— Значит, мы с Дашкой — лишние?
— Ты специально всё переворачиваешь! Неужели я не имею права на счастье?
— А Даша что, не твоя дочь? Ей четырнадцать, мам!
— Она мне вообще никто!
Егор прислонился к стене коридора. В висках стучало. Он ожидал чего угодно, но не этого.
Два года прошло с тех пор, как отец умер прямо на работе. Сорок три года, здоровый мужик — и вдруг сердце остановилось. Врачи развели руками: такое бывает.
Отец был жёстким человеком. Дома держал всех в ежовых рукавицах, но мать обожала его беззаветно. После похорон Валентина Николаевна превратилась в тень. Перестала ходить на работу в поликлинику, где была лаборанткой. Целыми днями лежала, уставившись в одну точку. Почти не ела.
Егору тогда было двадцать. Он только вернулся из армии, поступил в колледж на автомеханика. Планов громадьё: доучиться, устроиться на нормальную работу, снять квартиру с Мариной. Они с девушкой встречались уже год, всё было серьёзно.
Но когда отец умер, Егор в одночасье стал главой семьи. Кому-то надо было содержать мать и младшую сестрёнку Дашу. Колледж пришлось бросить. Антон, друг ещё со школы, пристроил его помощником в автосервис. А по ночам Егор подрабатывал на складе интернет-магазина — собирал заказы до утра.
Спал по четыре часа. Вертелся как белка в колесе.
— Ничего, Дашуль, прорвёмся, — говорил он сестре, когда та смотрела на него испуганными глазами. — Главное, маму бы в чувство привести.
— Я всё делаю, как могу, — шептала Даша, и губы её дрожали. — А она даже не замечает меня.
Через полгода после похорон Егор не выдержал. Силой затащил мать к психиатру. Знал, что без её согласия никто лечить не станет, но решил попробовать.
— Валентина Николаевна, я готов помочь, но вы тоже должны мне помочь, — сказал молодой доктор, внимательно глядя на осунувшуюся женщину.
— Хорошо, — неожиданно согласилась мать.
Через два месяца она уже выглядела иначе. Не сказать, что вернулась к жизни полностью, но хотя бы начала ходить на работу, перестала смотреть в пустоту. Даже готовила иногда.
Егор немного выдохнул. Даша, правда, держалась настороженно. Старалась угодить матери, но та будто не видела её. Благодарила Егора за помощь, а дочь игнорировала.
— Не понимаю я этого, — жаловался Егор Антону, когда они возились с очередной машиной в сервисе. — Мы с Дашкой тоже потеряли отца. Казалось бы, надо друг друга поддержать. Меня мать ещё замечает, а сестрёнку будто стороной обходит.
— Не бери в голову, — Антон вытер руки ветошью. — Кто их, женщин, поймёт? Образуется всё.
Но не образовалось.
Год они прожили именно так: Егор пропадал на работах, успевая при этом проверить у Даши уроки, поговорить с ней по душам. Валентина Николаевна возвращалась со службы, что-то готовила, смотрела сериалы. До детей ей дела не было.
Всё изменилось после дня рождения её коллеги. Мать начала прихорашиваться. Покупать новую одежду. Стала приходить поздно, забросила даже ту малость домашних дел, которую делала.
А однажды вечером Егор вернулся с работы и застал дома незнакомого мужика. Мать суетилась вокруг него, как раньше вокруг отца.
— Знакомься, это Виктор Семёнович, — мать улыбалась натянуто, но в глазах блестело что-то лихорадочное. — А это Егор, мой сын.
— Здоровый какой, — буркнул Виктор Семёнович, даже не глядя на парня. Выбирал на тарелке кусок мяса. — Чего с матерью в одной квартире живёшь? Пора бы на своих ногах стоять.
— Да как же без него, — неуверенно встряла мать. — Он же нам помогает.
— Ну-ну, — Виктор Семёнович налил себе водки. — Садись, давай, за знакомство!
— Не пью я. И завтра рано вставать, — Егор развернулся и ушёл к Даше в комнату.
Этот тип ему не понравился. Слишком самоуверенный. Слишком наглый. И что мать в нём нашла?
— Он противный, да? — Даша сидела на кровати, обхватив колени руками. — Он теперь с нами жить будет?
— Не знаю, Дашуль. Может, он не такой плохой, как кажется, — соврал Егор. — Ложись спать. Посмотрим, что дальше будет.
Он рад был, что мать нашла кого-то. Честно. Лучше так, чем видеть её полумёртвой. Но этот Виктор Семёнович... От него веяло бедой.
Через неделю, когда Егор был на работе, позвонила Даша. Рыдала так, что ничего не разобрать. Егор отпросился и помчался в парк, где она сказала, что сидит.
— Что случилось? — он присел рядом, обнял за плечи. — Рассказывай.
— Мама хочет отдать меня в детский дом, — выдохнула Даша и снова заплакала.
— С чего ты взяла?
— Я слышала. Дядя Витя говорил, что в квартире слишком тесно, что дети ему мешают. Особенно я. А мама... Мама сказала, что не знает, как решить этот вопрос. И тогда он про детдом сказал. А мама молчала.
Егора затрясло. Он крепче обнял сестру.
— Никто тебя никуда не отдаст. Слышишь? Я не позволю.
В тот же вечер дома было застолье. Мать сияла.
— Мы с Витей поженились! — объявила она, когда Егор вошёл.
— Поздравляю, — буркнул он.
Не хотел разговаривать при этом типе.
— Можешь звать меня папой, — пьяно рассмеялся Виктор Семёнович.
Егор вышел, не ответив. Из комнаты донеслось:
— Совсем обнаглели твои детки, Валька. Не уважают старших.
Мать что-то бормотала в ответ заискивающе.
Поговорить удалось только через неделю, когда Виктор Семёнович уехал в рейс. Он дальнобойщиком работал.
— Мам, это правда, что ты хочешь отдать Дашку?
— Откуда ты взял? Ах, да, она, наверное, подслушивала... Ну, это пока не решено.
Валентина Николаевна говорила спокойно. Даже равнодушно.
— Как это не решено? То есть, такие мысли у тебя есть?
— А что тут такого? Я ещё молодая, мне надо устраивать личную жизнь. Вите некомфортно с ребёнком в квартире. Ты хоть взрослый уже...
— Мама! Ты понимаешь, что говоришь? При чём тут этот Витя? Если он с крыши прыгнуть велит, тоже прыгнешь?
Егор вгляделся в лицо матери. Она пожала плечами. Всё. Он больше не мог это слушать.
Три месяца назад он познакомился с Мариной. Девушка нравилась ему, они уже планировали съехаться. Егор думал привести её в родительский дом — квартира большая, трёхкомнатная, всем хватит места. Но теперь...
Придётся снимать жильё. Только как быть с Дашей?
Через несколько дней мать сидела на кухне, всхлипывая.
— Что стряслось? — Егор даже не удивился. В последнее время он только и делал, что задавал этот вопрос.
— Витя сказал, что не вернётся, пока я не решу проблему с вами, — вытерла слёзы мать.
— Значит, мы с Дашкой — лишние?
— Ты специально всё переворачиваешь! Неужели я не имею права на счастье?
— А Даша что, не твоя дочь? Ей четырнадцать, мам!
— Она мне вообще никто! — вдруг закричала мать. — Мало ты знаешь!
Егор замер.
— Что ты сказала?
Мать молчала.
— Говори уже!
— Ну сам напросился. Четырнадцать лет назад твой отец мне изменил. Я узнала и решила вернуть его. Помнишь, ты год жил у бабушки в деревне?
Егор помнил. Ему было восемь. Бабушка тогда сказала, что родителям надо наладить отношения.
— Отец вернулся ко мне. Та женщина ему особо не нужна была, но она забеременела. От аборта отказалась. Какие-то проблемы со здоровьем у неё были. Умерла при родах. А отец решил забрать девочку. Мне ультиматум поставил. Я его любила, вот и согласилась. Мы Дашу удочерили.
— Ты это придумала сейчас, чтобы оправдаться?
— Ничего я не придумывала! Нелегко мне было смотреть на неё — живое напоминание об измене. Но ради него терпела. Даже привыкла потом.
— А сейчас что? Взяла и разлюбила?
— Не знаю! Витя — мой последний шанс! Я его люблю!
— С любовью у тебя всегда проблемы...
— Помолчи лучше!
Больше Егор не спорил. На следующий день только уточнил — не передумала ли. Мать сказала, что нет. Тогда он поговорил с Дашей.
— Знаешь, я догадывалась, — сказала сестра по-взрослому. — Валентина Николаевна меня никогда не любила. Только терпела.
— Дашуль...
— Всё нормально. Я понимаю.
— Ни в какой детдом ты не поедешь. Слышишь? Мы это переживём.
Мать не отказалась от идеи. Егор уговорил её не говорить никому и отпустить Дашу с ним.
Марина поддерживать отказалась.
— Нет, мне нужна своя семья, а не чужой ребёнок на шее, — категорично сказала девушка. — Выбирай.
— Я уже выбрал, — вздохнул Егор. — Удачи тебе.
Он снял квартиру, и они с Дашей живут теперь вдвоём. Денег матери больше не даёт — та возмущалась, но быстро отстала. Как она живёт с Виктором Семёновичем, Егор не интересуется.
Он собирается подать на раздел квартиры. Но сначала надо оформить опекунство. С этим сложнее. Органы опеки задают вопросы. Почему мать отказывается? Где отец? Почему брат, а не другие родственники?
Егор отвечает терпеливо. Рассказывает про смерть отца. Про то, что мать вышла замуж, и новый муж детей не принимает. Умалчивает про детдом — не хочет ещё больше усложнять.
— У нас хорошие отношения с сестрой, — говорит он. — Я работаю, снимаю квартиру. Справлюсь.
Социальный работник кивает, но в глазах недоверие.
— Вам двадцать два. Вы молоды ещё.
— Я знаю, что делаю.
По вечерам, когда Даша делает уроки, Егор сидит на кухне съёмной квартиры. Иногда Даша подходит, обнимает его за плечи.
— Спасибо, — говорит она тихо.
— За что?
— За то, что не бросил.
Егор гладит её по голове.
Антон говорит, что он герой.
— Не герой, — отвечает Егор. — Просто не мог иначе.
Он правда не мог. Потому что когда смотрел на Дашу в том парке, когда она плакала и говорила про детдом, вспомнил, как учил её кататься на велосипеде. Как они вместе смотрели мультфильмы. Как она приносила ему рисунки из садика, потом из школы.
Мать иногда звонит. Спрашивает, как дела. Егор отвечает коротко.
— Ты меня не понимаешь, — говорит Валентина Николаевна обиженно. — Я столько лет жертвовала собой.
— Понимаю, мам, — отвечает Егор. — Просто мы с тобой разные люди.
Он вешает трубку и возвращается к своим делам. У него полно забот: работа, Дашины уроки, документы для опеки.
В последний раз мать жаловалась, что Виктор Семёнович выпивает.
— Может, ты был прав, — вдруг сказала Валентина Николаевна. — Насчёт Вити.
— Наверное, мам.
— Ты меня простишь когда-нибудь?
Егор помолчал.
— Не знаю. Честно не знаю.
Он повесил трубку и посмотрел в окно. За стеклом моросил дождь. Даша вышла из комнаты с тетрадкой.
— Можешь проверить задачу?
— Давай сюда.