Здравствуйте, уважаемые ценители искусства! Представьте себе викторианскую Англию середины XIX века. Эпоха строгости, промышленной революции, чопорности и туманов. А теперь представьте, что в самом сердце этой эпохи появляется группа молодых художников, которые начинают писать невероятно яркие, почти светящиеся картины, полные страсти, символизма и такой детализации, что можно рассмотреть каждую прожилку на листке. Это были прерафаэлиты — настоящие бунтари, устроившие одну из самых красивых революций в истории искусства.
Бунт против "Рафаэлевой отравы"
В 1848 году в лондонской Королевской Академии художеств господствовали строгие правила. Эталоном считался Рафаэль Санти, великий мастер Высокого Возрождения. Студентов учили писать "правильно": идеализированные, уравновешенные композиции, сдержанные цвета, элегантные, но несколько театральные позы. Все, что было создано после Рафаэля, считалось развитием его идей.
И вот, троим молодым студентам — харизматичному и поэтичному Данте Габриэлю Россетти, технически одаренному Джону Эверетту Милле и религиозному Уильяму Холману Ханту — эта академическая рутина показалась невыносимо скучной и фальшивой. Они считали, что после Рафаэля искусство потеряло свою искренность и духовность, стало механистичным и бездушным. Они называли это "Рафаэлевой отравой".
В поисках "правды" они обратили свои взоры на искусство Раннего Возрождения, на художников, творивших до Рафаэля: Боттичелли, ван Эйка, Мемлинга. В их работах они видели чистоту, яркость цвета и внимание к деталям, которые, по их мнению, были утеряны. Так родилась идея создать тайное общество — "Братство прерафаэлитов" (Pre-Raphaelite Brotherhood, сокращенно P.R.B.). Свои ранние работы они так и подписывали этими тремя загадочными буквами, интригуя публику.
Новые правила: яркость, детали и правда
У прерафаэлитов была своя программа, которая шла вразрез со всеми академическими канонами:
- Максимальный реализм и детализация. Они отвергли "обобщение" и идеализацию. Каждый элемент картины, будь то цветок, камень или складка на одежде, должен был быть написан с натуры с почти фотографической точностью. Милле для своей знаменитой "Офелии" неделями писал пейзаж на берегу реки, а Хант ездил на Ближний Восток, чтобы достоверно изобразить библейские сюжеты.
- Яркие, чистые цвета. Вместо темных, приглушенных тонов академической живописи они использовали яркие, почти кричащие пигменты. Свою знаменитую "светящуюся" палитру они получали, нанося краски на еще влажный слой белого грунта. Это придавало их картинам невероятную сочность и свежесть.
- Серьезные сюжеты. Прерафаэлиты презирали легковесные бытовые сценки. Их интересовали "вечные" темы: они черпали вдохновение в произведениях Шекспира, Данте, Китса, в средневековых рыцарских легендах и, конечно, в Библии, которую пытались трактовать по-новому, без академического пафоса.
Скандал, признание и трагедия "Офелии"
Первые работы Братства вызвали шквал негодования. Когда Милле выставил свою картину "Христос в родительском доме", где Святое семейство было изображено как обычная, бедная семья плотника, его обвинили в кощунстве. Сам Чарльз Диккенс писал, что юный Христос на картине выглядит как "рыжий мальчишка-плакса", а Дева Мария — "настолько уродлива, что выделялась бы своим уродством в самом гнусном кабаке Франции".
Ситуацию спас самый влиятельный арт-критик того времени — Джон Рёскин. Он выступил в защиту молодых художников, объяснив публике их цели и новаторство. После его поддержки к прерафаэлитам пришло признание.
Одной из вершин их творчества стала "Офелия" (1852) Джона Эверетта Милле. Эта картина — идеальный пример их метода. Пейзаж написан с маниакальной точностью. Каждый цветок, который плавает вокруг утонувшей героини Шекспира, несет свой символический смысл, согласно "языку цветов" (маки — сон и смерть, фиалки — верность и ранняя смерть, и т.д.). Но за этой красотой стоит трагическая история.
Для образа Офелии позировала Элизабет Сиддал — муза, а впоследствии и жена Россетти. Милле купил старинное платье, и Элизабет часами лежала в ванне, наполненной водой, которую подогревали снизу масляные лампы. Однажды лампы погасли, вода остыла, но увлеченный работой художник этого не заметил. Девушка сильно простудилась и получила серьезное воспаление легких. Ее отец угрожал Милле судом и заставил его оплатить все счета за лечение. Эта история, как и трагическая судьба самой Сиддал (она умерла от передозировки опиумной настойки), стала частью легенды о прерафаэлитах.
Братство просуществовало всего несколько лет, но его влияние было огромным. Они вернули в британское искусство цвет, детализацию и глубокий символизм, проложив дорогу для стиля модерн и символизма по всей Европе. Их картины и сегодня поражают своей красотой и заставляют нас вглядываться в каждую деталь, разгадывая зашифрованные в них послания.