Настя сидела на кухне с чашкой холодного кофе и просматривала в телефоне фотографии их с Андреем последнего отпуска. За окном дождь стучал по подоконнику, а в голове всё ещё звучали слова Андрея: «Мам, не волнуйся, я всё улажу». Она не должна была слышать этот разговор. Но телефон лежал на столе, а громкая связь — вещь предательская.
— Настенька такая добрая, конечно, согласится, — говорила свекровь Ирина Петровна тем своим сахарным голосом, который всегда предвещал что-то неприятное. — Она же понимает, что квартира в центре — это не её уровень. Пусть лучше мы ею распорядимся. Ты же мой сын, Андрей. Всё должно оставаться в семье.
Настя замерла. Квартира, подаренная ей её матерью на свадьбу, была её единственной гаванью в этом чужом городе. Она закрыла глаза. «Нет, это не то, что я думаю. Они не могут так поступить».
Но в голове уже прокручивался сценарий: «Андрей, конечно, подпишет документы. Он всегда подписывает. Мама скажет — он сделает. А я? Я что, должна молча согласиться?»
Она встала, подошла к двери и прислушалась. Разговор продолжался.
— Мам, но это же её квартира, — неуверенно сказал Андрей. — Она может обидеться.
— Обидится? — засмеялась Ирина Петровна. — Да она у нас простая девочка, из провинции. Что она понимает в недвижимости? Мы же не отберём, мы просто переоформим на тебя. На будущее. На детей.
Настя сжала кулаки. «Простая девочка». Она вспомнила, как год назад, когда они только познакомились, Ирина Петровна сказала: «Андрей, ты уверен, что она тебе подходит? Она же даже не знает, как правильно сервировать стол». Тогда Настя промолчала. Сейчас молчать не собиралась.
Настя не стала устраивать скандал. Она просто начала наблюдать. Ирина Петровна приезжала всё чаще, каждый раз находила, к чему придраться: «Настя, дорогая, ты опять не так погладила скатерть», «Андрей, ты же не будешь есть этот суп? Он же пересолен!» Настя улыбалась, кивала и записывала. В блокнот. В телефон. В голове.
Однажды вечером Андрей застал её за компьютером.
— Что ты там ищешь? — спросил он, обнимая её сзади.
— Рецепты, — соврала Настя, закрывая вкладку с юридическим форумом. — Хочу научиться готовить, как твоя мама.
Андрей поцеловал её в макушку.
— Ты и так прекрасно готовишь.
Настя улыбалась, но внутри всё кипело. «Прекрасно. Настолько прекрасно, что вы хотите отобрать у меня квартиру».
Она знала: если начнёт скандал, Андрей встанет на сторону матери. Если промолчит — потеряет всё. Нужно было действовать умнее.
Ирина Петровна объявила, что приедет на выходные, чтобы «помочь с ремонтом». Настя встретила её с букетом цветов и тортом.
— Дорогая, какой сюрприз! — воскликнула свекровь, целуя её в щеку. Настя почувствовала знакомый запах её духов — дорогой, навязчивый, как и сама Ирина Петровна.
Весь день они ходили по магазинам, выбирали обои, обсуждали мебель. Ирина Петровна всё время повторяла: «Андрей, запиши, это важно», «Настя, дорогая, ты же не против, если мы здесь сделаем встроенный шкаф?» Настя соглашалась. Улыбалась. Кивала.
Вечером, когда Андрей ушёл за пиццей, Ирина Петровна неожиданно сказала:
— Знаешь, Настенька, я всегда мечтала о такой квартире. Такая светлая, просторная… Жаль, что ты не умеешь ею пользоваться.
Настя подняла глаза.
— А как же нужно? — спросила она тихо.
Ирина Петровна улыбнулась.
— Ну, например, переоформить на Андрея. Для надёжности.
Настя кивнула, как будто обдумывая.
— А если я не захочу?
Свекровь рассмеялась.
— Милая, ты же не серьёзна? Андрей — мой сын. Он всегда делает то, что нужно семье.
Настя встала, налила чай.
— Хорошо, — сказала она. — Я подумаю.
Ирина Петровна удовлетворённо кивнула. Она была уверена: победа близка.
На следующий день Настя позвонила своей матери.
— Мам, ты не против, если я переоформлю квартиру на тебя?
— На меня? — удивилась мать. — Зачем, дочка?
— Просто на всякий случай, — сказала Настя. — Чтобы была твоя.
Мать засмеялась.
— Ты что-то задумала. Только смотри, не наделай глупостей.
— Не наделаю, — пообещала Настя.
Через неделю документы были готовы. Квартира теперь принадлежала её матери.
Ирина Петровна пришла в очередной раз «обсудить ремонт». Настя встретила её с папкой документов.
— Садитесь, — сказала она спокойно. — Нам нужно поговорить.
Ирина Петровна села, улыбаясь.
— О чём, дорогая?
— О квартире, — сказала Настя. — Вы правы. Она слишком хороша для меня. Поэтому я переоформила её на маму.
Лицо Ирины Петровны застыло.
— На кого?
— На свою маму, — повторила Настя. — Она одна воспитывала меня, никогда не просила ничего. А я хочу, чтобы у неё было своё жильё.
— Но… Но это же наша квартира! — выдохнула свекровь.
— Нет, — сказала Настя. — Это моя квартира. Вернее, теперь уже мамина. А вы с Андреем можете продолжать жить в своей.
Ирина Петровна встала.
— Ты не имеешь права!
— Имею, — сказала Настя. — Я владелица. Ну, почти.
В этот момент вошёл Андрей. Он посмотрел на жену, на мать, на документы на столе.
— Что здесь происходит? — спросил он.
Ирина Петровна повернулась к нему.
— Твоя жена сошла с ума! Она отдала квартиру своей матери!
Андрей посмотрел на Настю.
— Это правда?
Настя кивнула.
— Правда. Я не хочу, чтобы ею распоряжались те, кто не уважает меня.
Андрей сел. Он выглядел потерянным.
— Мам, ты действительно говорила про переоформление?
Ирина Петровна открыла рот, но Настя перебила:
— Я всё слышала. И записала. Ирина Петровна, вы недооценили меня. Я не простая девочка из провинции. Я просто не люблю, когда мной манипулируют.
Свекровь побледнела.
— Андрей, скажи ей что-нибудь!
Андрей молчал. Потом сказал:
— Настя, прости.
Ирина Петровна схватила сумочку.
— Я ухожу. Вы ещё пожалеете!
Дверь хлопнула.
Настя и Андрей остались одни.
— Ты действительно всё слышала? — спросил он.
— Да, — кивнула Настя. — И не только это.
Андрей закрыл глаза.
— Я не знал, что мама так далеко зайдёт.
— Я это сразу поняла, — сказала Настя. — Она всегда так делает. Но теперь она знает: со мной это не пройдёт.
Андрей встал, обнял её.
— Прости.
Настя обняла его в ответ.
— Я не злюсь. Но я не глупа.
Через месяц Ирина Петровна позвонила. Голос её звучал тихо, неуверенно.
— Настя, можно встретиться?
— Можно, — сказала Настя. — Но не у меня. В кафе.
Они сидели за столиком у окна. Ирина Петровна выглядела старше, чем месяц назад.
— Я была не права, — сказала она. — Ты оказалась умнее, чем я думала.
Настя пила кофе.
— Я просто научилась слушать. И защищать своё.
Ирина Петровна кивнула.
— Андрей сказал, что вы разводитесь.
— Нет, — сказала Настя. — Мы учимся жить по-новому.
Свекровь вздохнула.
— Я не прошу простить меня. Я просто… хочу понять.
Настя улыбнулась.
— Тогда начните с уважения. Ко мне. К моим решениям. К моей жизни.
Ирина Петровна молчала. Потом кивнула.
— Хорошо.
Настя допила кофе.
— Это всё, что я хотела услышать.
Она встала, надела пальто.
— До свидания, Ирина Петровна.
И ушла.
А свекровь осталась сидеть. Впервые в жизни она почувствовала, что проиграла. И не потому, что её обманули. А потому, что она сама не поняла: мир изменился. И правила тоже.