Она придирчиво осматривала кружево на новом платье, прикидывая, какое впечатление произведет на очередном балу. "Не слишком ли вычурно? – промелькнула мысль. – Нет, пожалуй, в самый раз. Нужно блистать, нужно быть лучшей, чтобы эту неблагодарную жизнь хоть как-то подсластить".
Глафира Алымова, фрейлина Её Императорского Величества, знала цену красоте и умела ею пользоваться. И мало кто догадывался, что за внешней беззаботностью скрывается душа, израненная равнодушием и жаждущая любви. Ведь если бы кто-то в ту пору заглянул в ее сердце, то увидел бы, как отчаянно стучит там маленькая нежеланная девочка, шепчущая: "Ну почему, маменька, вы не любите меня?"
Да, жизнь Глаши началась вовсе не с балов и нарядов, а с холодного отчуждения. "Девятнадцатая! – шептались слуги, переглядываясь. – Да что ж это такое! Куда еще одну девку? Не прокормить, чай". Родители, измученные бесконечной вереницей беременностей, не обрадовались появлению на свет еще одной дочери. Мать, лежа в полузабытьи, отвернулась от младенца. "Унесите ее, – прошептала она. – Не могу я больше на них смотреть". Отец и вовсе старался не замечать новорожденную, погрузившись в свои заботы. "Эх, не сын, – вздыхал он. – Опять девка. Кто ж хозяйство-то поднимет?"
Судьба Глафиры могла сложиться трагично, как у многих крестьянских дочерей того времени. Но вмешалась судьба, в лице знакомой монахини. "Опомнитесь, грешники! – увещевала она родителей. – Дитя не виновато, что родилось. Нельзя так поступать с живой душой! В ней ведь искра Божья".
Мать, впечатленная речью монахини, смягчилась. "Что ж, – вздохнула она. – Бери ее, матушка, воспитывай, если на то воля Божья". До шести лет Глаша жила под присмотром сердобольной монахини, постигая азы грамоты и веры.
Но счастье, как известно, мимолетно. Слух о том, что сама Екатерина II открывает Смольный институт для благородных девиц, мгновенно облетел губернию. "Вот он – шанс! – воскликнула монахиня. – Шанс вырваться из нищеты и стать достойной дамой! У тебя, Глаша, есть ум и красота. Тебе там самое место".
Недолго думая, родители отправили Глашу в Смольный. "Учись, дочка, – напутствовала мать. – И не забывай нас, стариков". Отец лишь молча перекрестил дочь на дорогу.
В Смольном институте Глаша расцвела. Учеба давалась ей легко. "Она схватывает все на лету, – хвалила ее мадам Де Лафон, начальница института. – У нее блестящие способности!" Но Глаше было мало просто хорошо учиться. Она понимала, что для того, чтобы выделиться, нужно быть лучшей. Инстинктивно она училась располагать к себе людей, очаровывать их своей искренностью и обаянием.
Однажды, во время визита императрицы Екатерины II в Смольный институт, Глаша, поддавшись порыву, выбежала вперед и воскликнула: "Матушка-государыня! Как я вас люблю! Вы наше солнце, наша надежда!"
В зале воцарилась тишина. Подобная фамильярность была неслыханной дерзостью. Некоторые воспитанницы даже ахнули от изумления. "Что это она себе позволяет!" – шептали они, завистливо поглядывая на Глашу.
Расчет Глаши на то, чтобы стать любимицей императрицы, не оправдался. Екатерина II, умудренная опытом, обратила внимание на другую воспитанницу – скромную и тихую Александру Левшину. "Слишком уж она напориста, – подумала императрица. – Не люблю я таких".
Тем не менее, императрица не осталась равнодушной к юной Глаше. Ее непосредственность и живость тронули сердце государыни. Екатерина II стала присылать Глаше письма, полные доброты и тепла. "Алимушка, – писала императрица. – Ты заслуживаешь великую мою благодарность за приятное приветствие, тобою мне сделанное, и что ты умеешь выманивать монахинь из келий своею игривостью, и ещё по многим другим причинам. Продолжай радовать меня своими успехами и веселым нравом".
Но настоящей покровительницей Глаши стала начальница Смольного института – Софья Ивановна де Лафон. Эта властная и умная женщина увидела в Глаше потенциал и всячески поддерживала ее. "У тебя, Глаша, большое будущее, – говорила она. – Только не растрать свой талант по пустякам".
В 1773 году в жизни Глаши появилась новая подруга – невестка императрицы, великая княгиня Наталья Алексеевна. Молодая, образованная и утонченная, Наталья Алексеевна сразу же прониклась симпатией к Глаше. "Ах, Глафира Андреевна, вы такая милая и образованная, – говорила она. – Мне так приятно проводить с вами время". Наталья Алексеевна щедро одаривала Глашу подарками, приглашала на прогулки и беседы. "Носите это платье, моя милая, – говорила она, протягивая Глаше изысканный наряд. – Оно вам очень к лицу".
Их дружба была недолгой – Наталья Алексеевна трагически скончалась в родах, оставив Глашу в глубокой печали. "Какая потеря! – сокрушалась Глаша. – Такая молодая и красивая… Неужели жизнь так несправедлива?"
Но самую большую симпатию и привязанность Глафира испытывала к куратору Смольного института – Ивану Ивановичу Бецкому. Человек просвещенный, образованный и влиятельный, он был старше Глаши на целых 54 года!
Поначалу Иван Иванович относился к Глаше с отеческой нежностью. Он восхищался ее умом, красотой и живостью. "Она словно лучик света, – говорил он своим друзьям. – Ее улыбка способна растопить самое ледяное сердце". Но постепенно его симпатия переросла в нечто большее – в страсть, граничащую с безумием. Он обожал Глашу, осыпал ее роскошными подарками, заказывал ее портреты у лучших художников. "Я хочу, чтобы весь мир знал, какая она прекрасная!" – восклицал он.
Глафира всегда отличалась изысканным вкусом и умением одеваться. Она любила дорогие ткани, модные фасоны и изящные украшения. Благодаря щедрости Бецкого, она могла позволить себе все, что пожелает. "Ну что, Глафира Андреевна, – говорил Бецкой, протягивая ей очередное ожерелье. – Нравится ли вам мой подарок? Надеюсь, он подчеркнет вашу красоту".
Об увлечении Бецкого юной воспитанницей знали все вокруг. Шептались за спиной, строили догадки и сплетничали. "Старый хрыч совсем потерял голову, – говорили одни. – Совсем забыл о приличиях!" "А она – та еще штучка, – отвечали другие. – Умеет вить веревки из стариков".
Бецкой, не стесняясь, демонстрировал свою привязанность к Глаше, ставя ее в неловкое положение при других воспитанницах института. Он часто спрашивал ее в шутку: "Ну что, Глафира Андреевна, вы хотите быть моей дочерью или женой? Выбирайте, я готов на все!"
Глаша, несмотря на все знаки внимания, ждала официального предложения руки и сердца. Она мечтала о браке с влиятельным и богатым покровителем, который обеспечил бы ей безбедное будущее. "Я достойна большего, чем быть просто чьей-то любовницей", – думала она. Но Бецкой не спешил делать предложение. Он опасался общественного порицания. "Что скажут обо мне люди? – мучился он. – Неужели я осрамлю свое имя?"
Вместо брака Бецкой предложил Глаше жить вместе. "Переезжай ко мне, Глафира, – уговаривал он. – Будешь жить в роскоши и ни в чем не нуждаться. Я исполню все твои желания". Глаша, ослепленная роскошью и перспективами, по глупости согласилась. "Что ж, – подумала она. – Это лучше, чем прозябать в нищете". Она не понимала, что становится заложницей страсти безумного старика.
Одержимость Глашей стала навязчивой идеей Ивана Ивановича. Он ревновал ее ко всем, контролировал каждый ее шаг, требовал постоянного внимания и подтверждения любви. "Где ты была? С кем ты разговаривала? Почему ты так долго задержалась?" – допрашивал он Глашу после каждого выхода из дома.
Дочь Бецкого, Анастасия Ивановна де Рибас, не одобряла увлечения отца. Она видела в Глаше коварную интриганку, которая пытается завладеть состоянием ее отца. "Она ведь просто хочет тебя обобрать! – говорила она отцу. – Неужели ты не видишь?"
Глафира отвечала ей взаимной неприязнью. "Я терпеть не могу эту старую каргу, – жаловалась она своим подругам. – Она все время строит мне козни и пытается настроить Ивана Ивановича против меня".
Несмотря на все трудности и интриги, Глафира Алымова успешно служила фрейлиной при дворе. Она вошла в свиту новой супруги великого князя Павла Петровича, Марии Федоровны. При дворе было достаточно внимания от мужчин для Глаши, и она, устав от навязчивой любви Бецкого, решила выйти замуж. "Пора начинать свою жизнь, – решила она. – Хватит быть марионеткой в чужих руках".
В 1777 году она обвенчалась с Андреем Андреевичем Ржевским – молодым и перспективным офицером. Этим браком она нанесла Бецкому сокрушительный удар. Узнав о свадьбе Глаши, старик впал в отчаяние. "Как ты могла? – рыдал он, упав к ее ногам. – Я ведь отдал тебе все! Я жил только ради тебя!"
Это был коварный план Бецкого – отравить супружество Глафиры. "Не оставляй меня, – умолял он. – Останься со мной хотя бы друзьями".
Вскоре после свадьбы между Глашей и ее мужем начались ссоры и разногласия. Они быстро поняли, что причиной их несчастий является навязчивое присутствие Бецкого. "Нам нужно уехать, – сказала Глаша мужу. – Иначе он разрушит нашу жизнь". Молодые супруги съехали из его дома.
Обнаружив опустевшие комнаты, Бецкого хватил удар. Его парализовало. "Я потерял ее, – шептал он, глядя в потолок. – Я больше никогда ее не увижу". Правая сторона его тела осталась перекошенной, но, тем не менее, он прожил потом еще около 20 лет, с грустью вспоминая юную Глашу.
А Глаша, освободившись от одержимого человека, прожила неплохую жизнь. Всего у нее было пятеро детей, и замужем она была дважды. Второй раз она вышла за мужчину младше себя на двадцать лет… "Может быть, – думала она, глядя на своего молодого мужа, – теперь я найду настоящее счастье".
И кто знает, что двигало этой женщиной, всю жизнь искавшей любви и признания? Была ли она коварной интриганкой или просто жертвой обстоятельств? Одно можно сказать наверняка – Глафира Алымова оставила яркий след в истории, став символом эпохи блистательной Екатерины II. И если вы спросите, кто она – искусительница или искупленная? – то ответом будет лишь тихий шепот из глубины веков: "Я просто хотела быть любимой…"