— Мама говорит, что ты опять купила Кате не те колготки.
Олег стоял в дверях спальни, держа пакет из детского магазина. Евгения сидела за ноутбуком, сводила отчёт по зарплате.
— Какие не те?
— Белые. Мама считает, что нужны серые. Белые маркие.
— Я покупаю дочери то, что нужно для школы. По списку.
— Можно было спросить у мамы. Она учительница, знает лучше.
Женя закрыла ноутбук. Этот разговор повторялся каждую неделю. Свекровь находила повод для критики — еда, одежда, воспитание, уборка.
— Олег, твоей матери шестьдесят восемь лет она на пенсии. Я — мать Кати. И решаю сама.
— Не груби. Она хочет помочь.
— Она хочет контролировать.
Муж хмыкнул, ушёл на кухню. Женя осталась сидеть, глядя в пустой экран.
Восемь лет назад всё было иначе. Они познакомились на корпоративе друзей. Олег работал прорабом, строил торговый центр. Высокий, широкоплечий, с добрыми глазами. Шутил, танцевал, проводил до дома.
Через полгода он позвал в кафе. Заказал стейки, говорил о будущем. Хотел семью, троих детей, дом за городом.
— А мама у меня замечательная. Познакомлю.
Валентина Сергеевна встретила их в своей двушке на Варшавском шоссе. Накрыла стол: салаты, горячее, пироги. Улыбалась, расспрашивала.
— Бухгалтер? Хорошая профессия. Стабильная. А готовить умеешь?
— Умею. Не идеально, но справляюсь.
— Олежек любит борщ. Я научу.
После ужина свекровь отвела в сторону.
— Сынок у меня чувствительный. Не обижай. Он после отца тяжело переживал.
— Постараюсь.
— И детей сразу не тяните. Сначала квартиру купите, встаньте на ноги.
Женя кивнула, не придав значения.
Свадьба была скромной. Загс, ресторан на тридцать человек. Валентина Сергеевна сидела рядом с сыном, поправляла галстук, подкладывала салат.
— Такой красивый мой мальчик.
Через год родилась Катя. Роды были тяжёлыми — экстренное кесарево, три дня в реанимации. Олег приезжал раз в сутки, стоял у окна палаты.
Валентина Сергеевна пришла с пакетом вещей для новорождённой.
— Я выбрала всё сама. Ты же не разбираешься.
Женя промолчала. Болело всё тело, хотелось спать.
Первые месяцы материнства превратились в борьбу. Катя плакала по ночам, не брала грудь, Женя не высыпалась. Олег уезжал на объект в шесть утра, возвращался в девять вечера.
Валентина Сергеевна звонила каждый день.
— Почему плачет? Ты её правильно держишь? Может, молоко не подходит?
— Валентина Сергеевна, я справляюсь.
— Не упрямься. Я троих вырастила. Знаю лучше.
Женя слушала советы, но делала по-своему. Свекровь обижалась, жаловалась сыну.
— Твоя жена меня не уважает. Я хочу помочь, а она гордая.
— Мам, не лезь. Они сами разберутся.
— Я не лезу! Я бабушка!
К двум годам Кати конфликты участились. Валентина Сергеевна приезжала без звонка, проверяла холодильник, ругала за беспорядок.
— У тебя пыль на шкафу. Ребёнок дышит этим!
— Я работаю, убираю по выходным.
— А я работала и дом в порядке держала. Ты просто ленивая.
Олег отмалчивался. Уходил курить на балкон, возвращался молчаливым.
Когда Кате исполнилось пять, Валентина Сергеевна вышла на пенсию. Теперь приезжала три раза в неделю. Сидела на кухне, пила чай, комментировала каждое действие Жени.
— Макароны опять? Ребёнку нужно разнообразие.
— Сегодня не было времени готовить.
— Время находится, если хочешь.
Женя сжимала кулаки под столом, улыбалась.
Катя пошла в школу. Форму Женя покупала сама — синий сарафан, белая блузка, колготки. Валентина Сергеевна осмотрела, покачала головой.
— Дешёвая ткань. Пойдёт катышками. Надо было в другом магазине брать.
— Это то, что нам по карману.
— Экономить на ребёнке нельзя.
— Мы не экономим. Мы живём по средствам.
Свекровь фыркнула, отвернулась.
Осенью Катя принесла двойку по математике. Валентина Сергеевна узнала первой — девочка позвонила из школы.
— Женя, ты занимаешься с ребёнком?
— Занимаюсь. Катя просто отвлеклась.
— Отвлеклась? Ты должна следить! Я приду завтра, позанимаюсь сама.
На следующий день свекровь сидела за столом с внучкой, решала примеры. Женя готовила ужин, слышала обрывки фраз.
— Видишь, как надо? Запомни. Мама тебе неправильно объясняет.
Женя замерла у плиты, сжав половник.
Вечером Олег вернулся усталым, молчаливым.
— Мама говорит, что Катя плохо учится. Ты с ней занимаешься?
— Занимаюсь. Это одна двойка.
— Мама считает, что надо нанять репетитора.
— На какие деньги? Ипотека, кредит за машину. Я сама могу помочь дочери.
— Мама предлагает сама заниматься. Бесплатно.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это моя дочь. Я справлюсь.
Олег вздохнул, лёг на диван с телефоном.
Женя осталась на кухне, глядя в окно. За стеклом мигали огни соседнего дома. Где-то там жили семьи, в которых не было вечного контроля.
К ноябрю Валентина Сергеевна приезжала почти каждый день. Забирала Катю из школы, кормила, делала уроки. Женя приходила с работы и видела накрытый стол, чистую квартиру, довольную свекровь.
— Я помыла посуду. У тебя было грязно.
— Спасибо.
— И бельё развесила. Ты что, не успеваешь?
— Успеваю. Просто хотела сделать вечером.
— Вечером поздно. Плесень заведётся.
Катя сидела в своей комнате, делала аппликацию. Валентина Сергеевна зашла, посмотрела.
— Неаккуратно. Бабушка сделает лучше.
Девочка молча отдала ножницы.
Женя стояла в дверях, наблюдая. Внутри росла тяжесть.
В субботу Женя решила провести день с дочерью. Они собрались в парк аттракционов.
Валентина Сергеевна позвонила в девять утра.
— Я забираю Катю. Пойдём в театр.
— Мы уже договорились. Идём в парк.
— Театр полезнее. Там культура, развитие.
— Мы идём в парк.
Свекровь приехала через час. Стояла на пороге, скрестив руки.
— Катюша, собирайся. Бабушка ждёт.
Девочка растерянно посмотрела на мать.
— Мама, мы же в парк?
— Да, солнышко. Идём.
Валентина Сергеевна шагнула вперёд.
— Екатерина, я сказала — театр. Не спорь.
— Валентина Сергеевна, мы с дочерью договорились. Уходите.
— Как ты со мной разговариваешь?! Я бабушка!
— Вы гостья в моём доме. И если я прошу уйти — уходите.
Свекровь побледнела, развернулась, хлопнула дверью.
Вечером Олег вернулся мрачным.
— Мама плакала. Ты её обидела.
— Я защитила право видеться с собственной дочерью.
— Она хотела как лучше.
— Она хотела как удобнее ей.
— Ты эгоистка.
Женя посмотрела на мужа. Он стоял в прихожей, не снимая куртку. Усталый, раздражённый, чужой.
— Восемь лет я терплю. Твоя мать лезет во всё. Ты ни разу не встал на мою сторону.
— Она старая. Ей одиноко.
— А мне легко? Я работаю, воспитываю ребёнка, веду хозяйство. И ещё слушаю, какая я плохая мать, жена, хозяйка.
— Не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю! Ты слеп!
Олег ушёл в спальню, захлопнув дверь.
Понедельник начался с звонка из школы. Катя подралась с одноклассником, который дразнил её "жирной". Женя приехала, забрала дочь домой.
Девочка сидела на диване, кусая губы.
— Он сказал, что я толстая. Как бабушка говорит.
Женю словно ударили.
— Что?
— Бабушка говорит, что мне нельзя сладкое. Что я растолстею и буду некрасивая.
— Когда она это сказала?
— В пятницу. Когда ты была на работе.
Вечером Женя позвонила свекрови.
— Валентина Сергеевна, не смейте обсуждать фигуру моей дочери.
— Я забочусь о ней. Ты кормишь её булками, она полнеет.
— Ей семь лет! Она растёт!
— Надо следить. А то вырастет, как ты. Рыхлая.
Женя положила трубку.
Олег пришёл поздно, сел на кухне.
— Мама жалуется. Ты нахамила.
— Твоя мать назвала нашу дочь толстой. И меня тоже.
— Ну, она просто...
— Просто что? Олег, нашему ребёнку семь лет. Она дерётся в школе из-за комплексов, которые ей внушает твоя мать!
— Мама хочет, чтобы Катя следила за собой.
— Мама хочет контролировать. Ты этого не видишь?
Муж потёр лицо руками.
— Что ты хочешь? Чтобы я запретил ей видеться с внучкой?
— Хочу, чтобы ты защитил нас. Хотя бы раз.
— Она старая. Одинокая. У неё только мы.
— А у меня есть только ты. Но тебя тоже нет.
Олег встал, ушёл спать.
В пятницу Валентина Сергеевна пришла без звонка. Женя была дома, на больничном — простуда.
Свекровь прошла на кухню, открыла холодильник.
— Пусто. Ты вообще готовишь?
— Болею. Олег купит вечером.
— Болеешь? А кто дочь накормит? Я приготовлю.
— Не надо.
— Надо. Ты неспособна.
Женя встала с дивана, подошла.
— Уходите.
— Что?
— Уходите из моего дома. Сейчас.
— Ты выгоняешь меня?! Мать мужа?!
— Выгоняю. И больше не приходите без приглашения.
Валентина Сергеевна схватила сумку, метнулась к двери.
— Ты пожалеешь! Олег узнает!
Вечером муж пришёл бледный.
— Ты выгнала мою мать?
— Да.
— Как ты посмела?!
— Я устала, Олег. Восемь лет я терплю унижения. Она лезет во всё. Ты не защищаешь нас с Катей. Я больше не могу.
— Это моя мать!
— А я твоя жена! Почему ты выбираешь её?
Олег молчал.
— Ты всегда выбираешь её, — тихо сказала Женя. — Всегда. Может, лучше живи с ней?
— Не говори глупости.
— Это не глупости. Мне тридцать два. Я хочу жить в своём доме, воспитывать дочь, не оглядываясь на свекровь. Если ты не можешь поставить границы — я ухожу.
— Ты шантажируешь?
— Я говорю правду.
Олег сел на стул, опустил голову.
— Я не могу выбирать между вами.
— Уже выбрал. Восемь лет выбираешь.
Субботним утром Женя собрала вещи. Катя сидела на кровати с игрушкой.
— Мы уезжаем?
— Да, солнышко. Ненадолго. К тёте Свете.
Подруга встретила, обняла.
— Живите, сколько нужно.
Олег звонил каждый день.
— Вернись. Мы договоримся.
— О чём? О том, что твоя мать будет приезжать реже? На день меньше?
— Я поговорю с ней.
— Ты говорил восемь лет. Ничего не изменилось.
Через две недели Валентина Сергеевна сама позвонила.
— Ты разрушаешь семью.
— Вы разрушили её своим контролем.
— Я любила вас! Помогала!
— Вы унижали меня. Постоянно. Называли плохой матерью, плохой хозяйкой. Внушали дочери комплексы.
— Я хотела как лучше...
— Вы хотели быть главной. В нашей семье. Но это не ваша семья.
Свекровь повесила трубку.
В декабре Женя подала на развод. Олег не сопротивлялся. Катю оставили с матерью, отец виделся по выходным.
Через полгода Женя сняла однушку в Бирюлёво. Скромную, тихую. Валентина Сергеевна больше не звонила.
Однажды Катя вернулась от отца.
— Бабушка приходила. Плакала.
— О чём?
— Сказала папе, что он меня потерял из-за тебя. Папа молчал.
Женя обняла дочь.
— Ты не потеряна. Ты со мной.
— Знаю, мам.
Прошло два года. Катя училась хорошо, ходила на танцы, смеялась. Женя получила повышение, стала главным бухгалтером.
Олег встречался с ними раз в месяц. Молчаливый, постаревший. Валентина Сергеевна жила одна, звонила сыну каждый день.
Женя не жалела.
Она выбрала себя. И дочь.
Впервые за восемь лет.