— Кира наша всё равно поможет, — голос матери доносился из кухни.
Я замерла в коридоре с пакетом продуктов. Ключ ещё торчал в замке.
— Она же старшая, — продолжала мать. — Обязана.
— А если откажется? — это Алина, моя сестра.
— Не откажется. Я знаю, как с ней разговаривать.
Пакет выскользнул из рук. Яблоки покатились по полу.
Я сняла обувь, подняла продукты и пошла на кухню. Мать с сестрой сидели за столом, перед ними — распечатки банковских документов.
— А, Кирочка! — мать вскочила. — Как хорошо, что ты пришла.
Я поставила пакет на столешницу. Достала молоко, хлеб, масло. Расставила по полкам.
— Садись, поговорим, — мать придвинула стул.
— Стою нормально.
Алина поправила волосы, посмотрела на меня снизу вверх. Новое пальто, сумка Майкл Корс, маникюр свежий. Я в старых джинсах Дениса и растянутом свитере.
— Кир, мне нужна помощь, — начала сестра. — Взяла ипотеку. Сорок тысяч платёж.
Я молчала. Наливала воду в чайник.
— Не справляюсь одна, — продолжила Алина. — Думала, ты с Денисом поможете. Хотя бы половину.
— Двадцать тысяч в месяц, — уточнила мать. — Для вас не проблема.
Чайник загудел. Я достала две кружки. Себе и Денису.
— Кира, ты слышишь? — голос матери стал резче.
— Слышу.
— И что ты скажешь?
— Нет.
Повисла тишина. Мать медленно встала.
— Что значит нет?
— Платить не буду.
Алина вскочила, схватила документы.
— Ты серьёзно? Я твоя сестра!
— Знаю.
Мать обошла стол, встала передо мной. Лицо белое, губы сжаты.
— Евгения Кировна, — она всегда называла меня по имени-отчеству, когда злилась, — ты забыла, кто тебя вырастил?
— Не забыла.
— Кто платил за твою музыкалку? За институт?
— Помню.
— Тогда объясни, почему ты отказываешь родной сестре!
Я налила кипяток в кружки. Опустила пакетики чая.
— Мама, у Алины зарплата пятьдесят тысяч. У меня тридцать. Объясни ты мне, почему я должна платить за её квартиру.
— Потому что она младшая! Потому что ты старшая сестра!
— Алине двадцать семь лет. Она взрослая.
Мать схватила меня за руку. Пальцы впились в запястье.
— Ты заплатишь. Иначе я расскажу Денису правду.
Сердце ёкнуло, но я не показала виду.
— Какую правду?
— Что ты изменяла ему. Год назад. С преподавателем из музыкальной школы.
Я вырвала руку. Посмотрела матери в глаза.
— Я никогда не изменяла.
— У меня есть фотографии. Вы вдвоём в кафе. Очень мило.
Я вспомнила. Прошлой весной коллега Андрей Петрович приглашал весь педсостав на чай после концерта. Мы сидели большой компанией. Мать, видимо, сфотографировала нас с ним рядом.
— Покажи Денису эти фотографии, — спокойно сказала я. — Он знает, что я была на корпоративе.
Мать побледнела ещё сильнее.
— Ты пожалеешь.
— Возможно.
Я взяла обе кружки, пошла к двери.
— Куда ты?!
— К мужу.
Денис сидел за компьютером, обрабатывал свадебные фотографии. Я поставила чай рядом с клавиатурой.
— Спасибо, — он обернулся, улыбнулся.
Потом посмотрел на моё лицо.
— Что случилось?
— Мама и Алина на кухне. Требуют двадцать тысяч в месяц.
Денис откинулся на спинку кресла.
— На что?
— Ипотека Алины. Сорок тысяч платёж, она не тянет.
— И ты что сказала?
— Отказала.
Он встал, обнял меня. Я уткнулась лицом в его плечо.
— Мама угрожала показать тебе фотографии. Якобы я изменяла.
Денис засмеялся. Тихо, устало.
— С корпоратива в марте? Она мне уже показывала.
Я подняла голову.
— Когда?
— Месяц назад. Пришла, пока тебя не было. Сказала, что ты ей должна денег. Пять лет назад брала на свадьбу. Сто тысяч. Если не отдам, покажет всем «доказательства» твоей измены.
— И ты?
— Попросил уйти. Сказал, что знаю про корпоратив. И деньги мы не брали, я сам оплатил свадьбу.
Я молчала. Пять лет мать придумывала долги. Шантажировала. А я не знала.
— Почему не рассказал?
— Хотел. Но ты всегда защищала её. Боялся, что не поверишь.
На кухне хлопнула дверь. Голоса смолкли.
— Ушли, — сказал Денис. — Наконец-то.
Я села на край кровати. Руки тряслись.
— Пять лет, Ден. Она пять лет меня обманывала.
— Знаю.
— Говорила, что я должна помогать Алине. Потому что старшая. Потому что так принято.
Денис присел рядом.
— А теперь ты знаешь правду.
Я достала телефон. Набрала мамин номер. Руки дрожали, но голос звучал ровно.
— Мам, больше не приходи. И не звони.
— Кира, ты что, с ума сошла?!
— Нет. Просто устала от лжи.
Я отключила телефон. Заблокировала номер. Потом номер Алины.
Денис молчал. Обнимал. Гладил по спине.
— Правильно сделала, — тихо сказал он.
Следующие три дня мать разрывала домофон. Я не отвечала. Потом пришло письмо. Заказное, с уведомлением.
Денис принёс конверт, положил на стол.
— Вскрывать?
— Не надо.
Я взяла конверт, порвала пополам. Бросила в мусорное ведро.
Через неделю мы переехали. Денис два года копил на дом в Геленджике. Маленький, тридцать метров от моря. Я нашла учеников, он обустроил домашнюю студию.
Мать звонила с чужих номеров. Я сбрасывала, не слушая. Алина писала в мессенджерах. Удаляла непрочитанными.
Прошло четыре месяца. Я сидела на веранде, пила утренний кофе. Денис вышел с телефоном в руке.
— Твоя мать продала квартиру. Переехала к Алине.
— Откуда знаешь?
— Соседка написала. Говорит, они там постоянно ругаются.
Я допила кофе. Посмотрела на море.
— Их проблемы.
Денис сел рядом, взял меня за руку.
— Не жалеешь?
— Нет.
Он улыбнулся. Я тоже.
Внизу шумел прибой. Где-то кричали чайки. Солнце поднималось над водой.
— Пойдём завтракать, — сказала я.
Мы вошли в дом. Денис закрыл дверь на веранду.
На столе лежала открытая тетрадь — я вчера разбирала новую пьесу для ученицы. Рядом его фотоаппарат.
— Что на обед? — спросил Денис.
— Не знаю ещё. Посмотрим в холодильнике.
Он кивнул, налил себе кофе.
Я убрала тетрадь в стопку. Протерла стол.
Обычное утро. Тихое. Наше.