В Государственном Кремлёвском Дворце состоялся большой театрализованный концерт, приуроченный к 130-летию со дня рождения Сергея Александровича Есенина. Великого русского поэта, истинного самородка, произведения которого потрясают не только своей образностью, но и поистине философской мудростью, какой-то особенной, почти невероятной глубиной интуитивного постижения бытия.
Программа называлась «Счастлив тем, что я дышал и жил. Мгновения. Чувства. Жизнь» и таким образом практически сразу отсылала к одному из ключевых стихотворений поэта «Мы теперь уходим понемногу…», написанному им за год до гибели, в 1924-м, и фактически являющимся квинтэссенцией его отношения к жизни, а ещё, скорее всего, отражающему предчувствие надвигающейся трагедии. Давайте перечитаем его вместе…
«Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать.
Милые березовые чащи!
Ты, земля! И вы, равнин пески!
Перед этим сонмом уходящих
Я не в силах скрыть моей тоски.
Слишком я любил на этом свете
Все, что душу облекает в плоть.
Мир осинам, что, раскинув ветви,
Загляделись в розовую водь.
Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.
Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.
Знаю я, что не цветут там чащи,
Не звенит лебяжьей шеей рожь.
Оттого пред сонмом уходящих
Я всегда испытываю дрожь.
Знаю я, что в той стране не будет
Этих нив, златящихся во мгле.
Оттого и дороги мне люди,
Что живут со мною на земле».
Ему было отмерено всего 30, но, когда читаешь его строки, создается впечатление, что написаны они человеком отнюдь не молодым, сумевшим многое постичь и заглянуть в самую суть устройства бытия. Не зря ведь многие из них впоследствии стали практически афоризмами. Наверняка помните: «Лицом к лицу лица не разглядеть, Большое видится на расстоянии» или «Как мало пройдено дорог, Как много сделано ошибок…». Эти строки часто цитируются, и не все знают, кто их автор. Между тем, они принадлежат тому, кто называл себя «московским озорным гулякой», и написаны в 1923-1924 годах. Вот так бесшабашная удаль, безоглядная неприкаянность, почти физическая неспособность к спокойной, размеренной жизни сочетались в его мятущейся душе с сжигающей изнутри жаждой найти ответы на вопрос о собственном предназначении, понять, зачем мы все приходим в этот мир, в чём он - смысл жизни, которая то ли вправду с нами случается, то ли снится в неведомом, неизвестно кем навеваемом сне…
«И похабничал я и скандалил Для того, чтобы ярче гореть…» - эти слова, наверное, тоже могли бы стать эпиграфом к творчеству Есенина, который, попав в мясорубку 1920-х, буквально уничтожал себя, пытаясь осознать «куда несет нас рок событий» и разрываясь между тоской по родным местам, дивной русской природе и стремлением найти своё место в новой реальности. Тяжело, мучительно, бесконечно одиноко, временами отчаянно страшно, иногда феерически ярко, почти всегда рискуя задохнуться от безысходности… И при этом в его стихах нет ни грамма болезненности, они лучезарно чистые, полные невероятной любви к своей земле, дающие силы жить каждому, кто с ними соприкасается.
Именно таким Сергей Есенин и предстал в юбилейном концерте. Концерте, в котором, конечно же, звучали его стихи, а ещё – написанные на них песни, фрагменты писем и дневниковых записей как самого поэта, так и его друзей и возлюбленных. Ведущие программы, заслуженная артистка РФ Екатерина Гусева и народный артист РФ Сергей Безруков, постоянно возвращались - в разном контексте - к столь противоречивому и в тоже время невероятно многогранному образу Есенина, а выступления участников вечера становились яркими и убедительными иллюстрациями сказанного.
Практически в самом начале программы народная артистка России Лариса Долина исполнила песню «Капли», напомнив всем о раннем, созданном в 1912 году, одноимённом стихотворении Есенина. И уже в нём – и мощная ассоциативная образность, и тоска по несбывшемуся, и горечь от несовершенства мироустройства. Автору на тот момент было всего 17 лет!
«Капли жемчужные, капли прекрасные,
Как хороши вы в лучах золотых,
И как печальны вы, капли ненастные,
Осенью черной на окнах сырых.
Люди, веселые в жизни забвения,
Как велики вы в глазах у других
И как вы жалки во мраке падения,
Нет утешенья вам в мире живых….
Люди несчастные, жизнью убитые,
С болью в душе вы свой век доживаете.
Милое прошлое, вам не забытое,
Часто назад вы его призываете».
А вот уже реальный есенинский шедевр, написанный в 1925-м, в последний год его жизни: «Над окошком месяц. Под окошком ветер». Эти строки знакомы, надо полагать, каждому в нашей стране, но вновь и вновь они пронзают сердце ностальгической красотой и болью неразделённой любви – песню, написанную на это стихотворение Евгением Поповым, исполнил заслуженный артист РФ SHAMAN.
«Над окошком месяц. Под окошком ветер.
Облетевший тополь серебрист и светел.
Дальний плач тальянки, голос одинокий —
И такой родимый, и такой далекий».
И, конечно же, не могло не прозвучать в этот вечер «Не жалею, не зову, не плачу» на музыку Григория Пономаренко. Изумительный голос Алексея Татаринцева, выступавшего вместе с Хором Сретенского монастыря, завораживал, уносил в какие-то нездешние дали… И оттого ещё более пронзительными казались такие точные в своей обнажённой правде и при этом исполненные философского принятия неизбежного стихи, по сути, написанные о каждом из нас.
«Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком…
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя? иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь…
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть».
1922 год
В какой-то момент Сергей Безруков и Екатерина Гусева ненадолго словно перевоплотились в Есенина и одну из тех женщин, что он любил, Августу Миклашевскую, – именно ей посвятил Сергей Александрович в 1923-м «Дорогая, сядем рядом, Поглядим в глаза друг другу, Я хочу под кротким взглядом Слушать чувственную вьюгу…».
И вот, обращаясь к партнерше по сцене, Безруков продолжает читать: «Это золото осеннее, Эта прядь волос белесых – Всё явилось как спасенье Беспокойного повесы». А Екатерина, выслушав признание, в ответ поёт «Клён ты мой опавший» - красивейший и тоже, по сути, знаковый романс, музыку к которому написал в 1929-м друг поэта Василий Липатов.
Вообще, отношения с возлюбленными у поэта, как известно, складывались непросто. По собственному признанию Есенина, в его жизни была лишь единственная настоящая любовь - Анна Сардановская, с которой они познакомились в Константиново ещё в ранней юности. Вполне возможно, что именно ей он посвятил в 1925-м «Кто любил, уж тот любить не может, Кто сгорел, того не подожжёшь». В концерте, правда, эти строки из стихотворения «Ты меня не любишь, не жалеешь…» прозвучали в контексте взаимоотношений поэта с Айседорой Дункан – поэтическо-хореографическую композицию о недолгой любви Сергея Александровича и знаменитой американской танцовщицы в ГКД представили Антон Хабаров и народная артистка РФ Илзе Лиепа. Сам Есенин так вспоминал об этой странице своей жизни: «Была страсть, и большая страсть. Целый год это продолжалось, а потом все прошло — и ничего не осталось, ничего нет». Так что, наверное, и ей он мог адресовать: «Отвернув к другому ближе плечи И немного наклонившись вниз, Ты мне скажешь тихо: «Добрый вечер!» Я отвечу: Добрый вечер, miss. И ничто души не потревожит, И ничто её не бросит в дрожь…».
Анна Изряднова, Лидия Кашина, Зинаида Райх, которой он посвятил в 1924-м своё знаменитое «Письмо к женщине», Надежда Вольпин, Софья Толстая… Среди есенинских женщин одна стояла особняком - никогда не являвшись хотя бы ненадолго его кумиром, она оставила ценные воспоминания о поэте и заплатила жизнью за свою любовь к нему. Журналистка Галина Бениславская, сблизившись с Есениным, стала не только его добрым другом, но и фактически литературным секретарём. На время они оказались парой, но Есенин то уходил от неё, чем доводил свою «запасную жену», как называли Бениславскую, до лечения в психиатрической клинике, то возвращался вновь. Когда в 1925-м он в очередной раз попытался возобновить отношения, Бениславская отказалась, понимая, что очередного разрыва уже не перенесёт. Есенин уехал в Ленинград, и вскоре покинул этот мир. В 1926-м Галина Бениславская застрелилась на его могиле.
Она бесконечно его любила, а о первой встрече с поэтом в кафе «Стойло Пегаса» в 1920 году написала так:
«Он весь стихия, озорная, непокорная, безудержная стихия, не только в стихах, а в каждом движении, отражающем движение стиха. Гибкий, буйный, как ветер, о котором он говорит, да нет, что ветер, ветру бы у Есенина призанять удали».
И позднее добавила: «Несмотря на все тревоги, столь непосильные моим плечам, несмотря на все раны, на всю боль — все же это была сказка. Все же это было такое, чего можно не встретить не только в такую короткую жизнь, но и в очень длинную и очень удачную жизнь».
Кстати, существует версия, что именно она, Галина Бениславская, и есть та загадочная «дальняя северянка» о которой идёт речь в стихотворении «Никогда я не был на Босфоре…», музыку к которому написал Григорий Пономаренко, – песня прозвучала в исполнении Сосо Павлиашвили.
Ольга Будина же зачитала отрывок из дневника Галины Бениславской, напомнив о том, как непросто давалось Сергею Александровичу взаимодействие с литературными инстанциями, как тяжело приходили гонорары за написанное.
Из дневника Галины Бениславской:
«По редакциям ходить, устраивать свои дела, как это писательские середняки делают, в то время он не мог, да и вообще не его это дело было.
Часто говорят про поэтов «он не от мира сего», и при этом рисуется слащавый образ с длинными волосами и глазами, устремленными в небеса — в мечтах и грезах, мол, живет. Не знаю, как вообще полагается поэтам. Знаю одно — Сергей Александрович не был таким слащавым мечтателем с неземными глазами, но вместе с тем трудно передать, насколько мучительно было для него это добывание денег. Его гордость не мирилась с неудачами, с получением отказа. Поэтому, направляясь в редакцию, он напрягал все нервы, чтобы не нарваться на отказ. Для этого нужно было переводить свою психику на другой регистр».
И ещё:
«…Одно он знал и понимал: за стихи он должен получать деньги. Заниматься же изучением бухгалтеров и редакторов — с кем и как разговаривать, чтобы не водили за нос, а выдали, когда полагается, деньги, — ему было очень тяжело, очень много сил отнимало».
Прозвучали в рамках вечера и другие воспоминания о Сергее Есенине. Среди наиболее интересных и важных – фрагменты единственного интервью, которое в 1955 году дала для документального фильма о поэте его мать, Татьяна Есенина.
«У него была жадность к учению — он знать все хотел. – вспоминала Татьяна Фёдоровна. - Учился в сельской школе 4 класса. Получил похвальный лист. После отправили мы его в семилетку, куда не всякий мог попасть…
Читал он очень много всего. И жалко мне его было, что он много читал — утомлялся. Я подойду ''погасить его огонь'', чтобы он лег и уснул. Но он на это не обращал внимания — он снова зажигал свет и читал...
Ему все было интересно знать — про стариков, про старух. Везде узнал, кто как живет, кто как понимает. Приезжал в деревню знаменитым поэтом и читал стихи крестьянам».
Есенинское «Письмо матери» в 1924 году положил на музыку Василий Липатов. И этот пронзительный романс вот уже более ста лет не оставляет равнодушным никого из слушателей. На сей раз его великолепно исполнил Александр Панайотов – гости вечера слушали его затаив дыхание, многие с трудом сдерживали слёзы.
«Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто ходишь на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.
И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.
Я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.
… Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не ходи так часто на дорогу
В старомодном ветхом шушуне».
1924 год
На самом деле известно, что эти невероятно трепетные и полные боли строки поэт адресовал воспитавшей его бабушке, Наталье Евтихиевне Титовой. Именно она заменила ему мать в тот период, когда Татьяна Фёдоровна уезжала на заработки в Рязань и пыталась там заново устроить личную жизнь. Отношения с ней у Сергея были сложными, о чём свидетельствуют не только его письма, но и стихи. Екатерина Климова прочитала «Письмо от матери» - его интонации говорят сами за себя.
«Чего же мне
Еще теперь придумать,
О чем теперь
Еще мне написать?
Передо мной
На столике угрюмом
Лежит письмо,
Что мне прислала мать.
… В тебе надежды наши
Не сбылись,
И на душе
С того больней и горше,
Что у отца
Была напрасной мысль,
Чтоб за стихи
Ты денег брал побольше.
… Мне страх не нравится,
Что ты поэт,
Что ты сдружился
С славою плохою.
Гораздо лучше б
С малых лет
Ходил ты в поле за сохою.
Теперь сплошная грусть,
Живем мы, как во тьме.
У нас нет лошади.
Но если б был ты в доме,
То было б всё, —
И при твоем уме —
Пост председателя
В волисполкоме.
Тогда б жилось смелей,
Никто б нас не тянул,
И ты б не знал
Ненужную усталость,
Я б заставляла
Прясть
Твою жену,
А ты, как сын,
Покоил нашу старость».
Я комкаю письмо,
Я погружаюсь в жуть.
Ужель нет выхода
В моем пути заветном?
Но всё, что думаю,
Я после расскажу.
Я расскажу
В письме ответном…»
1924 год
Просто соотнесите, какой могла быть реакция на подобные запросы у человека, который мыслил фактически вселенскими категориями. И если уж любил, то взахлёб – и женщин, и жизнь, и бесконечно дорогую его сердцу русскую землю…
Ещё в 1914-м он написал:
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
«Гой ты, Русь, моя родная…»
В рамках концерта к 130-летию Сергея Александровича Есенина в Кремлёвском дворце состоялась премьера: свою песню на эти стихи представила заслуженная артистка России Пелагея.
Это было уже почти в самом финале. Ну а потом на сцену вышел народный артист России Григорий Лепс, и прозвучала «Мне осталась одна забава…» на музыку Сергея Беляева. Каждый раз эта предельно искренняя и беспощадная по отношению к самому себе исповедь поэта по-настоящему потрясает, в исполнении же Лепса она была ещё пронзительнее. И да, «Пусть не сладились, пусть не сбылись Эти помыслы розовых дней. Но коль черти в душе гнездились – Значит ангелы жили в ней».
К этой кульминационной точке впечатляющего мемориального вечера и впрямь вряд ли что-то ещё можно добавить. Разве что процитировать, пожалуй, не столь широко известное стихотворение Есенина, которое, между тем, тоже даёт весьма точное и ёмкое представление о сути его характера, его ощущении собственной судьбы. Написанное зимой 1922 года, оно называется «Всё живое особой метой», и в нём есть такие строки:
«… Как тогда, отважный и гордый,
Только новью мой брызжет шаг…
Если раньше мне били в морду,
То теперь вся в крови душа.
И уже говорю я не маме,
А в чужой и хохочущий сброд:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму всё заживёт!»
На сцене – все участники концерта. Программа завершена. Но есенинские стихи продолжают звучать в памяти, в сердце. В этот вечер – и всегда.
P.S. В театрализованном концерте к 130-летию С.А. Есенина также приняли участие: Алексей Воробьёв, народный артист РФ Стас Михайлов, Сергей Городничий, Даниил Снопов, Карина Андоленко, заслуженная артистка России Зара, Ирина Пегова, Никита Осин, группа «Монгол Шуудан», Хабиб, Полина Гагарина, Никита Кологривый, Театр танца Аллы Духовой TODES, Рязанский государственный академический русский народный хор имени Евгения Попова, Государственный академический русский хор имени А.В. Свешникова, воздушный гимнаст Владимир Набок, танцевальный коллектив под руководством Татьяны Афанасьевой. Весь вечер на сцене оставался Концертный оркестр под управлением заслуженного артиста РФ Николая Устюжанина.
Марина Долганова, пресс-служба Государственного Кремлёвского Дворца
Фото предоставлены организаторами концерта.