Я смотрела на стол с едой, и улыбка сползала с моего лица. Мой День Рождения, мой праздник. У меня хорошая работа, здоровые и ещё молодые родители, верные друзья и любимый и любящий муж Лев… Хотя про последнее я уже не уверена.
Со стороны могло показаться, что ничего такого на столе нет: свечи, пара салатов, вино, суши. Классический праздничный ужин на двоих. В последнее время у нас со Лёвой что-то не клеилось, будто между нами невидимая стеклянная стена.
Я не понимала, что не так. Поэтому свой День Рождения мне захотелось провести только с ним, романтично, наедине. Может, нам не хватает чего-то такого? Может, нам нужен разговор по душам? А может мы просто устали?
Я приготовила салаты, а Льва попросила заказать суши и купить вина. Про цветы и подарок, я надеялась, он догадается сам.
И сейчас на столе стоял набор роллов. Аппетитных, горячих роллов. Которые я не люблю – слишком жирной мне кажется панировка. Я люблю всего несколько видов, всегда заказываю только их. Думала, Лёва знает. Но оказалось, что за три года нашего брака он так и не запомнил.
Бутылка вина… Красное полусладкое. Ненавижу красное вино, пью только белое сухое.
Я сидела и смотрела на эту бутылку. На эту липкую этикетку, которая казалась таким же ярким доказательством моего одиночества, как и панировка на роллах. Три года. Три года я твердила, что белое сухое, что «Кензо», что «Совиньон Блан». Три года он кивал, говорил «понял-принял», а в итоге принес это. Это красное, сладкое, от которого у меня сразу же заболит голова.
Лев вошел в комнату, сияя.
— Ну как, именинница? Все на месте? Суши твои любимые привезли, вино купил. Давай зажигать свечи?
Он говорил это так бодро, так уверенно, будто принес не просто еду и выпивку, а выполнил сложнейшую миссию. И в этот момент я поняла: он не притворяется. Он искренне считает, что угадал. Он не запомнил. Не потому, что ему было все равно, а потому, что… не слушал. Слышал, но не слушал. Мы жили в параллельных реальностях: в моей — я делилась с ним своими вкусами, предпочтениями, мелочами, из которых складывается близость. В его — эти детали просто не имели значения.
— Спасибо, — выдавила я, и улыбка на моем лице была такой же ненастоящей, как паучий краб в этих роллах. — Выглядит… аппетитно.
— Точно! Я сам проголодался. Давай наливать?
Он потянулся за бутылкой, и у меня внутри что-то оборвалось.
— Лёв… Это красное полусладкое.
— Ну да, — он удивленно поднял брови. — А что?
— Я… я не пью красное. Только белое, сухое.
Он замер с бутылкой в руке, и на его лице промелькнула тень искреннего недоумения. Не раскаяния, не смущения, а именно недоумения, будто я сказала, что небо на самом деле зеленое.
— Серьезно? А я и не знал. Ну ничего, по глоточку, для настроения!
«По глоточку». Как будто дело было в глоточке. Дело было в тысячах неуслышанных глоточков, из которых сложилась эта тихая, ледяная пустота между нами.
— И роллы… — не удержалась я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Я не люблю в панировке. Я всегда беру «Филадельфию» и «Калифорнию» с угрем. Всегда.
Он наконец поставил бутылку на стол и уставился на коробку с суши, будто видя ее впервые.
— Ну… они же все вкусные. Я взял ассорти, чтобы попробовать разное. Думал, тебе понравится.
«Думал, тебе понравится». Эта фраза добила меня окончательно. Он не думал о том, что нравится мне. Он думал о том, что, по его мнению, должно мне нравиться. Или просто не думал вовсе.
Стеклянная стена между нами вдруг стала ощутимой. Я видела его через нее — красивого, родного, такого знакомого и такого чужого. Он был моим мужем, но он не знал меня. И, судя по всему, не очень-то и стремился узнать.
— Знаешь, Лёв, — тихо сказала я, отодвигая тарелку. — Давай не сегодня. Я, кажется, не очень голодна.
И впервые за три года он посмотрел на меня так, будто действительно увидел. И, кажется, наконец-то услышал.
Он смотрел на меня с растерянным, почти детским недоумением. В его глазах читалось: «Ну вот, опять что-то не так». Эта молчаливая пауза длилась вечность, пока он наконец не произнес:
— Ладно... с едой я, может, промахнулся. Но зато подарок тебе точно понравится!
Лев вытащил из-за спины аккуратно упакованную коробку и с торжествующим видом поставил её передо мной. Я медленно разорвала яркую бумагу, чувствуя, как в груди теплится слабый огонёк надежды. Может, я зря драматизирую? Вот он, мой муж — красивый, любящий, просто немного рассеянный. И сейчас он подарит что-то, что всё исправит.
В коробке лежал набор дорогой профессиональной косметики. Не уходовой, а именно декоративной — насыщенные помады, яркие тени, румяна. Всё в агрессивных розовых и красных тонах.
Я молча взяла в руки палетку теней, чувствуя, как надежда гаснет, сменяясь ледяным разочарованием.
— Ну как? — Лев сиял. — Ты же любишь краситься! Я у консультанта спрашивал, что сейчас в моде.
Я посмотрела на него и вдруг поняла всю глубину пропасти между нами. Он видел, что я «крашусь», но не видел, как именно. Не видел, что я годами покупаю только натуральные оттенки, что моя косметичка — это сплошные бежевые, коричневые и телесные тона. Что я терпеть не могу блестки и шиммер. Что последние пять лет я ношу только прозрачный блеск для губ и почти не пользуюсь тенями.
— Лёв... — мой голос прозвучал тихо и устало. — Я не ношу такие цвета. Никогда не носила.
Его улыбка медленно сползла с лица.
— Но... ты же женщина! Все женщины любят такое! Я думал...
— Ты думал, что все женщины одинаковые? — закончила я за него.
Он замолчал, глядя на меня с искренним недоумением. И в этот момент я поняла самую страшную вещь. Это не было равнодушием. Это было тотальное незнание. Три года брата, и он не знал не только моих вкусов в еде и вине — он не знал меня саму. Моё лицо, мои привычки, мою личность он заменял каким-то абстрактным образом «жены».
Я отодвинула от себя коробку с косметикой — эту кричащую пародию на внимание.
— Спасибо, — сказала я автоматически. — Очень... ярко.
Мы доели почти молча. Горячие роллы остыли и стали похожи на резину. Красное вино так и осталось неоткрытым. Свечи догорели и потухли, наполняя комнату запахом гари.
Когда мы ложились спать, Лев попытался обнять меня, но его прикосновение было чужим. Я лежала в темноте и смотрела в потолок, слушая его ровное дыхание. Рядом со мной спал человек, который был мне одновременно и самым близким, и абсолютно незнакомым.
Утром я проснулась первой. Посмотрела на спящего Льва, на коробку с косметикой на туалетном столике, на остатки вчерашнего «праздника» в гостиной. И тихо, чтобы не разбудить его, сказала в пустоту:
— С Днём Рождения меня.
Как так вышло, что муж заказал суши и купил вино на мой праздник, а я всё равно думаю о разводе...
Нужно ли уйти? Или такие отношения - норма, а жена просто драматизирует?