Поговорим о художественном принципе скульптуры Микеланджело «Скорчившийся мальчик», который до сих пор вдохновляет многих художников. Его называют принципом non finito.
Юноша сидит, сжавшись, держится за ногу. Пальцы рук и ног почти не проработаны — как будто Микеланджело не успел закончить фигуру. Это может показаться недостатком, если не знать, что перед нами не просто незавершенная работа, а воплощение особого художественного подхода, к которому сам Микеланджело относился всерьез и сознательно. Этот принцип — non finito, «незаконченное» — был признан еще при жизни мастера и стал одной из ключевых черт его зрелого стиля.
Что означает non finito? Это не следствие усталости или нехватки времени. Это эстетический и философский жест. Микеланджело отказывается от завершенности как цели. Он показывает процесс — рождение формы из камня, борьбу художника с материалом, драму творчества, в котором окончательная ясность невозможна. Все великое искусство, по его мнению, обречено на незавершенность, потому что человеческое стремление к совершенству всегда сталкивается с границами реальности.
Даже гений не может довести форму до конца — и не должен. В этом — утверждение самой сути искусства. Его отличие от ремесла.
Ремесло требует сделанности. Пол должен быть гладким, чтобы не занозить ногу. Посуда — целой, ровной, удобной. Результат оценивается по функциональности. Искусство же, напротив, не обязано быть «готовым». Микеланджело сознательно оставляет работу как бы в движении, в процессе становления. Он утверждает: важна не только форма, но и следы ее поиска. Недоговоренность становится приемом. Шероховатость поверхности — знаком смысла, а не недостатка.
Позднее, уже в новое время, живописцы начнут выставлять напоказ фактуру холста, оставлять части изображения «непрописанными». Но в скульптуре все начинается именно здесь, с Микеланджело.
Леонардо да Винчи тоже не завершал некоторые свои работы, начиная с «Поклонения волхвов». Однако у него, скорее всего, были другие мотивы — возможно, перфекционизм, возможно, внутренняя неудовлетворенность. Хотя и он, безусловно, ощущал бессилие перед бесконечностью художественной задачи. Но у Микеланджело non finito — это не каприз и не усталость, а именно принцип. Он отвергает полировку «на потребу публике». Ему важно не сияние поверхности, а напряжение формы.
В знаменитой «Пьете» из собора Святого Петра, ранней работе, мрамор отшлифован до блеска. То же самое мы видим в «Давиде», хотя скульптура гораздо масштабнее. Но в «Скорчившемся мальчике» — ничего подобного. Здесь появляется новая эстетика — можно сказать, эстетика шероховатости. Микеланджело задает вопрос: почему мы считаем, что форма должна быть гладкой и сияющей? Почему блеск должен усиливать воздействие? Разве не форма, не внутренняя структура определяет смысл?
Микеланджело, похоже, сам испытывал радость от того, как постепенно из мраморной глыбы проступает тело. Он ценил каждый этап — от первых грубых наметок до почти готового образа. Следы этих этапов — порезы, царапины, штриховки — он часто сохранял. Их можно увидеть и здесь. Это делает фигуру живой: мы будто бы участвуем в процессе, видим, как художник ищет форму, как борется с материалом.
Мы не заглядываем буквально в мастерскую, но интуитивно понимаем, насколько сложно рождается образ. И почему завершенность — вовсе не единственный путь. Микеланджело сделал ровно столько, сколько считал нужным. И не позволил себе ни штриха больше.
Отправляемся в мастерские других скульпторов прошлого на курсе Ивана Саблина «Язык пластики. Беседы о скульптуре». Вперед, к красоте!