Дневник. День 48–89
Автор: неизвестен
День 48.
Я пытался покинуть город.
Шёл по старой трассе на север — говорят, там чище воздух и меньше заражённых.
Но на выезде из города стоял блокпост.
Без военных, без людей. Только машины, покорёженные и обугленные, будто по ним прошёлся пожар.
Асфальт был мягкий, как резина, будто под ним что-то кипело.
Я не рискнул идти дальше.
Возвратился к реке.
Вода почернела. Рыбы больше нет.
На поверхности — пузыри, будто кто-то дышит снизу.
Я стоял и слушал этот звук — мягкое, вязкое бульканье.
И вдруг понял, что он совпадает с ритмом моего дыхания.
Я ушёл оттуда.
День 50.
Людей становится всё меньше.
Те, кто остался, не разговаривают.
Каждый живёт сам по себе, будто боится даже взгляда.
Я заметил, что у некоторых кожа на руках потемнела, словно загар, но странный — пятнами, неровный.
Один мужчина сказал, что это “солнечная гниль”.
Что теперь солнце прожигает, а не греет.
Сегодня видел, как он пытался содрать эти пятна ножом.
Содрал. Под кожей — что-то серое, волокнистое.
Он не закричал. Просто сидел и смотрел, как кровь сочится на бетон.
Потом поднял глаза на меня и сказал:
— Не бойся, скоро все будем одинаковые.
День 53.
Ночью пришли “очищенные”.
Так называют тех, кто болен, но считает себя избранным.
Они носят белые маски из бинтов, поют что-то на улицах.
Собирают тех, кто ещё не болен, и говорят, что поведут “в свет”.
Но никто не возвращается.
Говорят, у них под старым стадионом поселение.
Сегодня один из них стоял под моим окном и шептал:
— Мы видим тебя. Ты уже начал меняться. Не сопротивляйся.
Я спрятался в ванной и просидел там до утра.
День 57.
Начались кислотные дожди.
Капли оставляют на коже следы, как после ожога.
Металл ржавеет.
Вся зелень на деревьях осыпается прямо на глазах.
Я обматываю себя полиэтиленом, когда выхожу наружу.
Плащ прилипает к телу, дышать почти невозможно.
Но внутри домов — не лучше.
Там пахнет гнилью. И этот запах, кажется, идёт не от мусора.
От людей.
Тех, кто ещё жив.
День 60.
Я снова видел собак.
Теперь они бегают стаями.
У них длинные конечности, выгнутые, как у пауков.
Глаза больше, чем должны быть.
Некоторые бегут на задних лапах.
Когда одна из них увидела меня, не зарычала — улыбнулась.
Я не знал, что животное может улыбаться.
День 63.
Всё чаще замечаю за собой странности.
Кожа на ладонях стала грубой, почти серой.
Сон пропал.
Иногда слышу, как кто-то зовёт меня по имени. Голос Ани.
Но я не знаю ни одной Ани.
Я записываю всё, чтобы не забыть, кто я.
Каждую ночь перечитываю этот дневник.
Боюсь, что однажды не узнаю собственные слова.
День 68.
В промышленной зоне теперь живут “огненные”.
Они не боятся жара, ходят голыми по улицам, кожа у них вся в трещинах, будто обожжённая.
Они собирают металл и что-то плавят.
Говорят, строят “новое солнце”.
Тех, кто подходит близко, они ловят и кидают в огонь.
Я видел — человек горел, но не кричал.
Просто смотрел, как пламя выжигает его.
День 71.
Я нашёл радио. Старое, переносное.
На одной частоте что-то передаётся.
Не голос, не слова.
Монотонный стук.
Три удара, пауза, три удара.
Иногда между ними шорох, будто кто-то шепчет:
— Север...
Только это слово я и понял.
Значит, там кто-то есть.
День 74.
Решил идти на север.
Собрал всё, что осталось: воду в пластике, нож, аптечку, этот дневник.
Ночевал в подвале бывшей школы.
На стенах — рисунки. Детские.
Но краска свежая.
Дети умерли давно.
А краска… будто выдавлена из чего-то живого.
Пахнет мясом.
День 77.
Видел женщину у дороги.
Стояла босиком, в грязном платье.
Лицо закрыто волосами.
Я окликнул её — она не двинулась.
Когда подошёл ближе, понял, что это не волосы.
Это тонкие, полупрозрачные нити, растущие прямо из кожи головы.
Они тянулись к земле, как корни.
Когда я отступил, она подняла лицо.
Глаза — пустые, белые.
И сказала:
— Земля просыпается.
Я побежал.
День 80.
Теперь ночь не наступает полностью.
Небо постоянно светится.
Не светом — чем-то другим.
Как будто воздух стал отражать сам себя.
Все звуки глухие, будто через воду.
Мир стал вязким.
Я встретил группу людей — трое мужчин и девочка.
Они выглядели исхудавшими, глаза запавшие.
Сказали, что идут к “белым горам”, там безопасно.
Ночью один из мужчин начал биться в судорогах.
Из его рта выползла чёрная жидкость.
Когда рассвело, на месте, где он лежал, выросла трава.
Живая.
Зелёная.
На рассвете я решил покинуть их.
День 84.
Я дошёл до старого пригорода.
Здесь почти нет людей.
Но есть тишина.
Настоящая, мёртвая.
Слышно только, как потрескивает воздух.
Иногда — шаги.
Но я не один.
Кто-то идёт за мной уже третий день.
Я не вижу его, но чувствую.
Он не человек.
Он дышит не в такт.
День 87.
Сегодня я впервые увидел своё отражение в осколке зеркала.
Сначала не понял, что это я.
Глаза — слишком тёмные.
Кожа, как будто прозрачная.
Вены светятся.
Когда я дотронулся до щеки, кожа слегка прогнулась, как резина.
Я выронил зеркало.
День 89.
Я дошёл до окраины.
Здесь всё обуглено.
На горизонте — силуэты башен, плавящихся от жара.
Мир стал мягким.
Трава — будто из стекла.
Дождь едкий и жгучий.
Я вижу других.
Они бродят среди руин.
Некоторые ползут, некоторые просто стоят.
Лица у всех размытые, будто тени.
Они смотрят на меня, не двигаясь.
И я понимаю:
они видят.
Но не глазами.
Может, это и есть новая жизнь.
Может, я уже один из них.