Субботнее утро пахло для Ольги тремя вещами: молотым кофе, пылью на старых книгах, которые она наконец решила перебрать, и тишиной. Эта тишина была её главной роскошью, её личным сортом счастья, выстраданным и купленным за годы бессонных ночей, отчётов, планерок и вечного московского бега по кругу. Она жила одна в своей двухкомнатной квартире с видом на сонную лощину парка. Мужа, Андрея, не стало семь лет назад, и с тех пор этот дом стал её крепостью, её убежищем от суетливого и требовательного мира.
Она сидела в кресле, укутав ноги в плед, и смотрела, как за окном лениво кружатся первые, ещё несмелые снежинки. Телефон, лежавший на столике, завибрировал. На экране высветилось «Брат». Ольга улыбнулась. Звонки от Виктора были редкими и всегда немного тревожными, как весточка из другой жизни, той, что осталась в маленьком городке за пятьсот километров отсюда.
— Привет, Вить, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро.
— Олюшка, привет! Не отвлекаю? — его голос был как всегда мягким, виноватым заранее.
— Нет, что ты. У меня выходной. Как вы там? Как мама? Как Света, Пашка?
— Да всё потихоньку. Мама тебе пирожки передавала, на словах, конечно. Говорит, совсем её забыла, москвичка. Пашка вот школу заканчивает, аттестат на носу. Головастый парень растёт, весь в тебя.
Ольга хмыкнула. Пашка был точной копией своего отца – такой же обаятельный, ленивый и совершенно не приспособленный к тому, чтобы пробивать себе дорогу в жизни лбом.
— Это хорошо, что головастый. Экзамены – дело серьёзное. Пусть готовится.
— Да готовится, готовится… — Виктор замялся. На заднем плане послышался шепот Светы, его жены. — Оль, слушай, мы тут подумали… Может, созвонимся завтра по видео? Все вместе. Пашка сам хочет с тобой поговорить, про учёбу посоветоваться. Ты же у нас человек столичный, всё знаешь.
Сердце неприятно ёкнуло. Ольга знала этот заход. «Посоветоваться» в лексиконе семьи брата почти всегда означало «попросить». Но отказать она не могла. Это же Витька, её единственный брат.
— Конечно, давайте. Часа в два вам удобно будет?
— Отлично! Всё, тогда до завтра, сестрёнка! — обрадовался он, и в трубке раздались короткие гудки.
Ольга положила телефон и вздохнула. Тишина в квартире вдруг показалась не уютной, а напряжённой, как затишье перед бурей. Она знала свою золовку Светлану слишком хорошо. Света была из тех женщин, которые свято верили, что мир им должен. А если не весь мир, то уж точно те его представители, кому повезло чуть больше. В данном случае – Ольга.
На следующий день ровно в два часа ноутбук издал призывный сигнал. На экране появилось три лица: сияющая, преувеличенно радостная Света, смущённый Виктор и откровенно скучающий племянник Павел с модными наушниками на шее.
— Оленька, приветик! Красавица наша! — защебетала Света, поправляя причёску. — Как ты там в своей Москве, не скучаешь одна?
— Некогда скучать, Света, — ровно ответила Ольга. — Привет, Паш. Ну, рассказывай, кем быть решил? Куда поступать думаешь?
Павел пожал плечами и что-то невнятно промычал. За него снова ответила мать.
— Ой, он у нас такой скромный! Мечтает, конечно, о серьёзной профессии. Экономист или юрист. В нашем захалустье с таким образованием делать нечего, сама понимаешь. Ему в столицу надо, за перспективами!
— В столице конкурс большой, — осторожно заметила Ольга. — Готовиться нужно день и ночь. Я могу помочь найти хороших репетиторов, узнать про подготовительные курсы…
— Да какие репетиторы, Оль! — отмахнулась Света. — У него и так голова пухнет. Мы тут присмотрели один вуз… частный. Очень престижный, диплом международный дают. Оттуда всех выпускников с руками отрывают. Я тебе ссылочку сейчас скину.
Ольга открыла присланную ссылку. Московский Институт Бизнеса и Права. Ценник за год обучения заставил её брови поползти вверх. Сумма была сопоставима с её полугодовой зарплатой.
— Света, это очень дорого, — сказала она как можно мягче. — Да и репутация у таких заведений часто… сомнительная. Может, лучше сосредоточиться на государственных вузах? На бюджет поступить?
Светлана поджала губы. Её лицо из медово-сладкого мгновенно стало кислым.
— На бюджет! Легко тебе говорить. Туда только дети шишек да блатные проходят. А нашему Пашеньке кто поможет? Мы люди простые. Мы думали, ты поможешь.
Виктор, до этого молчавший и разглядывавший потолок, встрял:
— Оль, ну мы же не просто так. Он бы у тебя пожил первое время, пока общежитие не дадут. Присмотришь за парнем.
Ольга почувствовала, как внутри всё сжимается. Они уже всё решили. И её роль в этом спектакле, и её квартиру, и её деньги.
— Пожить – это одно. А оплачивать учёбу – совсем другое. Вить, вы же понимаете, какие это деньги?
И тут Света, отбросив все намёки, перешла в наступление. Она наклонилась к камере, её глаза сверлили Ольгу через экран.
— Оль, ну что ты как чужая. Ты в Москве хорошо зарабатываешь, так что оплати племяннику учёбу. Для тебя это копейки, а для парня – путёвка в жизнь. Родная кровь всё-таки. Неужели тебе для племянника жалко?
Фраза повисла в воздухе, густая и ядовитая. Виктор вжался в кресло, Павел демонстративно уставился в свой телефон. Ольга молчала, чувствуя, как по щекам разливается горячий румянец. Её обвинили в самом страшном для их семьи грехе – в жадности, в отрыве от корней.
— Мне надо подумать, — выдавила она, чтобы просто закончить этот разговор.
— Ну конечно, подумай, — великодушно разрешила Света, снова расплываясь в улыбке. — Мы не торопим. Главное, чтобы для Пашеньки всё хорошо сложилось.
Они отключились. Ольга захлопнула крышку ноутбука с такой силой, что он жалобно пискнул. Копейки. Путёвка в жизнь. Она встала и подошла к окну. Снег повалил гуще, заслоняя мир белой пеленой. Она вспомнила, как приехала в эту самую Москву двадцать лет назад с одним чемоданом и сотней долларов в кармане. Как жила в общежитии, где на тридцать человек была одна кухня. Как работала днём продавцом, а по ночам училась на бухгалтера, засыпая над учебниками. Вспомнила, как они с Андреем годами откладывали каждую копейку на эту квартиру, отказывая себе во всём – в отпусках, в новой одежде, в походах в ресторан. А теперь пришла Света и одним махом обесценила всё это, превратив её жизнь, её труд, её пот и слёзы в «копейки».
Следующая неделя превратилась в ад. Света звонила каждый день. Сначала она присылала восторженные сообщения: «Оленька, представляешь, в этом институте есть бассейн! Пашенька так плавать любит!». Потом перешла к прямому давлению: «Ну что ты решила? Пора документы подавать, а то места закончатся!».
Звонил и Виктор. Он говорил тихо, когда жены не было рядом.
— Оль, не обижайся на Светку. Она как мать… сама понимаешь. У неё сердце за сына болит. Мы бы и рады сами, но где нам взять такие деньжищи? У меня зарплата сорок тысяч, у неё двадцать. Ипотека ещё висит. Ты наша единственная надежда.
Ольга слушала и молчала. Она любила брата, жалела его. Он был хорошим человеком, но абсолютно безвольным. Света слепила из него то, что было удобно ей.
Добила её мать. Мамин звонок был самым тяжёлым.
— Оленька, дочка. Мне Витя звонил, расстроенный такой. Говорит, ты племяннику помочь не хочешь. Что ж ты так, родной же человек. Семье надо помогать. Мы вас с Витей всегда учили друг за друга держаться. У тебя ведь никого нет, кроме нас. А деньги… что деньги? Сегодня они есть, завтра нет. А семья – это навсегда.
После этого разговора Ольга не спала всю ночь. Она ходила из угла в угол по своей тихой квартире и чувствовала себя предательницей. Мама была права. Кому она нужна со своими деньгами? Она одна. А у них семья, сын растёт. Может, и правда, она слишком зачерствела в своей Москве? Может, стоит согласиться? Она почти сдалась. Представила, как переводит на счёт института огромную сумму, как в её квартире поселяется вечно жующий и слушающий громкую музыку племянник, как Света будет звонить и контролировать, хорошо ли она «присматривает» за её сокровищем. И от этой картины ей стало физически дурно.
Она подошла к книжному шкафу и достала старый фотоальбом. Вот они с Андреем, молодые, на фоне строящегося дома. Уставшие, но счастливые. Он обнимает её и шепчет: «Ничего, Олюшка, прорвёмся. У нас всё будет. Только у нас с тобой. Это наш мир».
Её мир. Который они строили вместе. И в который сейчас так бесцеремонно вламывались с грязными ногами. Нет. Андрей бы этого не одобрил. Он всегда говорил: «Помогать нужно тому, кто гребёт сам, а не тому, кто сидит в твоей лодке и требует везти его быстрее».
Утром она приняла решение. Твёрдое и бесповоротное, как хирургический вердикт. Она дождалась вечера и сама набрала номер брата. Попросила включить видеосвязь.
На экране снова появились все трое. Света смотрела с победным выражением лица, уверенная, что Ольга звонит сообщить о капитуляции.
— Я подумала над вашей просьбой, — начала Ольга спокойно, глядя прямо в камеру. Её голос не дрожал. — И мой ответ – нет.
Лицо Светы вытянулось.
— Что значит «нет»? — прошипела она.
— Это значит, что я не буду оплачивать Павлу учёбу в частном институте.
— Да ты… ты с ума сошла! — взвилась Света. — Зазналась в своей Москве! Деньги глаза застлали! О семье забыла! Бессовестная! Мы на тебя надеялись!
Ольга дала ей выкричаться. Виктор сидел бледный как полотно и молчал.
— А теперь послушайте меня, — продолжила Ольга, когда поток оскорблений иссяк. — Ты, Света, говоришь, что я хорошо зарабатываю. Это правда. Только ты не знаешь, какой ценой мне это даётся. Я хорошо зарабатываю, потому что работаю по десять-двенадцать часов в сутки, часто без выходных. Я хорошо зарабатываю, потому что, пока вы по вечерам смотрели сериалы, я получала второе образование и проходила десятки курсов повышения квалификации. Я хорошо зарабатываю, потому что на моей должности нет права на ошибку, цена которой – миллионы и моя свобода.
Она перевела дыхание.
— Вы видите мою квартиру, мою машину. Но вы не видели, как я двадцать лет назад ела одну гречку, чтобы скопить на первый компьютер. Вы не знаете, как мы с мужем десять лет жили на съёмных углах, отдавая ползарплаты чужим людям, чтобы накопить на первый взнос. Мои деньги – это не манна небесная. Это моё время, моё здоровье, моя жизнь. И я не позволю ими распоряжаться.
Она посмотрела на племянника, который впервые оторвался от телефона и слушал с открытым ртом.
— Паша, я готова тебе помочь. По-настоящему помочь. Я оплачу тебе лучших репетиторов по тем предметам, которые нужны для поступления в хороший государственный вуз. Я куплю тебе все необходимые учебники. Если ты поступишь на бюджет в Москве, я помогу тебе с обустройством в общежитии, буду давать деньги на карманные расходы первое время. Я помогу тебе найти подработку. Я научу тебя, как пробиваться в этой жизни самому. Но я не буду покупать тебе диплом и тёплое место. Твоя «путёвка в жизнь» – это твоя собственная работа. А ваша, Витя и Света, задача как родителей – вложить это ему в голову.
Она сделала паузу и посмотрела прямо на брата.
— А ты, Витя… Почему ты молчишь? Почему ты позволяешь своей жене унижать твою сестру и выставлять меня дойной коровой? Неужели у тебя совсем не осталось гордости? Ты мужчина, глава семьи. Так веди себя соответственно. Обеспечить будущее своему сыну – это твоя прямая обязанность, а не моя.
Света что-то закричала, но Ольга её уже не слушала. Она нажала кнопку «завершить вызов». В квартире снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой. Спокойной. Звенящей. Ольга чувствовала себя опустошённой, но одновременно невероятно лёгкой. Будто с плеч свалился огромный, тяжёлый камень, который она носила много лет.
Она ждала, что телефон снова зазвонит. Что будут новые обвинения, упрёки. Но телефон молчал. День, два, неделю. Эта тишина была оглушительной. Ольга поняла, что, скорее всего, потеряла семью брата. Было больно, но она знала, что поступила правильно. Она защитила не деньги. Она защитила себя, свою жизнь, память о муже и своё право на уважение.
Спустя почти месяц, когда Ольга уже почти смирилась с разрывом, раздался звонок. Неизвестный номер.
— Тётя Оля? — в трубке раздался неуверенный голос Павла.
— Паша? Здравствуй.
— Здравствуйте… Я это… хотел сказать… спасибо. И извините за… ну, за всё. Мама до сих пор дуется, а папа молчит. Но я тут подумал… Вы правы. Я поговорил с отцом. Он нашёл мне репетитора по математике здесь, в городе. Сказал, если буду стараться, поможет оплатить.
Ольга молчала, не веря своим ушам.
— Я… я просто хотел сказать, что я попробую. Сам. В наш политех. На программиста. Может, получится на бюджет.
— Получится, Паш, — твёрдо сказала Ольга, и на глаза навернулись слёзы. — Обязательно получится, если будешь стараться. А если нужна будет какая-то помощь с книгами или консультацией – ты звони. Мне звони.
— Хорошо. Спасибо, тётя Оля.
Он повесил трубку. Ольга подошла к окну. За стеклом шёл густой, уверенный снег. Москва жила своей обычной жизнью. И Ольга в ней – тоже. Она налила себе чашку кофе – того самого, что пах тишиной и свободой. И впервые за долгие годы эта тишина не казалась ей одиночеством. Она была наполнена чувством собственного достоинства. Она была её честно завоёванным миром.