— Ларис, сто двадцать тысяч нужно. До четверга.
Игорь стоял в дверях моей квартиры. Не заходил. Руки в карманах, взгляд в пол.
Я вытерла мокрые руки о полотенце.
— На что?
— Памятник. Маме.
Зинаида Ивановна умерла три недели назад. Я не пошла на похороны.
— Нет.
— Как нет?
— Никак. Нет денег.
Он шагнул в прихожую.
— Лариса, она мать моя!
— Была.
— Что?
— Была твоей матерью. Мне она никем не была.
Игорь сжал кулаки.
— Десять лет жила с нами! Ты обязана!
— Я ничего не обязана.
Захлопнула дверь.
Десять лет назад мы жили в однушке на Северной. Игорь работал мастером на заводе, я — бухгалтером в поликлинике. Дочери Даше было пять.
В январе 2015-го позвонил Игорь:
— Мама приедет. На месяц.
Я смотрела на телефон.
— Куда приедет?
— К нам.
— Игорь, у нас тридцать два квадрата.
— Потерпим.
Зинаида Ивановна приехала в феврале. С тремя чемоданами. Села за стол, оглядела квартиру.
— Маловато.
— Здравствуйте, — я поставила чайник.
— Где ребёнок?
— Даша в садике.
— В пять лет ещё в садике? У нас в деревне дети с четырёх дома сидят.
Игорь внес последний чемодан.
— Мам, устала?
— Устала, сынок. Четыре часа в автобусе.
Я поставила чашку перед свекровью.
— Сахар есть?
— В сахарнице.
— Вижу. Два кусочка мало.
Насыпала ещё.
Месяц превратился в три. Потом в полгода.
Зинаида Ивановна вставала в шесть утра. Гремела на кухне, стучала кастрюлями. Я просыпалась, не могла уснуть.
В субботу я убирала квартиру. Свекровь выходила из комнаты, смотрела.
— Тряпку плохо выжала. Разводы останутся.
— Хорошо.
— И пол шваброй мой, не тряпкой. Спина не болит?
— Нет.
— У меня в твои годы болела. Потому что правильно мыла.
Игорь молчал. Приходил с работы, ужинал, садился перед телевизором.
В марте я забрала Дашу из садика. Вечером свекровь села рядом, когда дочь ела суп.
— Дашенька, а почему ты такая худенькая?
Даша подняла глаза.
— Не знаю, бабушка.
— Мама плохо кормит?
— Мама хорошо готовит!
— Хорошо! — Зинаида Ивановна посмотрела на меня. — А почему не поправляется?
Я взяла тарелки, понесла к мойке.
— У ребёнка такая комплекция.
— Комплекция! Игорь в пять лет пухленький был!
К лету я похудела на семь килограммов. Спала по пять часов. Готовила завтрак, обед, ужин. Убирала. Стирала.
Свекровь сидела на диване, смотрела сериалы.
— Лариса, чай принеси.
— Сейчас.
— Не сейчас, а быстро. Остыл уже.
Игорь молчал.
В августе я вернулась с работы в шесть вечера. Дома никого. Позвонила мужу.
— Где вы?
— На даче у мамы. Она хотела показать Даше огород.
— Когда вернётесь?
— Завтра вечером.
— Как завтра?
— Мам решила, что Даше полезно деревенский воздух подышать.
Отключился.
Я сидела на кухне до полуночи. Одна в пустой квартире.
Они вернулись в воскресенье в девять вечера. Даша уснула в машине. Зинаида Ивановна вошла первой.
— Дома хорошо. Чисто. Не то что здесь.
Я молчала.
— Игорь, неси чемодан!
Муж внёс вещи.
— Лариса, почему не встречаешь? Чай не поставила?
— Не знала, во сколько приедете.
— Не знала! Звонок сделать не могла?
— Могла.
— Вот и делай! — свекровь прошла в комнату.
Игорь разделся, сел на диван.
— Устал.
— Понятно.
— Мама хочет остаться. Насовсем.
Чайник свистел. Я выключила плиту.
— Что значит «насовсем»?
— Ну... жить с нами.
— В однушке? Втроём взрослых и ребёнок?
— Потерпим.
— Сколько?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Она пенсию получает, поможет.
Свекровь осталась.
Через год я нашла двухкомнатную квартиру. В ипотеку. Первый взнос — триста тысяч. Все наши накопления.
Переехали в апреле 2017-го. Зинаида Ивановна получила отдельную комнату.
Вечером первого дня она вышла на кухню.
— Маленькая кухня.
— Девять метров, — сказала я.
— У соседки двенадцать. Вот это кухня!
Игорь молчал.
Я работала бухгалтером в поликлинике. Зарплата — двадцать восемь тысяч. Игорь получал сорок пять. Ипотека — двадцать две тысячи в месяц.
Оставалось пятьдесят одна тысяча на всех.
Зинаида Ивановна получала пенсию — пятнадцать тысяч. Не давала ни рубля.
В сентябре у Даши день рождения. Восемь лет. Пригласили четверых друзей.
Я накрыла стол. Пицца, салаты, торт.
Свекровь вышла из комнаты, посмотрела.
— Это что?
— Угощение.
— Дорого небось?
— Нормально.
— Нормально! Деньги на ветер! Могла пирог испечь!
Даша заплакала. Тихо. Я обняла дочь.
— Всё хорошо.
Зинаида Ивановна вернулась в комнату. Хлопнула дверью.
Вечером Игорь сидел на кухне.
— Мама обиделась.
— Вижу.
— Ты могла пирог испечь.
Я посмотрела на него.
— Даше хотелось торт.
— Ну и что? Пирог дешевле!
Встала, ушла в спальню.
Два года я просыпалась в шесть утра от грохота кастрюль. Готовила завтрак. Мыла полы. Стирала.
Свекровь сидела на диване.
— Лариса, обед готов?
— Нет ещё.
— Почему? Уже час!
— Я только с работы.
— С работы! Я в твои годы с работы приходила — сразу готовить! Не то что ты!
Игорь молчал.
В ноябре 2019-го заболела Даша. Температура тридцать девять. Я вызвала скорую.
Зинаида Ивановна вышла из комнаты.
— Зачем скорую?
— У Даши жар.
— Жар! Водкой разотри — пройдёт!
— Ей десять лет!
— Ну и что? Игоря так лечила!
Приехала скорая. Увезли в больницу. Бронхит.
Я сидела в коридоре до утра. Игорь приехал в шесть, зашёл в палату на пять минут.
— Маме плохо одной.
— Что?
— Она волнуется. Я поеду.
Уехал.
Даша пролежала неделю. Я брала отгулы, сидела с ней. Свекровь ни разу не приехала.
Когда выписались, Зинаида Ивановна встретила нас в прихожей.
— Дашенька, выздоровела?
— Да, бабушка.
— Молодец. Бабушка скучала!
Я прошла на кухню. Свекровь пошла следом.
— Лариса, ты чего такая?
— Никакая.
— Обиделась, что не приезжала?
— Нет.
— Врёшь! Обиделась! — она села за стол. — У меня сердце больное! Не могу по больницам мотаться!
Я налила воды, выпила.
— Понятно.
— Вот и не дуйся!
В декабре я пришла с работы. На кухне сидели Игорь и свекровь. Говорили тихо.
Я вошла — замолчали.
— О чём разговор?
— Ни о чём, — Игорь встал. — Мама хотела посоветоваться.
— О чём?
Зинаида Ивановна посмотрела на меня.
— О деньгах. Хочу шубу купить.
— И?
— Игорь дал. Тридцать тысяч.
Чайник выпал из рук. Грохнулся об пол.
— Что?
— Тридцать тысяч. На шубу.
Я посмотрела на мужа.
— Игорь, у нас ипотека! Кредит на машину! Даше кружки оплачивать!
— Мама пенсионерка. Ей холодно!
— У неё шуба есть!
— Старая! — свекровь встала. — Мне что, в обносках ходить?!
Я вышла из кухни.
На следующий день открыла счёт. Отдельный. Стала откладывать по пять тысяч в месяц.
Молча.
Летом 2021-го Даше исполнилось двенадцать. Она сидела на кухне, делала уроки.
Зинаида Ивановна вошла, посмотрела в тетрадь.
— Что это?
— Алгебра, бабушка.
— Алгебра! На кой она тебе? Замуж выйдешь — нафиг не нужна!
Даша подняла глаза.
— Я хочу учиться дальше.
— Учиться! — свекровь рассмеялась. — Умнее матери вырастешь?
Я стояла в дверях.
— Зинаида Ивановна, хватит.
— Что хватит? Правду говорю! Ты бухгалтер! Двадцать восемь тысяч! Вот и дочь такая же будет!
— Выйдите из кухни.
— Не выйду! Мой дом!
— Чей дом?
— Мой! Игорь мой сын! Значит, и квартира моя!
Я подошла, взяла Дашу за руку.
— Пойдём.
Свекровь схватила меня за плечо.
— Стой!
Я развернулась.
— Уберите руку.
— Не уберу! Ты кто такая? Никто! Игорь без тебя проживёт!
Дверь хлопнула. Вошёл муж.
— Что здесь?
— Твоя жена хамит! — свекровь ткнула в меня пальцем.
Игорь посмотрел на меня.
— Лариса?
— Всё правильно.
— Что правильно?
— Я хамлю. Устала терпеть.
— Мама пожилой человек!
— Вижу.
Взяла Дашу, вышла из квартиры.
Сняли комнату. На окраине. Двенадцать тысяч в месяц. Игорь звонил неделю.
— Вернись.
— Нет.
— Лариса, мама извинилась!
— Мне всё равно.
— Как всё равно?!
— Никак. Всё равно.
Отключилась.
Через месяц подала на развод. Без раздела имущества. Квартира его. Алименты — десять тысяч.
Игорь не возражал.
В октябре 2024-го позвонил Игорь.
— Мама умерла.
— Соболезную.
— Похороны послезавтра. Приедешь?
— Нет.
— Почему?
— Не вижу причин.
— Лариса, она мать моя!
— Твоя. Не моя.
— Сто двадцать тысяч нужно. На памятник.
— Удачи.
Отключилась.
Он приезжал. Стоял в дверях.
— У меня нет денег!
— Найди.
— Где?
— Не знаю.
— Ты же работаешь! Зарабатываешь!
— Зарабатываю. Тридцать пять тысяч. На Дашу.
— Лариса, мама умерла! Понимаешь?!
— Понимаю.
— И ты откажешь?!
— Да.
Он развернулся, ушёл.
Вечером Даша пришла из школы.
— Мам, папа звонил?
— Звонил.
— И что?
— Денег просил.
Дочь кивнула, пошла в комнату.
Я сидела на кухне. За окном шёл снег. Ноябрь.
Десять лет я терпела. Молчала. Готовила. Убирала. Слушала.
Три года я живу в съёмной комнате. С дочерью.
Игорь живёт в двушке. С долгами.
Зинаида Ивановна мертва.
А я спокойна.
Впервые за тринадцать лет.