Татьяна Петровна Вестова, полутургеневская девушка, невеста Литвинова, двойник Лизы Калитиной из «Дворянского гнезда», настоящей тургеневской девушки.
Почему «полутургеневская»? – спросите вы.
Отвечаю. Ибо настоящая тургеневская девушка, хотя и хороша собой, воспитана, скромна, мила, застенчива, образованна, готова любить беззаветно, словом, мечта, а не девушка, секрет воспроизводства коих давно утрачен, тем не менее почти всегда глубоко несчастна, и делает несчастным и своего избранника. Потому что для настоящих тургеневских девушек на первом месте праведность, а любовь – на втором. Тоже почетном. Хорошо, когда праведность и любовь мирно сосуществуют, что, как нам хорошо известно, не часто и бывает, тогда может появиться на свет и семья; а если уж они в контрах – то беда! Робкая и трепетная любовь отступает перед каменным напором праведности; здесь уж не до семьи. Конечно, любовь, отступив, о себе обязательно напомнит, и горько напомнит. Вот этой горечью, оставшейся на всю жизнь, и оплачивает праведность победу над любовью.
Потому Татьяна Вестова и полутургеневская девушка, что она, при всех достоинствах тургеневской (только несколько полновата была; но после перенесенных страданий похудела и похорошела), проявила выдержку, терпение, сохранила любовь, наступив на праведность, простила, и обрела-таки заслуженное счастье в объятиях любимого человека.
Кстати говоря, кроме Елены Стаховой, полюбившей и соединившейся с любимым человеком, болгарским Инсаровым, хотя и ненадолго, и помянутой выше Тани Вестовой, никого и вспомнить не могу из полутургеневских девушек. А настоящих тургеневских, праведных и несчастных, и не перечесть: тут вам и Ася из «Аси», и Наталья Ласунская из «Рудина», и помянутая нами Лиза Калитина, и Вера Николаевна из «Фауста» (она хоть и замужняя дама, но по свойствам своим – настоящая «тургеневская девушка»), и Зинаида из «Первой любви», и Сусанна из «Несчастной»… Несчастны они, правда, все по-разному, ибо несчастье одинаковым не бывает (это еще Лев Николаевич отметил), но сути вопроса не меняет: различия в нюансах.
Из «характеристики» г-на Литвинова вы уж, верно, догадались, что произошло между ним и г-жой Ратмировой на немецком курорте.
Их случайная встреча после десятилетней разлуки на помянутом нами «генеральском» пикнике, их вновь завязавшиеся отношения (не в том пошлом смысле, в коем это слово употребляется ныне, а просто в смысле знакомства), их вновь вспыхнувшая любовь (извините за банальность, но точнее не напишешь), – это лучшие страницы романа.
Здесь уж Иван Сергеевич в своей стихии: с сердечным волнением и сочувствием читаешь о том, как развивался их «роман»: бурно, противоречиво, трогательно, стремительно. Легко и естественно находит он те единственные слова, что могут передать тончайшие оттенки чувств и настроений своих героев; так естественны эти слова в устах Литвинова и Ирины, что кажется, иначе и не напишешь (в таком случае все мы – писатели). Следить за их взаимоотношениями – истинное удовольствие для литературного гурмана и просто для человека, у которого есть сердце.
Для меня вот что осталось загадкой – была ли искренна или все же лукавила Ирина, когда горько жаловалась Литвинову на свою судьбу, когда «как нищая» просила у него милостыни, то есть «малого, очень малого… только немножко участия, только чтобы не отталкивали меня, душу дали бы отвести…», или все же в гордыне своей обольщала его, испытывала на нем, так сказать, «силу своих чар»?
Учитывая, что в конечном счете она, как и десять лет назад, не решилась разделить с ним его жизнь, то, как будто, напрашивается ответ, что – да, лукавила, да, обольщала. Но зачем тогда явилась на вокзал в последний момент, словно не решила еще для себя, как быть?
Скорее всего она, как женщина одаренная, пылкая, увлекающаяся, похоже, и взбалмошная отчасти, противоречивая, в одно и то же время и обольщала, и искренне желала любви живого, настоящего человека, а не светского вылощенного манекена, которых вокруг нее было пруд пруди. И, конечно, ей и в голову не приходило серьезно задуматься об этом живом человеке, о том, что с ним будет, полюби он ее сызнова. Какую она ему роль приготовила? «Друга семьи»? И как долго могли продлиться такие «добрые» отношения, согласись он на такую роль? Вряд ли она об этом задумывалась.
Чудом удержался Литвинов на своей позиции: или все, или ничего. А то, что ему предложили, его не устраивало. Лучше ничего, чем это. А готов, готов был кинуться с головой в «омут любви» (еще раз прошу прощения за банальность, но опять-таки, лучше не скажешь) с Ириной. Проявил характер. Перетерпел, перемучился, и обрел-таки свое счастье с Таней.
Вот и пришел роман к доброму концу. Перевернута последняя страница, стало немного грустно, как бывает всегда при расставании с хорошей книгой.
Взяться что ли за «Вешние воды»?
P.S. Вам, верно, хочется узнать, почему «Дым»? Отчего такое название у романа? Ответ лежит на поверхности; тому, кто прочитал, и объяснять не надо, а у не читавшего, возможно, появится интерес прочесть.