Недавно ей исполнилось восемнадцать — уже не ребёнок, можно смотреть в глаза взрослым без стыда. Именно в этот день, в душном кафе, где пахло жареным маслом и сигаретным дымом, Егор, старше её на пять лет, положил свою ладонь поверх её руки. Ладонь была шершавой, с жёлтыми от табака пальцами.
— Ты вся изнутри дрожишь, Алиска, — сказал он, прищурившись. — Как птичка. Хочешь полететь?
Подписывайтесь на мой ТЕЛЕГРАМ канал
Она только кивнула, не в силах вымолвить слова. Первый раз был в его обшарпанной комнате в общежитии, под плакат какой-то рок-группы. Было больно, неловко, пахло потом и пивом. Но потом, когда он заснул, Алиса лежала и смотрела в потолок, и чувствовала, как внутри неё что-то сломалось и переключилось. Словно открылась потайная дверь, за которой бушевал огонь, требовавший постоянной топки.
И понеслось. Этот огонь было не унять. Она меняла парней как перчатки. Студент-художник, который рисовал её обнажённой, а потом плакал, потому что не мог «поймать её душу». Суровый качок из спортзала, которому она была просто очередной мышцей для разминки. Она могла уйти из клуба с одним, а под утро оказаться в постели с другим, его другом. Ей всегда, до потери пульса, до темноты в глазах, хотелось только одного — этого животного забытья, этого момента, когда тело брало верх над мыслями. В мыслях была пустота, и лишь в объятиях незнакомцев она на секунду чувствовала, что жива.
В двадцать два она вышла замуж за Сергея. Он был из тех, кто верил в «исправление любовью». С добрыми, уставшими глазами бухгалтера. Он дарил ей цветы, водил в кино, строил планы.
— Ты моя тихая гавань, Алиса, — говорил он, обнимая её.
Она улыбалась в ответ,чувствуя, как под кожей ползают мурашки нетерпения.
Она изменяла ему везде. На кухонном столе, пока он был на работе. В ванной, пока он смотрел футбол. С соседом, с таксистом, с коллегой по его же работе. Она была как нимфоманка, затравленный зверь, не способный думать ни о чём, кроме следующей дозы.
Брак рухнул спустя три года. Сергей вернулся с ночной смены раньше. Дверь была не заперта. Он вошёл в спальню и застыл на пороге. Алиса была не одна. Чужой мужчина, спина, покрытая потом, её закинутая голова с остекленевшим взглядом.
Сергей не закричал. Не бросился с кулаками. Он стоял минуту, две, а они, ошеломлённые, не двигались. Потом он медленно, очень медленно повернулся и вышел. Хлопнула входная дверь. Больше она его не видела.
Алиса выдохнула. И продолжила. Гулять. Менять мужчин. Ночь за ночью, тело за телом. Пустота внутри лишь росла.
Однажды ночью в новом, пафосном клубе, её остановил мужчина в дорогом костюме.
— Простите, у вас упало... — он протянул ей шарфик.
Она подняла глаза. Это был Егор. Тот самый, первый. Но не тот пацан с общаги. Перед ней стоял солидный мужчина с холодными, оценивающими глазами.
— Егор? — выдохнула она.
— Алиса. Время над тобой не властно, — он улыбнулся, и в улыбке не было тепла. — Пойдём, выпьем. Этот клуб — мой.
В его кабинете, за стёклами с видом на ночной город, он налил ей коньяку.
— Рассказывай, — бросил он, развалившись в кресле.
— Что рассказывать? Живу.
— Похоже, живёшь весело. Я тебя ещё в баре заметил. Ты как мотылёк на огонь — к любому, кто позовёт.
Она почувствовала укол стыда, но лишь на секунду.
— А ты что, не позовёшь? — вызвалась она, стараясь говорить дерзко.
Он рассмеялся, коротко и сухо.
— У меня жена. Дети. Ещё один на подходе. Семья, ты понимаешь? Но... есть деловые предложения. Ты будешь моей любовницей. Только секс. Никаких лишних разговоров, слёз, претензий. Я плачу — ты выполняешь. Чётко.
Алиса посмотрела на него, на его бесстрастное лицо, на дорогие часы на его запястье. Она чувствовала себя товаром. И это было... удобно. Не нужно притворяться, не нужно играть в любовь.
— Давай, — сказала она.
Так начались их пять лет. Он купил ей квартиру, машину, платил за молчание и доступность. Ей шёл уже двадцать восьмой, потом тридцатый. Мысль о семье, о детях казалась абсурдной, чуждой. Мимо проходили другие мужчины — на месяц, на два. Она принимала их подарки, улыбки, а потом стирала их номера из телефона.
С Егором они расстались, когда ей был тридцать один. Он позвонил и сказал ровным, деловым голосом:
— Всё, Алиса. Проект закрыт. Квартира твоя, больше ко мне претензий не имеешь. Будь счастлива.
Он положил трубку. Она сидела в своей роскошной гостиной и понимала, что она — никто. Просто закрытый проект.
И тогда что-то в ней надломилось. Одиночество накрыло с головой. Она продала подаренную квартиру, устроилась обычным менеджером в небольшую фирму. Перестала ходить по клубам, отшивала знакомых соблазнителей. Старалась быть «приличной». И романы пошли другие — не просто секс. Цветы, любовь, кино, рестораны. Она училась целоваться в губы, а не просто сливаться в постели. Ей шёл уже тридцать восьмой год.
2021-й. Новый год. Она шла по заснеженному парку одна, слушая, как с главной площади доносится бой курантов. И тут её кто-то окликнул.
— Девушка, вы не подскажете, который час?
Она обернулась. Мужчина лет тридцати пяти, в смешной ушанке, с добрыми глазами.
— Полночь, — улыбнулась она.
— Значит, с Новым годом, — он протянул ей руку. — Дима.
Он был младше её, но в его присутствии она не чувствовала возраста. Только покой. Они начали встречаться, потом съехались. Он был простым инженером, любил готовить завтраки по выходным и смотреть старые фильмы.
— Ты — моё счастье, Алиса, — говорил он, обнимая её. — Я никогда не встречал никого, как ты.
Она замирала, и по спине бежали мурашки — но теперь от страха. Страха, что он узнает.
Двадцать пятого апреля они поехали знакомиться к его родителям за город. Уютный дом, пахло яблочным пирогом. Дима, сияющий, вёл её за руку.
— Мама, папа, сестра Лена, — перечислял он, — а это мой старший брат Егор и его супруга Галина.
Мир сузился до точки. За столом, поправляя дорогой кардиган, сидела та самая Галина. А рядом, с бокалом вина, — Он. Егор. Его взгляд скользнул по Алисе, будто по знакомой вещи в музее, и тут же отвлёкся.
— Очень приятно, — сказала Галина с тёплой, ничего не подозревающей улыбкой.
Алиса села, чувствуя, как под ней проваливается пол. Весь вечер она молчала, ловя на себе его тяжёлый, безразличный взгляд. Он шутил с родителями, хлопал Диму по плечу, целовал жену в щёку. Играл свою роль безупречно.
Не выдержав, она вышла на крыльцо. Дышала, пытаясь прогнать тошноту. За спиной скрипнула дверь. Она узнала его шаги.
Егор встал рядом, закурил. Молчал. Потом усмехнулся.
— Ну что, дура, — выдохнул он дым. — Совсем крыша поехала? Моего брата в мужья себе выбрала?
— Я не знала, — прошептала она.
— Конечно, не знала, — он повернулся к ней. Его лицо в темноте было жёстким. — Димка тебя любит. Идиот, верит в чистую любовь. Он не из наших игр. Он тебя одну на всю жизнь видит. Ничего ты ему не расскажешь. Сломаешь ему жизнь. Ещё и ребёнка ему роди, что ли? Он будет счастлив.
Он бросил окурок, раздавил его и ушёл внутрь.
Через минуту вышел Дима. Обнял её сзади.
— Замёрзла, родная? Что-то ты какая-то бледная. Пойдём к нашим, мама торт режет.
Он обнял её, и она почувствовала, как её тело напряглось до дрожи. Внутри всё кипело. Воспоминания накатывали волной: десятки лиц, постыдные места, циничные слова Егора в той самой квартире. Его холодные пальцы.
Что делать? Уйти? Сказать, что разлюбила? Но он уже смотрел каталоги с обручальными кольцами. А на утро она сделала тест. Две полоски. Беременна.
Она стояла в его тёплых, надёжных объятиях и смотрела на тёмный лес за домом. Сделать аборт и исчезнуть, оставив ему боль, но чистый образ? Или рассказать всю свою грязную, безмозглую историю и увидеть в его глазах то же отвращение, что когда-то в глазах Сергея?
— Я тебя люблю, — тихо сказал Дима, целуя её в висок.
Алиса закрыла глаза. Теперь она жалела обо всём. Обо всём, что было в прошлом, которое оказалось не мёртвым грузом, а живым, дышащим чудовищем. И оно сидело сейчас за одним столом с её будущим, поправляя манжет и смотря на неё взглядом, полным презрительного ожидания. Расплата наступила. И выбор был за ней.
...Прошли годы. Тот страшный вечер в родительском доме Димы остался позади, похороненный под ворохом взаимных обещаний начать всё с чистого листа. Алиса обо всём рассказала тогда, но держась за единственную соломинку — свою беременность, умоляла, клялась и божилась, что её бурное прошлое мертво и больше не повторится. Она говорила, что любит только его, что ребёнок — это их общее будущее.
Дима, с разбитым сердцем, но и с остатком надежды, в итоге согласился. Не простил — просто дал шанс. Возможно, решающую роль сыграл будущий ребёнок. Они поженились скромно, без гостей. Родился сын, Артём. Алиса на несколько лет погрузилась в роль образцовой жены и матери. Она казалась спокойной, умиротворённой, вся её энергия уходила в семью.
Но внутри по-прежнему шевелился червь. Дима много работал, строил карьеру, обеспечивал семью. Их быт стал комфортным и... предсказуемым. Слишком предсказуемым. И когда Артёму исполнилось три года, старая, знакомая тоска начала снова сжимать её горло. Сначала это был невинный флирт в соцсетях. Потом — «деловой обед» с давним знакомым. Потом — первый поцелуй в парке, пока сын спал в коляске.
Демон пробудился. Она снова начала гулять. Уже не с той отчаянной яростью юности, а с расчётом опытной охотницы. Мимолётные связи, подстроенные «встречи с подругами», лишний час после похода в ТЦ. Ей снова стало мало одного мужчины, одного тела, одной жизни.
Однажды вечером Дима зашёл в её кабинет за зарядным устройством. Её ноутбук был открыт. Он случайно задел клавиатуру, и экран ожил, открыв окно мессенджера. Не того, что для семьи, а другого. Явные, откровенные сообщения незнакомому мужчине, планы на встречу, которые совпадали с её «посиделками с девчонками».
Всё произошло стремительно. На этот раз Дима не стал молчать. Он пришёл в ярость. Устроил сцену. Кричал, требовал объяснений. Алиса, пойманная на месте преступления, рыдала, пыталась оправдаться, говорила, что это ошибка, что её не поняли. Она пыталась убедить его, что это был всего лишь глупый, зашедший слишком далеко флирт.
Но Дмитрий был холоден и непреклонен. На следущий день его юрист подготовил железные документы. Благодаря своим связям и деньгам, Дима обеспечил себе полную опеку над сыном, доказав «аморальное поведение и нестабильность» матери. Алиса не получила ничего — ни квартиры, ни машины, ни права видеться с Артёмом без присутствия соцработника.
Она стояла на улице с чемоданом, в котором было её прошлое и больше ничего. Её настоящее рухнуло, будущее было украдено. И виновата в этом была только она сама — женшина, которой всегда было мало, и которая в итоге потеряла всё, что у неё когда-либо было.
Подписывайтесь на мой ТЕЛЕГРАМ канал⬇️