В понедельник утром я как обычно собралась на работу, а свекровь сидела на кухне с победным видом, держа в руках пустую кружку.
— Ну что, дорогая, где банковская карточка? — она протянула руку с видом королевы, ожидающей дани от подданных.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Вот, — я достала карту из кошелька и положила на стол. — Пароль — 1247.
Валентина Петровна довольно хмыкнула и сунула карту в карман халата.
— Вот и умница. А я уж думала, будешь упрямиться. Сегодня схожу в магазин, куплю Олегу хорошую куртку. А себе — крем для лица, что давно пригл
ядела в рекламе. На твои деньги, конечно, — она довольно рассмеялась.
Я молча кивнула и направилась к выходу. За спиной слышался довольный смех свекрови — она уже планировала, как потратит мою зарплату.
Если бы она знала, что на той карте лежит ровно триста рублей. Основной счёт я перевела на новую карту ещё в пятницу, после разговора с тётей Лидой.
В юридической конторе меня встретил молодой адвокат с внимательными глазами. Выслушал мою историю, изучил документы и покачал головой.
— Случай неординарный, но перспективный, — сказал он наконец. — Сокрытие наследства родственниками — это серьёзное основание для восстановления срока. Подавайте заявление, думаю, суд встанет на вашу сторону.
— Сколько времени займёт процесс?
— Месяца два-три. Но вы можете подать ещё одно заявление — о признании ваших прав наследника. Это ускорит дело.
Я подписала все необходимые бумаги и вышла из офиса с чувством, что жизнь наконец-то делает поворот в мою сторону. Впереди маячила свобода — пусть и в виде старой дачи в глухой деревне, но это было лучше, чем оставаться под каблуком у свекрови.
Домой я вернулась к ужину. На столе стояли пакеты из дорогого магазина — видимо, Валентина Петровна уже опробовала мою карту.
— Как дела на работе? — спросил Олег, примеряя новую куртку тёмно-синего цвета.
— Нормально, — я села за стол. — А у вас как дела? Удачно в магазин сходили?
— Отлично! — засияла свекровь. — Купила Олежке куртку, себе крем и новые тапочки. И продуктов набрала. Правда, карта почему-то не везде проходила. Может, лимит какой-то стоит?
Я сделала удивлённое лицо.
— Странно. А сколько потратили?
— Да немного, всего две тысячи с копейками.
Значит, карта ещё работает. Но завтра-послезавтра деньги закончатся, и начнётся самое интересное.
— Марина, — Олег внимательно посмотрел на меня. — А ты какая-то... не знаю, другая стала. Спокойная какая-то.
— Просто устала, — пожала я плечами. — Много работы.
— Ну и правильно, что спокойная, — вмешалась Валентина Петровна. — Наконец-то поняла, где её место в этой семье. Будет теперь послушной женой и невесткой.
Я промолчала, но внутри у меня всё пело от предвкушения. Ещё немного, и её самодовольная мордочка вытянется в трубочку.
Следующие два дня прошли относительно мирно. Свекровь несколько раз ходила в магазины, покупала всякую ерунду на мои деньги и строила грандиозные планы.
— А давай в субботу в ресторан сходим, — предложила она за завтраком в четверг. — Олежке нужно развеяться, а то он совсем киснет дома.
— Хорошая идея, — согласилась я. — Только на какие деньги?
— Как на какие? На твои, конечно. У нас же теперь общий бюджет.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Валентина Петровна пошла открывать, а через минуту в коридоре раздался её возмущённый голос:
— Какой ещё исполнительный лист? Что за чушь?
Я выглянула из кухни и увидела мужчину в тёмном костюме с папкой в руках.
— Вы Валентина Петровна Соколова? — уточнил он.
— Я. А вы кто такой?
— Судебный пристав. У вашего сына накопился долг по алиментам в размере двухсот тридцати тысяч рублей. Начинаем исполнительное производство.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Какие алименты? У Олега есть ребёнок?
— Вы ошибаетесь, — заявила Валентина Петровна. — У моего сына нет детей!
— Есть. Дочь Кристина, семи лет. Мать подала в суд два года назад, но ваш сын скрывался от уплаты алиментов. Теперь долг будет взыскан принудительно.
Олег выскочил из комнаты бледный как полотно.
— Мам, я могу объяснить...
— Молчи! — рявкнула свекровь. — Какая ещё дочь? О чём вы говорите?
Пристав терпеливо объяснил ситуацию. Оказалось, что у Олега от предыдущих отношений есть дочь, на которую он должен был платить алименты. Но вместо этого предпочёл «забыть» о ребёнке и скрываться от бывшей жены.
— Сумма долга будет взыскана с любых доходов семьи, — пояснил пристав. — Можете добровольно внести средства или мы опишем имущество.
— У нас нет таких денег! — закричала Валентина Петровна.
— А как же моя зарплата? — невинно поинтересовалась я. — Вы же вчера говорили, что у нас общий семейный бюджет.
Свекровь обернулась ко мне с таким лицом, словно я её предала.
— Но... но это же твои деньги!
— Нет, вы сами сказали — теперь это наши деньги. Раз мой муж должен алименты, значит, должны и мы. Всей семьёй, солидарно.
Пристав кивнул.
— Правильно рассуждаете. Завтра начнём процедуру описи имущества. До свидания.
Он ушёл, оставив нас в оглушительной тишине. Валентина Петровна смотрела на сына, как на предателя.
— Олег! Объясни немедленно!
— Мам, это было давно, — лепетал он. — Мы с Викой расстались, я думал, она сама справится... Не думал, что она в суд подаст...
— Семь лет дочке! — не выдержала я. — Семь лет ты от неё скрывался! И от меня скрывал!
— Марина, милая, я хотел рассказать, но боялся... Ты бы не поняла...
— Не поняла бы чего? Что ты бросил собственного ребёнка? Конечно, не поняла бы!
Скандал разгорелся нешуточный. Валентина Петровна металась по квартире, причитая о своих сбережениях. Олег оправдывался и валил вину на бывшую жену. А я стояла и думала, что эти люди — совершенно чужие мне.
В субботу утром свекровь пошла снимать деньги с моей карты, чтобы хоть частично погасить долг по алиментам. Вернулась она через час с перекошенным от злости лицом.
— Твоя карта пустая! — заорала она. — На ней триста рублей! Где деньги?
— Какие деньги? — удивилась я. — Вы же их все потратили. На куртку Олегу, на свои кремы, на продукты.
— Но твоя зарплата...
— А зарплату мне ещё не перечислили. Только через неделю будет.
Это была ложь. Зарплату я получила, но она лежала на другом счёте, о котором свекровь не знала.
— Как через неделю? — растерялась Валентина Петровна.
— А что мы будем есть? На что жить?
— На вашу пенсию, — спокойно ответила я. — Четырнадцать тысяч вполне хватит на неделю. Вы же говорили, что умеете экономить.
Свекровь открыла рот, но не нашлась, что ответить. Логика была железная — если она требовала полного объединения бюджета, то должна была и сама вкладываться в общие расходы.
В понедельник позвонил адвокат.
— У меня хорошие новости, — сказал он бодро. — Суд принял ваше заявление к рассмотрению. Более того, я нашёл свидетелей того, что уведомления о наследстве получала ваша свекровь. Соседи видели, как она забирала вашу корреспонденцию.
Сердце забилось от волнения.
— И что дальше?
— Дальше будет судебное заседание через две недели. Приходите с документами, подтверждающими ваше родство с наследодателем. И захватите свидетелей — соседей, которые видели, как свекровь перехватывала письма.
Тётя Лида согласилась быть свидетелем без колебаний. Более того, она рассказала, что есть ещё несколько соседок, которые тоже видели махинации Валентины Петровны.
— Мы все давно возмущались её поведением, — призналась старушка. — Но не знали, как тебе помочь.
Две недели тянулись мучительно долго. Дома атмосфера накалилась до предела. Олегу пришлось устроиться грузчиком в ближайший супермаркет — пристав не шутил насчёт алиментов. Валентина Петровна ходила мрачнее тучи и строила планы, как заставить меня «вернуть семейные деньги».
А я каждый вечер ездила в Сосновку, осматривала бабушкину дачу и планировала переезд. Домик оказался в приличном состоянии — бабушка до последних дней следила за ним. Нужно было только сделать небольшой ремонт и провести интернет для работы.
Наконец наступил день суда. Я пришла с адвокатом, тётей Лидой и ещё двумя соседками. Валентина Петровна тоже явилась — видимо, хотела посмотреть на «этот цирк» своими глазами.
Судья выслушал мою историю, показания свидетелей и изучил документы. Свекровь пыталась что-то возражать, но факты говорили сами за себя.
— Суд признает право заявительницы на наследство и восстанавливает пропущенный срок, — объявил судья. — Основанием служит доказанный факт сокрытия уведомления заинтересованными лицами.
Валентина Петровна побледнела, как простыня.
— Что это значит? — прошептала она.
— Это значит, что дача теперь официально моя, — улыбнулась я. — А вы, Валентина Петровна, два года назад совершили правонарушение, перехватив мою корреспонденцию.
Вечером я собрала вещи. Немного — только самое необходимое. Олег сидел на кровати и уныло наблюдал за моими сборами.
— Марина, ну куда ты идёшь? — жалобно спросил он. — У нас же семья, обязательства...
— Какая семья? — я остановилась и посмотрела на него. — Ты скрывал от меня собственного ребёнка три года! Твоя мать крала мои письма! Вы хотели сделать меня дойной коровой! Это не семья, Олег. Это кошмар.
— Но я исправлюсь! Буду работать, алименты выплачу...
— Поздно. Я уже всё решила.
Валентина Петровна стояла в коридоре, когда я выходила с сумкой.
— И долго ты протянешь в той дыре? — ехидно спросила она. — Месяц — и приползёшь обратно на коленях.
— Посмотрим, — спокойно ответила я.
На пороге я обернулась.
— Кстати, Валентина Петровна. На столе лежит счёт за коммунальные услуги. И чеки из магазинов за последний месяц. Это всё вы покупали на мои деньги, пока жили «одной семьёй». Общая сумма — тридцать восемь тысяч рублей. Жду возврата в течение месяца.
— Что?! — взвизгнула свекровь. — Какой ещё возврат?
— Самый обычный. Раз мы больше не семья, то и долги каждый платит свои. А тридцать восемь тысяч вы мне должны за продукты, коммуналку и прочие расходы, которые я оплачивала, живя здесь.
Я вышла, не дожидаясь ответа. За спиной слышались крики и причитания, но меня это больше не касалось.
Через месяц я уже обустроилась в бабушкином доме. Провела интернет, сделала косметический ремонт, завела огородик. На работу ездила три раза в неделю — договорилась с начальством о частично удалённом графике.
Деньги за коммуналку и продукты Валентина Петровна так и не вернула. Зато прислала через Олега жалобное письмо с просьбой «войти в положение» и помочь с алиментами.
Я ответила коротко: «Обращайтесь в суд».
А вчера встретила в городе тётю Лиду. Она рассказала свежие новости из нашего бывшего дома.
— Валентина Петровна теперь сама на Олега орёт, — со смехом поведала соседка. — Требует, чтобы он больше работал и деньги домой приносил. А он ей отвечает: «Мам, я же временно без нормальной работы!» Один в один, как раньше за тебя заступался.
Мы обе рассмеялись. Какая ирония судьбы — теперь Олег получил ту же защиту от мамы, которую когда-то обеспечивал мне.
Я вернулась домой, в свой маленький, но уютный дом, заварила чай и села на веранде с книгой. Вокруг цвели яблони, пели птицы, и никто не требовал отдать все деньги «в общий котёл».
Свобода оказалась дороже любых денег. И намного слаще мести.