— Елена, ты что стоишь? Гости ждут!
Вера замерла на пороге гостиной. За столом сидели шестеро незнакомых людей. Валентина Петровна разливала чай из фарфорового сервиза.
— Какие гости?
— День рождения Аллы Сергеевны! — свекровь махнула рукой. — Иди быстрее, приготовь что-нибудь к столу. Что-то достойное.
Вера прошла на кухню. Открыла холодильник. Пусто. Только пакет молока и три яйца.
— Валентина Петровна, там ничего нет.
— Так купи! — свекровь обернулась с недовольным лицом. — Алла, дай Елене список.
Незнакомая женщина в очках протянула листок. Вера пробежала глазами: сёмга слабосолёная полтора килограмма, креветки королевские восемьсот граммов, сыры импортные, шампанское французское три бутылки.
— Это на пятнадцать тысяч выйдет.
— И что с того? — Валентина выпрямилась. — Праздник же. Не жадничай.
— У меня нет таких денег.
В гостиной стало тихо. Алла отложила чашку. Остальные гости уставились на Веру.
— Как нет? — голос свекрови зазвучал опасно ровно. — Ты каждый месяц получаешь зарплату, живёшь у меня даром...
— Не даром, — перебила Вера. — Я трачу больше, чем потратила бы на аренду.
— Что ты несёшь?!
— За четыре месяца триста сорок две тысячи. У меня две кредитные карты до предела.
Валентина побледнела, потом покраснела.
— Ты врёшь! При гостях! В моём доме!
— Я ухожу.
Вера развернулась и пошла в свою комнату. За спиной послышались возмущённые голоса, но она не обернулась.
В комнате она остановилась, оглядываясь. Четыре месяца здесь. Четыре месяца ада.
Новая вытяжка на кухне — та, что Валентина заставила купить за двадцать восемь тысяч. Кофемашина вместо турки — ещё шестнадцать. Светильник в прихожей другой — девять. Полка для ключей появилась — четыре. Тумба для обуви новая — двенадцать.
Вера прошла в ванную. Новый набор полотенец лежал на полке. Банные халаты висели на крючках. Косметика стояла рядами — кремы, маски, тоники. Всё дорогое, всё по требованию свекрови.
Она вернулась в комнату и достала телефон. Открыла таблицу расходов.
Август: 87 000.
Сентябрь: 91 000.
Октябрь: 84 000.
Ноябрь: 80 000.
Итого: 342 000.
При зарплате 65 000 и отсутствии аренды.
Четыре месяца назад Глеб сидел на кухне их съёмной однушки.
— Лен, меня выдвинули на руководителя! Регионального! Только полгода обучения в Москве. Стипендия на сорок процентов меньше зарплаты.
— Справимся.
Дверь распахнулась без звонка. Валентина Петровна вошла с ключами в руке.
— Слышала через дверь. Переезжайте ко мне. Четыре комнаты, одна свободна. Сэкономите кучу денег.
— Мам, мы не хотели обременять...
— Тридцать две тысячи в месяц, полгода — почти двести тысяч, — отрезала Валентина. — Посчитай, Елена.
Цифры были убедительными.
Неделю спустя они переехали.
— Коммунальные услуги пополам, — сказала Валентина в первый вечер. — Это справедливо.
— Мам, мы хотели сэкономить... — начал Глеб.
— Я что, благотворительный фонд? — голос свекрови похолодел.
Глеб уехал в Москву через две недели.
Теперь Вера стояла посреди комнаты с телефоном в руке. За дверью слышались голоса гостей.
Она набрала номер Ларисы:
— Даш, можно я к тебе приеду?
— Конечно! Что случилось?
— Расскажу при встрече.
Вера достала сумку из шкафа. Сложила документы, зарядки, косметичку. Заглянула в тумбочку — там лежала банковская карта с остатком тринадцать тысяч рублей.
— Ты что делаешь?!
В дверях стояла Валентина. Лицо перекошено от ярости.
— Собираюсь.
— Стоять! Никуда не пойдёшь! Глеб узнает! Я ему всё расскажу!
Вера застегнула сумку.
— Рассказывайте.
— Ты неблагодарная! Я вас приютила! Из лучших побуждений!
— Вы меня использовали.
Вера взяла сумку и пошла к двери. Валентина преградила путь.
— Я тебя не выпущу! Ты мне должна!
— Должна? — Вера остановилась в шаге от свекрови. — Триста сорок две тысячи за четыре месяца. Это я вам должна?
— Ты преувеличиваешь! Врёшь!
— У меня есть выписки. Все чеки. Все списки, которые вы писали.
Валентина дёрнулась, схватила Веру за руку.
— Отпустите, — тихо сказала Вера.
— Не отпущу! Ты разрушаешь мою семью!
— Вы сами её разрушили.
Вера высвободила руку и обошла свекровь. В прихожей стояли гости, наблюдая за сценой.
— Извините, — бросила Вера. — Праздник отменяется.
Она вышла из квартиры и закрыла дверь. За спиной раздался вопль Валентины, но Вера уже спускалась по лестнице.
На улице она остановилась, отдышалась. Достала телефон и набрала сообщение Глебу: «Уехала от твоей матери. Адрес пришлю позже».
Ответ пришёл через минуту: «Что случилось?!»
«Приезжай — поговорим».
Вера поймала такси и назвала адрес Ларисы.
Три дня спустя Глеб приехал из Москвы. Они встретились в кафе на Таганке.
— Объясни, что произошло, — он сел напротив, растерянный. — Мама говорит, ты устроила скандал...
Вера выложила на стол распечатанные выписки. Глеб молча изучал цифры.
— Триста сорок две тысячи... — он поднял глаза. — Лен, прости. Я идиот.
— Ты просто не знал.
— Должен был догадаться.
Они сидели молча. Потом Глеб взял её руку.
— Что теперь?
— Теперь живу отдельно. Нашла студию. Дороже прежней квартиры, но это моя.
— Наша, — поправил он. — Я с тобой.
На следующий день они вдвоём поехали к Валентине забирать вещи Глеба.
Свекровь открыла дверь в халате. Лицо опухшее, глаза красные.
— Глеб... Слава богу... Эта... она тебе наврала...
— Мам, хватит, — устало сказал Глеб. — Я видел выписки.
— Она преувеличивает! Обычные расходы!
— Мам, я приехал за вещами. Где мои документы с курсов?
— Какие документы?
— Сертификаты международные. Они в коробке лежали.
Валентина отвела взгляд.
— Я... я навела порядок. Старые бумаги выбросила.
— Ты что сделала?! — голос Глеба сорвался. — Это документы о квалификации! Без них меня не утвердят на должность!
— Восстановишь! Не маленький!
— Это полгода переписки! Возможно, экзамены заново!
— Не кричи на мать!
Глеб схватил коробки с вещами.
— Прощай, мам.
— Ты пожалеешь! Я тебя родила, выкормила! А ты из-за этой...
Дверь захлопнулась.
Вечером они сидели в новой квартире на полу. Коробки стояли нераспакованные.
— Думаешь, справимся? — спросила Вера.
— Справимся, — Глеб обнял её. — Главное, что мы вместе.
Телефон завибрировал. Сообщение от Валентины: «Глеб, я всё прощу. Возвращайтесь».
Глеб удалил сообщение и заблокировал номер.
— Всё, — сказал он. — Теперь только мы.
Вера встала и пошла на кухню. Достала из коробки турку и банку кофе. Поставила воду кипятить.
Глеб подошел сзади, обнял.
— Что варим?
— Кофе. Наш.
Она насыпала ложку в турку. Вода закипела. Вера залила кофе и размешала.
— Знаешь, — сказала она, разливая по чашкам, — в её квартире у меня ни разу не было своего кофе. Всегда по списку, всегда её выбор.
— Теперь будет твой.
Они сели на подоконник с чашками. За окном горели фонари. В квартире пахло кофе и свободой.
— Страшно? — спросил Глеб.
— Нет. Легко.
Она сделала глоток. Кофе был крепкий, горький, правильный.
Свой.