Все части повести здесь
Они внимательно слушали ее, оба... Несколько раз в кабинет заходили сотрудники полиции, и с недоумением смотрели на Лилю, на то, как спокойно она рассказывает все с самого начала. Она говорила и говорила, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух и попросить воды. Потом снова продолжала свой рассказ, глядя на следователя и стараясь прочитать по его лицу, что он думает обо всем этом. Она видела, что иногда он в удивлении поднимает брови, иногда недоверчиво ухмыляется, несколько раз он закуривал прямо в кабинете, и удивленно переглядывался со своей помощницей.
Когда она закончила свой рассказ, ей показалось, что снова пришло невероятное облегчение – Тима больше нет...Теперь ей почему-то хотелось услышать, что ей скажет этот мужчина.
Часть девяносто пятая
– Лиля, я так и знал, так и знал, что ты... придешь! – возбужденно говорил Тим, суетясь около нее – я ждал тебя, Лиля, столько лет ждал, что сейчас даже не верю в то, что ты пришла!
Она вместо ответа потянулась к нему, и он обнял ее, с силой, зарылся носом в ее волосы... Она сначала обнимала его одной рукой, а в кармане пальто нащупала шило, потом и второй рукой обхватила его за шею.
– Ты стала такой сильной, Лиля! Но мне это нравится...
Она прижималась к нему все крепче, не решаясь на удар, но потом вдруг, чуть отстранившись, резко, с силой, воткнула ничего не понимающему Тиму шило в сонную артерию. Вынула также резко и нанесла еще один удар туда же, чувствуя, как капельки крови из открывшейся раны попадают ей на лицо и одежду.
– Лиля! – он отшатнулся, глаза его потемнели от боли – Лиля!
Рукой он пытался зажать рану, и старался держаться на ногах, но у него это плохо получалось. Глядя ему в глаза, Лиля тихо сказала:
– Это тебе за Вику! За бабушку! За родителей, Олега и Максима!
– Максима? – ей показалось, что в голосе его проскользнуло удивление, но разбираться было некогда.
Он изо всех сил старался зажать рану на шее ладонью, но оттуда все хлестала и хлестала кровь, она видела, как мутнеет его сознание, как глаза его становятся стеклянными и жизнь постепенно уходит из его взгляда. Тим упал на пол около стены, и она, совершенно вдруг обессиленная и безразличная, опустилась с ним рядом. Ее руки и лицо были в его крови, но ей было абсолютно все равно. Некоторое время она сидела так, у стены, откинув голову и глядя перед собой в полумрак комнаты, потом с трудом повернулась и кинула взгляд на Тима. Тот лежал неподвижно, лицом вниз, рука его уже не сжимала шею крепко, а лежала рядом, покрытая его же кровью. Лиле показалось, что кровь везде в этой квартире, и ее становится все больше и больше. Она судорожно вздохнула.
Зато теперь не будет больше жертв Тима, не будет плести он свои хитрые сети, в которые попадают глупые молодые девчушки вроде Вики, не будет заманивать девушек в эскорт – услуги, не погубит больше ничьи жизни наркотиками. И даже если на его место придет кто-то другой, Тим не сможет причинить вреда ни Максу, который, конечно, обязательно выберется, ни Варе, ни всем остальным близким, кто есть у нее и кого она, Лиля, любит.
Она достала из кармана пальто телефон и набрала сто два. Механический голос оповестил ее о том, что дежурная со странно длинной фамилией слушает ее.
Сглотнув комок в горле, Лиля произнесла в ответ хрипловатым от волнения голосом:
– Девушка, примите вызов – и назвала адрес Тима – я только что убила человека по этому адресу.
На том конце провода замолчали, видимо, сообщение было неожиданным, а затем голос спросил:
– Вы уверены в этом? Учтите, что у нас за ложный вызов...
– Нет – нет, я вам не лгу. Я только что убила человека и жду здесь сотрудников.
Она опустила телефон и скоро услышала в нем гудки. Сотрудники полиции приехали не одни – вместе с ними в дверь квартиры, которую Лиля и не запирала, вошли люди в медицинской одежде. Глянув на нее, по-прежнему сидевшую около стены, один из полицейских присел перед ней на корточки и спросил:
– Он что-то вам сделал? Вы защищались? Отдайте это мне – рукой в перчатке осторожно вынул шило из пальцев Лили и положил их в небольшой прозрачный пакет.
– Я буду давать показания следователю – ответила она.
– Но это вы убили его?
– Да, я, я же сказала по телефону.
– А кем он вам приходился?
– Это мой сводный брат...
– Что же... поднимайтесь. И руки протяните.
Лиля почувствовала, как холодная сталь наручников сомкнулась на ее запястьях. Вот и все... Но какое же облегчение она испытала!
Глядя на то, как медики ощупывают тело Тима, она поняла вдруг, что абсолютно спокойна. Полицейский, который держал Лилю, вопросительно мотнул головой, глядя на одного из сотрудников в белом халате, но в ответ произнес:
– Без вариантов. Она нанесла два удара в сонную артерию. Большая потеря крови, проткнула насквозь, еще держала видимо его какое-то время, чтобы ткнуть второй раз. Вон, видишь, все в крови здесь.
– Да уж... Жестоко. Ладно, девушка, пойдемте. Ночь переночуете в КПЗ, а завтра отправитесь к следователю.
У нее забрали телефон и все вещи, поместили в отдельную камеру. Она даже не стала умываться – лицо ее так и осталось в каплях крови Тима. Лежала и тупо смотрела в серую стену в темноте, а потом уснула – внезапно, глубоко и спокойно, как не спала уже очень давно.
На следующий день ее разбудили не так рано, как она ожидала – в девятом часу утра. Громкий мужской голос, отперев лязгнувшую дверь, зычно крикнул:
– Задорожина, на выход!
Когда она вышла, посмотрел с недоумением в ее спокойное лицо, на ее изгвазданное в крови пальто, мотнул головой – по девушке не видно было, что она переживала или мучилась, лицо ее было спокойным и открытым, а искренний взгляд не выдавал каких-либо душевных мук или терзаний.
Ее привели в кабинет к следователю, где кроме высокого молодого мужчины с карими глазами и темными волосами, – Лиля отметила про себя, что он похож на какого-то актера – была еще и светловолосая девушка с короткой стрижкой.
Когда они вошли, полицейский оставил ее и ушел, а мужчина сказал:
– Задорожина Лилия Павловна? Я следователь Юдин Алексей Петрович. Присядьте – он тоже с недоумением рассматривал ее лицо, поняв, что она даже не умывалась.
Лиля села и тут же поймала взгляд, который он бросил на ее странный наряд.
– Мы позвонили вашим близким, тем, о ком вы сказали ребятам - полицейским – поведал ей он, и она услышала сочувствие в его голосе – вам привезут вещи...
– Да, спасибо. Они все собраны и лежат дома, на диване. Мои близкие их найдут, там сверху записка.
– Что собрано? – не понял Алексей Петрович.
– Вещи мои, говорю, собраны. Которые нужно сюда привезти. Но они их найдут, они лежат на видном месте. С запиской.
Она заметила, что удивленный его взгляд теперь перекинулся на светловолосую девушку, видимо, это была его помощница. Мужчина прокашлялся в кулак и сказал, обращаясь к ней:
– Катя... Протокол...
Та кивнула и устроилась за компьютером.
– Лилия Павловна, мы вынуждены будем изъять у вас эти вещи, поскольку они являются вещественными доказательствами – он кивнул на ее пальто и платье.
– Конечно – спокойно сказала она – изымайте.
– Лилия Павловна, скажите, я правильно понимаю, что вы заранее приготовились... гм... к убийству Тимофея Анатольевича Косыгина, если даже, по вашим словам, у вас уже были готовы вещи, которые вам должны будут привезти?
– Да, вы правильно понимаете.
Она была так спокойна, что он снова с недоумением посмотрел на свою помощницу. Потом, помолчав и походив по кабинету, позвал полицейского и попросил его снять наручники, которые ей надели, когда вывели из камеры. Сделав это, полицейский ушел, а мужчина спросил ее снова:
– Лилия Павловна, вы отдаете себе отчет, что совершили преступление и вынуждены будете получить за это срок? Вы совершили убийство человека и это очень серьезно.
– Я отдаю себе отчет – спокойно сказала девушка, глядя прямо в глаза следователю.
Тот смутился, и постарался отвести взгляд. Никогда у него не было таких обвиняемых. В этом кабинете он привык слушать другое – слезы, оправдания, обвинения, перекладывание ответственности на кого-то другого, но только не признание своей вины. Явки с повинной были у него делом очень редким, да и то только после того, как с помощью каких-то факторов удавалось нажать на подозреваемого. А тут – молодая девушка, сразу видно, что очень умная, интеллект отражался в ее глазах, и не было в ней ни капли от того быдла, которое он привык видеть в этом кабинете.
– Лилия Павловна – Алексей Петрович посмотрел на девушку снова – вы можете объяснить свой... поступок? Почему вы это сделали, тем более, так готовились... заранее понести наказание? Значит, состояние аффекта мы можем исключить, получается?! Но нам необходимо знать мотивы вашего поведения, понимаете?!
– Я понимаю, и расскажу все честно, но хочу сразу вам сказать – у меня нет ни одного доказательства моих слов по отношению к моему сводному брату.
– Вы уж нам поведайте, а там мы сами решим...
Они внимательно слушали ее, оба... Несколько раз в кабинет заходили сотрудники полиции, и с недоумением смотрели на Лилю, на то, как спокойно она рассказывает все с самого начала. Она говорила и говорила, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух и попросить воды. Потом снова продолжала свой рассказ, глядя на следователя и стараясь прочитать по его лицу, что он думает обо всем этом. Она видела, что иногда он в удивлении поднимает брови, иногда недоверчиво ухмыляется, несколько раз он закуривал прямо в кабинете, и удивленно переглядывался со своей помощницей.
Когда она закончила свой рассказ, ей показалось, что снова пришло невероятное облегчение – Тима больше нет...Теперь ей почему-то хотелось услышать, что ей скажет этот мужчина.
– Да, кстати – начал он, когда она замолчала – этот молодой человек, Максим... Нам сообщили из больницы, что он пришел в себя, как ни странно, в начале девятого, накануне вечером, когда вы... Ладно, это неважно... Лилия Павловна, вы понимаете, что только хороший адвокат может хоть как-то помочь вам в этом деле, иначе вы рискуете сесть очень надолго в тюрьму? Вот и стоило это того, чтобы губить свою молодость, скажите мне?!
– Зато теперь я буду спокойна за своих близких. Вы что думаете, я не понимаю, что у меня нет ни единого доказательства того, что Тимофей Косыгин все делал намеренно? У меня нет ни записи нашего разговора из ночного клуба, ничего! Я прекрасно понимала, что никто мне не поможет найти эти доказательства, и привлечь Тима к ответственности хоть какой-то будет очень сложно! Я не видела другого выхода, а потому поступила именно так, и я это признаю! И пусть я сяду в тюрьму, зато теперь люди, которых я люблю, будут в безопасности!
– У вас был выход, Лилия Павловна! Вы могли уехать!
– Серьезно? И всякий раз ждать, что Тим может отыскать меня? Ходить по улицам, оглядываться... И потом, у Макса здесь мать, которая болеет раком, он не смог бы уехать из-за нее, а я бы не могла уехать из-за него... Здесь Варя, девочка, которая очень нам дорога, и мы не могли уехать и из-за нее тоже. Если бы все было так легко, как вы говорите, я бы ни минуты не сомневалась в том, что это нужно сделать!
– Ладно – следователь снова уселся за стол – по крайней мере, его так называемое «консалтинговое агентство» мы проверим вдоль и поперек, и теперь там не поможет никакая «крыша». Только вот предъявить мы, конечно, никому и ничего не сможем, поскольку Косыгин мертв!
– Отпустите меня в камеру... Я устала...
Следователь вздохнул.
– Конечно... Как только ваши близкие привезут вещи, вы переоденетесь, при сотруднице, и отдадите ей то, что на вас. И да... умойтесь... негоже... вы в его крови... Посетителей пока к вам нельзя, потом, с адвокатом, можно будет...
Лиля кивнула. Выходя впереди полицейского, кинула взгляд на светловолосую помощницу – та растерянно смотрела на своего шефа, и Лиля видела, что она отчаянно пытается сдержать слезы. Странно... она не плачет, а посторонний человек готов расплакаться над ее историей... Она думала, что от посторонних уже не следует ждать сочувствия.
Несколько дней пронеслись без особых событий – Лиле привезли вещи, в тот же день, и она переоделась, отдав то, что было на ней, женщине – полицейской. Та тоже смотрела на нее сочувствующим взглядом, и даже что-то пробубнила вроде того, что вот так бабы себе из-за мужиков жизни и ломают... Видимо, ее историю уже много кто знал здесь... Подобные истории иногда кочуют от сотрудника к сотруднику, поражая своей нестандартностью...
В камере она по-прежнему была одна, и вообще, она заметила, что в КПЗ было как-то тихо, словно... преступность в этот период времени поуменьшилась. Все дни Лиля только и делала, что читала переданные ей книги, которые принесли вместе с ее вещами, и спала. Казалось, она никогда не спала столько, сколько тут. Но ночью иногда приходила бессонница, она лежала и смотрела в потолок широко открытыми глазами, и все думала и думала о своей жизни.
Она была спокойна и собрана, отвечала на все вопросы, которые ей задавали, подписывала протоколы, предварительно внимательно читая их, прошла медицинское освидетельствование, которое показало, что ее психическое и физическое здоровье в норме, и думала только об одном – скорее бы суд и конец всему этому.
Самообладание она потеряла только один раз – когда ей устроили встречу со Светой и ее мужем. Встречу эту невероятными усилиями выбил Володя, и состоялась она в кабинете следователя, который взял на себя ответственность за нее.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.