Аля стояла в прихожей Татьяны Михайловны и моргала. Она приехала на пару дней навестить свекровь, купить продукты. И вот теперь стояла с удивленным лицом, даже забыв поставить сумки.
— Татьяна Михайловна, — протянула она неуверенно, — а это кто?
Из-за угла выглядывала морда. Глаза умные, уши торчком, хвост работал как метроном. Туда-сюда, туда-сюда.
— А, это Лапочка! — свекровь просияла. Прямо засветилась изнутри. — Моя красавица! Иди сюда, девочка моя.
Собака подскочила. Среднего размера, пушистая, с пятном на лбу в виде сердечка. И такая счастливая.
— Подождите, — Аля присела на табуретку от неожиданности. — Откуда собака?
— С улицы, доченька. Представляешь? — Татьяна Михайловна гладила Лапочку за ушами. — Три дня назад иду с магазина, смотрю — сидит возле подъезда. Грязная такая, худая. Глаза у неё такие были! Как будто вся душа наружу вылезла.
Аля слушала и понимала — что-то здесь не так. Не может семидесятилетняя женщина вот просто взять и завести собаку. Она же всю жизнь говорила: "Животные — это лишние хлопоты!"
— Татьяна Михайловна, — осторожно начала Аля, — а вы подумали? Ну, о том, что собака — это ответственность? Выгул, корм, ветеринар.
— Подумала, — кивнула свекровь. — И знаешь, что поняла? Мне не хватало именно этого. Заботы. Смысла.
Лапочка тем временем подошла к Але, обнюхала руку и аккуратно лизнула пальцы.
— Она тебя одобряет, — засмеялась Татьяна Михайловна. — У неё чутьё на хороших людей.
И в этот момент зазвонил телефон.
— Алло? — Татьяна Михайловна сняла трубку, а Лапочка тут же насторожилась. Уши встали торчком.
— Да, слушаю. Что? Какая собака?
Аля почувствовала, как что-то сжалось в груди. По лицу свекрови было видно — звонок неприятный.
— Вы уверены? — голос Татьяны Михайловны дрожал. — Белая с рыжими пятнами? На лбу сердечко?
Лапочка подошла к хозяйке и положила морду на колени. Как будто чувствовала беду.
— Да, да, понимаю. Мама в больнице. Конечно, конечно.
Аля встала и обняла свекровь за плечи. Та уже плакала.
— Завтра? Хорошо. До свидания.
Трубка упала на колени. Татьяна Михайловна гладила Лапочку и всхлипывала.
— Что случилось? — тихо спросила Аля.
— Её хозяйка, — свекровь вытерла глаза платком. — Звонила какая-то женщина. Говорит, мать у неё в больнице лежит уже неделю. Инсульт. А собака их сбежала. Искали везде, а тут соседи сказали — видели, как какая-то бабушка собаку к себе забрала.
— И что теперь?
— Завтра придёт забирать, — Татьяна Михайловна прижала Лапочку к себе. — Говорит, не может пока собакой заниматься. Мать одна лежит, работы полно. Но забрать хочет.
Аля смотрела на эту картину и понимала — сердце свекрови уже разрывается. За три дня привязалась так, будто Лапочка всю жизнь с ней прожила.
— Татьяна Михайловна, — села рядом Аля, — а может, поговорить с ней? Объяснить, что собаке у вас хорошо?
— Доченька, — печально улыбнулась свекровь, — она же хозяйка. Имеет право. Я что, воровка какая?
Лапочка вдруг заскулила. Тихо-тихо. И посмотрела на Татьяну Михайловну такими глазами. Аля аж поёжилась.
— Знаете что, — решительно сказала она, — давайте чай пить. А завтра видно будет.
Весь вечер прошёл странно. Татьяна Михайловна то и дело обнимала Лапочку, гладила, разговаривала с ней. А та не отходила ни на шаг. Как будто понимала — что-то не так.
— Она у меня умная, — шептала свекровь. — Видишь, как команды запомнила? "Сидеть", "лежать", "дай лапу". И дом охраняет! Вчера почтальон пришёл — так она гавкнула один раз и сразу ко мне. Не кидается, не кусается. Предупреждает просто.
Аля кивала и думала — как же быстро привыкают люди к счастью. Три дня назад Татьяна Михайловна жила одна, смотрела сериалы и жаловалась на скуку. А теперь у неё появился смысл. Утром вставать, гулять, покупать корм. Заботиться о ком-то.
— Татьяна Михайловна, — сказала Аля перед сном, — а что, если эта женщина увидит, как Лапочке у вас хорошо? Может, передумает?
— Не знаю, доченька, — вздохнула свекровь. — Не знаю.
Утром Татьяна Михайловна проснулась рано. Аля слышала, как она возится на кухне, тихо разговаривает с Лапочкой.
— Ну что, девочка моя, последний завтрак готовлю тебе.
Аля вышла на кухню и увидела — на столе лежат все собачьи принадлежности. Поводок новенький, миски, игрушки, корм. Целый пакет наготовила.
— Хочу, чтобы у неё всё было, — объяснила свекровь. — Пусть знает хозяйка — я не просто так три дня кормила. Заботилась.
В половине одиннадцатого раздался звонок в дверь.
— Я открою, — сказала Аля.
За дверью стояла женщина лет сорока. Усталая, в мятой куртке. Глаза красные — то ли от слёз, то ли от бессонницы.
— Здравствуйте, — тихо сказала она. — Я по поводу собаки звонила.
— Проходите, — Аля отступила в сторону.
Женщина вошла и замерла. Лапочка сидела рядом с Татьяной Михайловной, чистая, ухоженная, с новым ошейником. И смотрела на вошедшую с интересом, но без радости.
— Боже мой, — прошептала женщина, — как она изменилась. Белла? Белла, это я.
Собака подошла, обнюхала протянутую руку. Хвостом чуть-чуть махнула. Но не бросилась радостно, как ожидала хозяйка.
А потом вернулась к Татьяне Михайловне и села рядом.
— Простите меня, — сказала женщина свекрови. — Я Наташа. Спасибо вам огромное. Я даже не представляла, что она у кого-то. Мы три дня искали.
— Ничего страшного, — тихо ответила Татьяна Михайловна. — Бывает. Собаки убегают.
Наташа смотрела на Беллу — Лапочку — и что-то понимала. В её глазах боролись облегчение и грусть.
— А как дела у вашей мамы? — спросила Аля.
— Выписали вчера, — Наташа вздохнула. — Но ходить пока не может. Нужен уход постоянный. А я живу за 500 километров, да и на работе с утра до ночи. Сиделку наняли.
Повисла тишина. Все понимали — что сейчас произойдёт.
Наташа присела на корточки перед Лапочкой. Собака подошла, дала себя погладить, но в глазах не было той радости, которую ждала хозяйка.
— Белла, милая, — голос Наташи дрожал.
Лапочка лизнула руку и снова отошла к Татьяне Михайловне. Прижалась к её ногам.
— Она меня плохо знает – я в другом городе живу, редко бывала у мамы, — растерянно спросила Наташа.
Аля видела, как борются в лице Наташи разные чувства. Облегчение — собака жива, здорова. Благодарность — за заботу.
— Расскажите, — попросила Наташа, — как она у вас жила эти дни?
Татьяна Михайловна оживилась:
— Ой, представляете. Первый день плохо ела. Я думала — заболела. А потом поняла — просто к новому месту привыкала. На второй день уже хвостом виляла, когда я возвращалась.
— А спит где? — спросила Наташа.
— На коврике рядом с моей кроватью, — призналась свекровь. — Я ей лежанку купила красивую, а она всё равно поближе ко мне устраивается. Наверное, боится, что оставлю.
Наташа вздрогнула от этих слов.
— А утром, — продолжала Татьяна Михайловна, — утром она меня будит. Не лает — лапой аккуратно трогает. И смотрит так, будто говорит: "Вставай, бабушка, пора гулять".
— Она и у нас так делала, — тихо сказала Наташа. — Мама её очень любила. До болезни каждое утро выводила.
Повисла тишина. Все смотрели на Лапочку, которая мирно лежала у ног свекрови и дремала.
— Слушайте, — вдруг сказала Наташа. — А можно я чай попрошу? И расскажу вам про маму?
Татьяна Михайловна засуетилась:
— Конечно, конечно! Аля, помоги мне.
За чаем Наташа рассказывала:
— Мама всю жизнь одна прожила. Папа рано умер, я замуж вышла, переехала. А мама осталась. И вот три года назад нашла Беллу щенком. Кто-то выбросил. Принесла домой, выходила. Стала жить-поживать.
— А что случилось? — спросила Аля.
— Увезли в больницу неделю назад. Таме мама всё про неё спрашивала, — продолжала Наташа. — "Где Белла? Кормишь? Гуляешь?" А я не знала, что ответить. Потому что Белла сбежала в первый же день.
— Сбежала?
— Дверь была приоткрыта. Она и выскочила. Мы с мужем три дня искали. Объявления развешивали, в группах писали. А она , значит, у вас была.
Наташа помолчала, потом добавила:
— Маме пришлось сообщить. Знаете, что она сказала? "Может, оно и к лучшему. Я же теперь ходить не могу. Как за ней ухаживать буду?".
— А сейчас ей хорошо, — вдруг сказала Татьяна Михайловна. — Видите? Она спокойная, ухоженная. У неё режим, прогулки. Я пенсионерка, времени много. И одной скучно.
Наташа смотрела на свекровь, потом на собаку, потом на Алю.
— Вы хотите сказать...
— Я хочу сказать — давайте подумаем, — мягко сказала Татьяна Михайловна. — О том, что лучше для неё. И как мама отнесется? — спросила Татьяна Михайловна.
— Мама, — Наташа задумалась. — Мама, думаю, поймёт.
Наташа вытерла глаза и глубоко вздохнула:
— Знаете что. А давайте я маме позвоню? Прямо сейчас?
— Конечно, — кивнула Татьяна Михайловна.
Разговор был недолгим. Наташа объясняла, где нашлась Белла, рассказывала про заботу, про то, как собака привыкла. А потом долго молчала, слушая.
— Мама говорит "спасибо", — сказала она наконец. — И просят передать Белле, что любит её очень.
Лапочка подошла к телефону и тихонько гавкнула. Будто отвечала.
— Она поняла, — засмеялась Наташа сквозь слёзы. — Умница моя.
Они сидели и молчали.
— А ещё, — Наташа помялась. — У мамы есть все справки ветеринарные, прививки. И документы, если нужно оформить на вас.
— Оформим, — твёрдо сказала Татьяна Михайловна. — Чтобы всё как положено.
Лапочка гавкнула одобрительно и побежала за своими игрушками.
Вечером, когда Наташа уехала, Аля помогала мыть посуду.
— Знаешь, — сказала свекровь, — я думала, что жизнь моя уже закончилась. А оказалось — только началась.
И Лапочка довольно вздохнула во сне. Дома хорошо.
Спасибо, друзья, за то, что читаете, особое - за лайки и комментарии!
Подписывайтесь, чтобы читать другие добрые и эмоциональные рассказы о животных!
Например такие: