеркало, и Лил показалось, что даже усы у него немного обвисли.
В аэропорт приехали за час:
— Подождите, пожалуйста, одну минутку, — Арен искал что-то в бардачке, вываливая на сиденье старое печенье, коллекционные детские игрушки, теннисный мяч, салфетки, упаковки подарочной бумаги. Наконец, он повернулся к Лил, зажимая в руке ёлочную игрушку — стеклянного Деда Мороза, посыпанного блёстками, с мешком в руке. Протянул хрупкую фигурку Лил:
— Вот… Праздники скоро, — Лил показалось, что водитель покраснел даже под усами, — Вы меня извините. Пусть всё у вас получится. И с праздниками! В Новый год ведь должны случаться чудеса…
Лил удивилась, улыбнулась и аккуратно взяла игрушку:
— Спасибо. Неожиданно. В Деда Мороза я уже давно не верю. Но мне приятно. И я не обижаюсь. С наступающими вас, пусть у вас и у вашей семьи всё будет хорошо!
Перед зданием аэропорта Лил затянулась морозным воздухом. Как сигаретой, которые курили в старых фильмах. Зиму она не любила, но и не увидит её ещё долго.
В самолёте Лил села у окна. Рядом – мама с сыном лет шести.
— Мы обратно обязательно забронируем заранее, и ты всё увидишь, — мама шептала ребёнку в самое ухо, но у аугментаций действительно были преимущества.
— Я могу сесть с краю, если хотите, — Лил улыбнулась мальчику и посмотрела на маму.
— Нет-нет, нам и тут хорошо, спасибо. Максим, садись с краю. А я тут. Рядом с тётей.
— Мам… Можно тогда я посередине?
— Нет. Потом посмотришь. К выходу ближе, удобнее, вдруг… куда-то пойти захочешь… — и женщина уверенно уселась между Лил и сыном, будто ограждая ребёнка от опасности.
За окном всё так же мело. Земля в иллюминаторе была далеко, но Лил помнила ощущение полёта, когда они с Витом решили прыгнуть с парашютом. Минута — и вот она, такая близкая на самом деле. Самолёт затрясло. Сосредоточенный Максим схватился одной рукой за задремавшую маму, другой — за подлокотник кресла. Пальцы побелели от напряжения, но он всё равно не отводил испуганного и восторженного взгляда от окна.
— Возьми, — Лил протянула ему фигурку Деда Мороза, добавила тихо, – Загадай желание, и стремись к нему, тогда оно обязательно исполнится. И не бойся.
Лил отвернулась к окну, а мама мальчика приоткрыла глаза, крепче сжала маленькую ручку и задумалась.
Через три часа и семь тысяч километров никто за пределами только прилетевшего самолёта и не думал о том, что где-то метёт и вьюжит. Лил среди других пассажиров неторопливо шла к выходу. Стюарды и пилот с улыбками прощались. Серьёзный мальчик остановился напротив них.
— Вы знаете, я решил. Я тоже буду пилотом. Как вы. Буду стре-мить-ся. Спасибо вам, — Максим протянул пилоту Деда Мороза, — с Новым годом!
Ещё через несколько дней высокий жилистый мужчина в лёгких светлых брюках и стройная брюнетка в купальнике и распахнутой белой рубашке стояли на берегу моря.
Лил водила левой рукой по правой, стараясь нащупать шрам между большим и указательным пальцем, там, где раньше было клеймо.
— Ничего не получится, — Вит перехватил её руку улыбнулся, — И не видно, ребята знают своё дело, уж мне поверь.
Погладил аккуратно нежную чистую кожу, потом ладонь, провёл с усилием. Притянул Лил ближе и поцеловал. Обнял крепче, хотя, казалось бы, уже некуда. Завёл руку за рубашку, погладил спину, горячую под одеждой. Лил обняла в ответ, прижалась носом к шее Вита и замерла. Как долго она этого ждала. Ноги щекотал неспешный прибой. На горизонте взрывались салюты.
— Ты загадал желание?
— А ты веришь в Деда Мороза?
— Ну… Я точно знаю, он где-то там летит сейчас с мешком подарков.
