В последнее время, в условиях, когда страны, сообщества и семьи разрываются на части из-за политических, мировоззренческих и прочих разногласий, довольно часто можно услышать о существовании «культуры вины» и «культуры стыда».
Интерес к подобному разделению подогревается ещё и тем, что среди множества человеческих чувств, именно стыд и вина традиционно рассматриваются как мощнейшие инструменты личностного и социального контроля, лежащие в основе фундаментальных принципов общественной морали и этики.
Вина и стыд – социальные эмоции, связанные с пониманием того, какое влияние наши действия оказывают на других.
Зарождаясь в раннем детстве, в процессе социализации, эти базовые эмоции формируют самосознание, мораль каждого человека, а также определённым образом ограничивают его поведение в соответствии с общественными нормами.
Неудивительно, что в разных культурах феномены стыда и вины имеют особую значимость.
Выдающийся антрополог Рут Бенедикт впервые предложила различать «культуру стыда», «культуру вины», а также «культуру страха» в зависимости от того, как общество управляет поведением своих членов. В своей знаменитой книге «Хризантема и меч» ею были продемонстрированы принципиальные различия в нравственных установках западных и восточных культур. Так, оба типа культур предписывают людям определённые паттерны поведения, исходя из совершенно разных взглядов на социальную сущность правонарушений.
Культура вины
Большинство культур вины/невиновности являются индивидуалистскими (т. е. западными). В подобных культурах индивиды ориентированы на индивидуальную оценку своих собственных действий. Чувство вины в данном случае переживается как разлад с собственной совестью, как результат нарушения внутренних установок. Здесь всё измеряется меркой правильного и неправильного, законного и незаконного, поскольку именно законы определяют меру вины и невиновности. Знание и реализация индивидуальных прав является первостепенной задачей. Детей обучают законопослушности, предполагая, что у них, таким образом, разовьётся совесть. Невиновность определяется как правота и, более того, праведность.
Культура стыда
Культуры стыда/чести как правило, коллективистские (т.е. восточные). В подобных культурах индивиды ориентированы на внешнюю оценку своих поступков. И здесь вопрос не в том, что правильно или неправильно. Честь или бесчестие – вот в чём вопрос. Обретение чести и избегание стыда являются наивысшими целями. Самовыражение и самореализация менее важны, чем групповой успех и честь. Стыд возникает из-за невыполнения ожиданий группы. Для носителей «культуры стыда» самое страшное – нарушить социальные нормы, принятые в группе, подвести или опозорить близких. Поэтому индивиды жертвуют своими интересами ради блага семьи, сообщества, страны.
Культура страха
Культуры страха/власти также обычно коллективистские. Их представители боятся невидимых сил, таких как злые духи, проклятия или голос предков. Задача здесь – умилостивить божественные силы или манипулировать ими для того, чтобы они послужили всем на благо.
Важно отметить, что большинство мировых культур представляют собой смесь вины/невиновности, стыда/чести и страха/власти. Однако часто доминирует какой-либо один тип.
Около 30% мира — это преимущественно культуры вины/невиновности, а 60-70% — культуры стыда/чести или страха/власти.
Разница между культурами стыда и вины
С точки зрения исторической перспективы различия между культурами стыда и вины наиболее очевидны.
В традиционных христианских обществах подчёркивалась значимость личной ответственности человека перед Богом, с потенциальной возможностью искупления грехов, т.е. вины. Именно поэтому в культурах вины индивиды скорее ориентированы на внутренний диалог с собственной совестью.
На востоке, напротив, стыд был мощным инструментом социального контроля, и создавал основу восточной морально-нравственной этики. В культурах стыда важно то, что думают о вас другие люди. Здесь во что бы то ни стало необходимо избежать смущения, позора, потери лица. Так, обесчещенный японский воин-самурай без лишних колебаний предпочёл бы позору самоубийство. Но в глазах западного обывателя практика харакири или сэппуку – не более чем дикий варварский ритуал.
Самое большое различие, пожалуй, заключается в том, что в культурах, где принято стыдиться, если нас уличают в неправильных поступках, на нашей личности остается пятно, которое может стереть только время. Но в культурах, основанных на чувстве вины, проводится четкое различие между деятелем и деянием, грешником и грехом. Вот почему культура вины фокусируется на искуплении и раскаянии, извинениях и прощении. Поступок был неправильным, но он не оставляет несмываемого пятна на нашей личности.
Необходимо отметить, что сами по себе культуры вины и стыда, равно как и чувства вины и стыда, прочно лежащие в их основе, нельзя считать хорошими или плохими, предпочтительными или нежелательными. Чувство вины помогает нам осознавать свои ошибки и становиться лучше. Чувство стыда помогает нам не совершать ошибки и тем самым поддерживать хрупкий баланс в межличностных отношениях.
Компромисс между чувствами стыда и вины – важное условие для мирного сосуществования индивида и общества, приводящее, с одной стороны, к личностному росту, и, с другой стороны, к социальной гармонии.
Источники:
Benedict, R. (2005). The chrysanthemum and the sword: Patterns of Japanese culture. Houghton Mifflin Harcourt.
Cozens, S. (2018). Shame cultures, fear cultures, and guilt cultures: Reviewing the evidence. International Bulletin of Mission Research, 42(4), 326-336.
Creighton, M. R. (1990). Revisiting shame and guilt cultures: A forty-year pilgrimage. Ethos, 18(3), 279-307.
Wong, Y., & Tsai, J. (2007). Cultural models of shame and guilt. The self-conscious emotions: Theory and research, 209, 223.
Автор: Юрдаман Елизавета Сергеевна
Психолог, Кризисный психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru