— Васса Аристарховна, я в тупике, — голос Алисы звучал глухо, словно она говорила из глубокого, засыпанного землёй колодца. — По документам из Росреестра — весь участок мой. Чистый. Но как только покупатели видят решение суда о разделе, где половина с этим его фундаментом отходит ему... всё. Сделка срывается. Я не могу продать свой дом без его руин, а если продам лишь свою половину — денег на квартиру в городе не хватит.
— Так, решение о разделе имущества… — Васса Аристарховна постучала сухим ногтем по бумаге. — Суд разделил участок пополам. Вам — часть с домом, вашему бывшему мужу… Роману, верно?.. — ему достался участок с фундаментом.
— Да. Только он там не просто участок видел, а будущую «крепость», — криво усмехнулась Алиса. — Залил фундамент так, что арматура торчала… и всё. На этом его энтузиазм и закончился.
— И он уехал в другой регион, я правильно понимаю по вашим словам?
— Упорхнул к другой женщине, — кивнула Алиса, и в этом простом слове было всё: обида, злость и многолетняя усталость. — Перед отъездом был разговор. Такой… великодушный. Сказал, что оставляет мне «отступные».
— Отступные? — Васса Аристарховна чуть прищурилась, и взгляд её стал острым, как скальпель. — И что же входило в этот барский подарок?
— Старенькая наша машина и пыльный гараж на окраине города.
— Позвольте угадаю. Он преподнёс это так, будто этим актом невиданной щедрости закрыл все будущие вопросы? Включая алименты на сына?
— Именно так. «Я вам всё оставил, — сказал он, — живите и радуйтесь». Он искренне считал, что купил себе свободу. Что я больше ничего с него не потребую. — Алиса развела руками. — Но я пошла и отсудила алименты в твердой сумме, но он не платит. Еще и сумму уменьшил. Можно как-то заставить его продать половину участка, он же все равно ей не пользуется? Приставы ее не видят, а покупатели видят, вот ведь как удобно он устроился.
— Слушайте меня внимательно, Алиса. Мы подаём в суд. Но не о понуждении к продаже — это дохлый номер. Мы подаём об обращении взыскания на его долю в счёт погашения долга по алиментам. Мы докажем суду три вещи. Первое: он умышленно уклоняется от выплат. Второе: он намеренно не регистрирует имущество, чтобы скрыть его от взыскания. Третье: другого ликвидного имущества, на которое можно обратить взыскание, у него нет. А поскольку требования по алиментам — первоочередные, у суда не будет выбора. Мы прекратим его право собственности и присоединим его долю к вашей. И тогда вы станете единственным, полновластным хозяином всего участка.
***
Судебные заседания превратились в театр одного актёра. Главную и единственную роль исполнял Роман, материализовавшись на большом, гудящем экране.
— Ответчик, вы меня слышите? — устало спросила судья, женщина с тяжёлым взглядом, привыкшим ко всему.
Из динамиков донёсся треск, и лицо Романа на экране пошло синюшными квадратами. Он был помятый, злой и, казалось, сейчас проломит экран изнутри.
— Слышу я вас! — выкрикнул он. — Что вы все творите?! Это же грабёж средь бела дня! Ничего я ей не должен!
— Ответчик Романов, соблюдайте порядок в зале судебного заседания, — монотонно отчеканила судья. — Мы рассматриваем кассационную жалобу. Вашу, кстати. У вас есть что добавить по существу?
— По существу?! — взвился он. — Да какое тут существо?! Я ей всё отдал! Машину эту проклятую, гараж! За всё заплатил авансом! А она что? Хочет отобрать последнее, что у меня осталось! Просто мстит из женской вредности, а вы ей потакаете!
Алиса, сидевшая рядом с Вассой Аристарховной, вжала голову в плечи. Васса же даже не повернула головы в сторону экрана. Она спокойно обратилась к судье:
— Уважаемый суд, позвольте заметить. Ответчик в очередной раз пытается подменить юридические факты эмоциональными заявлениями. Долг по алиментам в размере более миллиона рублей — это установленный факт. Машина и гараж, от которых он отказался при разделе имущества и стоимость которых в разы меньше суммы долга, не может считаться его погашением. Все эти многочисленные жалобы и замечания на протокол, — она сделала лёгкий жест в сторону папки с документами, — преследуют лишь одну цель: затянуть процесс и продолжать уклоняться от своих обязанностей. Это классическое злоупотребление правом.
— Это вы злоупотребляете! — не унимался Роман с экрана. — Грабёж! Я буду жаловаться дальше! В Верховный суд напишу!
Судья тяжело вздохнула и взяла молоток.
— Коллегия удаляется для вынесения определения.
Через полчаса тройка судей вышла из совещательной комнаты. Голос судьи звучал монотонно:
Установив, что в материалы дела ответчиком не представлено надлежащих доказательств достаточности заработка или иного дохода для погашения задолженности по алиментным платежам, ответчиком длительное время задолженность по исполнительному производству не погашается, суды правомерно частично удовлетворили иск, при этом уменьшили размер задолженности по алиментам на рыночную стоимость спорного имущества, определенного заключением экспертизы.
Вопреки доводам кассационной жалобы злоупотребление правом истцом судами не установлено.
Решения судов оставить без изменения, а кассационную жалобу Романова Романа Ивановича - без удовлетворения.
***
Квартира на семнадцатом этаже пахла свежей краской и пустотой. Мебели ещё не было, и Алиса сидела прямо на полу у панорамного окна, подтянув колени к груди. Внизу, под ней, жил и дышал огнями вечерний город-миллионник. Незнакомый, шумный, но почему-то не пугающий.
На ламинате рядом с ней завибрировал телефон. Номер риелтора.
— Алиса, добрый вечер. Поздравляю! — голос в трубке был бодрым и деловым. — Последний объект — гараж — продан. Деньги уже на вашем счете.
Она прикрыла глаза.
— Спасибо, Сергей.
— Ну, выдохнули? Избавились от своего… якоря, — риелтор явно гордился найденной метафорой.
— Да, наконец-то. До свидания. — тихо ответила Алиса и нажала отбой.
Она отложила телефон. Якорь. Пожалуй выдохнула. Она продала всё одним махом. Большой участок с домом, где прошёл кусок её жизни, где сын сделал первые шаги, а бывший муж обещал состариться вместе. Продала старенькую машину, этот символ унизительного «откупа».
И главное — она продала его. Опостылевший, уродливый фундамент, этот бетонный памятник чужой безответственности, торчавший из земли, как гнилой зуб. Новые хозяева, деловитая молодая пара, даже обрадовались ему. Сказали, сэкономят на земляных работах, построят свою «крепость». Чужая мечта вырастет на руинах её старой жизни.
Она прислонилась лбом к холодному стеклу. Там, внизу, гудели машины, светились окна чужих квартир, кипела жизнь, к которой она не имела никакого отношения. И это было прекрасно. Она больше не была привязана к той земле, к тому прошлому, к тому человеку.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята из судебного акта: Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 25.09.2023 по делу N 88-20364/2023 (УИД 16RS0028-01-2021-001396-24)
Пишу учебник по практической юриспруденции в рассказах, прежде всего для себя. Подписывайтесь, если интересно