Друзья мои, эту серию вы просто обязаны посмотреть! Какие речи, какая экспрессия, какие базар-вокзалы у постели вегетативного воскрешенца, какие эпические оратории на фоне объявшего опасный груз пламени. Сделать обзор, достойный этого действа, не смог бы даже Виссарион Белинский, попади под его перо турецкие сериалы.
Я конечно попробую, как могу, изложить канву событий, но это будет лишь жалкая сублимация.
Когда в анонсе 33-й серии показали зашевелившийся палец Борана, меня осенило: Садакат, это же повзрослевшая Герда, некогда вернувшая к жизни мёртвого Кая, это её горячие слёзы, падая на грудь мальчика, проникли в сердце и, растопив лед, оживили мертвеца. Вот почему она так уверена была в силе своих живительных лобызаний.
Но как же она ошибалась! Оказывается слеза старухи за давностью лет утратила животворящую силу, зато ею обладает волшебный голос внука. Ох уж эти мардинские медики, ничего не понимают в исцелении от комы - талдычат про какой-то спонтанный рефлекс.
И Джихан с Альёй негодяи. Ради собственной похоти, смерти брату/мужу возжелали - не позволяют привести мальчика в реанимационную келью, чтоб он своим чародейным зовом отца разбудил. Сын даже до шантажа опустился - напомнил мамо про убийство беременной его ребенком Мине.
Вообще никакого сладу с этой семейкой. Ярая поборница законности и правопорядка, Садакат потребовала немедленного аннулирования брака, считающегося после воскрешения Борана недействительным, но Алья натыкала свекровь носом в то, как она сама же на этом браке настаивала, да еще и во всеуслышание на свадьбе наследника требовала. А сынок и вовсе от рук отбился - посмел сказать, что не рад быть отпрыском бабки.
И ведь Наре с Каёй маму не поддержали. Вот так вырастишь троих детей, ночей не спамши-себя не жалемши, и ни от кого помощи не жди. Даром, что позвала предательницу дочь на семейный суд с требованием подписания бракоразводного протокола, порванного в итоге Джиханом.
А вообще, надо сказать, что зря они всей семьёй горевали по поводу избранника Наре в мужья. С тех пор, как она вышла за Шахина и поселилась в особняке желтозубого лиходея, у Джихо есть бесплатный агент-информатор в стане врага. Но об этом позже.
А пока Садакат так допекла всех своими цирковыми представлениями подле кровати старшего сына, демонстративным выбрасыванием вещей Альи, сопровождаемым проклятиями, попытками затащить Дениза в переоборудованную под палату интенсивной терапии комнату с живым мертвецом, что Джихан со всей своей маленькой семьей рванул на морскую прогулку - подальше от истерик матери.
Там капитан судна поведал маленькому Джиханчику красивую легенду о двух очень разных по характеру реках, которые, как ни разбегаются в разные стороны, все-равно снова сходятся, обогнув горы, потому что не могут друг без друга.
- Прямо как мама с папой! - воскликнул прозорливый пацан.
Во время прогулки по морю и трапезы на берегу, Джихан смотрел на супругу глазами побитой собаки и вопрошал: "А что если Боран тебя захочет, когда проснется?". Этим, естественно, дико забесил женщину. Она что, пироженка с кремом, что ее можно захотеть.
Алья сообщила полу-законному мужу, что кто бы там ее ни захотел, это его проблемы, а сердце уже отдано тому, кто так позорно трусит.
От глаз ребенка не ускользнуло царящее между родителями напряжение. Всю серию Дениз добивается, чтоб они стали как прежде. Ради этого включил барчука и потребовал от слуг сюрпризом накрыть папе с мамой романтический ужин на двоих при свечах.
Но как ни старалась челядь не засветиться перед лютой хозяйкой,, Садакат поймала Умю с элегантной супницей в руках и, обнаружив на живописной террасе верхнего этажа особняка роскошно оформленный стол, опрокинула его в тот момент, когда мальчишка счастливый вел родителей за руки навстречу подготовленному им сюрпризу.
Вот ей богу, язвы желудка в этой каменной обители зла никому не избежать.
А за пределами особняка Албора, по землям, отданным Шахину, Демир и Эджмель, втайне от хозяина пытаются перевезти замаскированные под чай наркотики. Вернее о перевозке Шахин знает, даже назначен её куратором. Но наивно полагает, что это хорошая, правильная контрабанда.
Добрый батя так любит своего отпрыска, что когда водитель фуры попал в больницу и координатор поставки покинул семейный ужин, дабы самому сесть за руль, при очевидном тому, кто маскировал порошок под коробки с чаем, риске для Шахина угодить в руки жандармов, даже не попытался остановить сына.
От неминуемого ареста, с последующим отбыванием срока за торговлю наркотой, долгоносика спасла жена, сердце которой почуяло беду.
Проводив мужа на работу с таким надрывом, с каким на фронт не провожали, Наре позвонила Кае и сообщила о вынужденной ротации кадров. Кая и Джихан не захотели подставлять двоюродного брата, а потому остановили фуру с запрещенкой до того, как она нарвалась на полицейскую засаду.
Пришлось вершить суд над скверными мафиозями собственными руками. Вызвав всех причастных, Джихан произнес пламенную речь, показав брату або зятю, что тот собственноручно вез по своей земле, и на глазах изумленной публики сжег товар, призванный было укрепить силу и мощь его противников.
Шахин взбеленился на папашу. А дедо,не желая потерять сына, будучи абсолютно уверенным в его недалекости, стал отнекиваться и строить из себя агнца невиновного.
И тут на помощь пришел компаньон. Демирка взял вину на себя, уверив всех собравшихся, что единолично подсунул порошок в невинную контрабанду.
Впервые за 33 серии глаза сурового, прошедшего крым, рим и медные трубы старика, хоть и буквально на полсекунды, потеплели от благодарности.
Но конечно же стиляга в цепочке поступил так не из благородства. Что и озвучил чуть позже в телефонном разговоре с требованием у Эджмеля возместить убытки.
А как же был хорош Демир в роли самопсихолога. В разговоре с женой он по полочкам разложил не только свои детские травмы, но и рецепт избавления от них. Этот вдохновенный спич надо слушать. Как собственно и все экспрессивные монологи, прозвучавшие в изумительно прекрасной 33-й серии.
Кая, после осмотра Зеррин, проникает в кабинет Альи, подсматривает в медкарту и почти осознает, что срок беременности с большой вероятностью указывает на его отцовство. А в течение получаса после этого на глазах ошарашенной Ипек и ошалевшего Демира происходит загадочное похищение его супруги.
Отчаявшийся мужчина звонит тестю. Ни у кого не возникает даже тени сомнений в том, что похитителем может быть не Кая - да и вправду, кому она нужна-то? Всем кагалом взбесившаяся шатия-братия мчится во дворец Садакатши.
- Леопольд Садакат, выходи! - воскликнул Эджмель, едва ступив на территорию каменного бастиона.
И знаете, друзья, Ленин на броневике на Финляндском вокзале в апреле 1917 года выглядел гораздо менее эффектно, чем возвышающаяся над оголтелой толпой Садакат.
- Я садакат Албора! Только я могу тут приказывать! - дала величественный отпор. Бедному старику ничего не осталось, как выхватить из-за пояса единственный аргумент, способный, угомонить воинственную королеву каменного замка.
А как мужественно подоспевший Джихан заслонил своей грудью пожилую, хоть и весьма бодрую, когда нужно творить всякие пакости, женщину.
- Или стреляй или не хватайся за пестик, - бесстрашно промолвил он.
Ручонка дедка задрожала, но тут послышались вопрошающие "Где моя жена?" вопли Демира и недоуменные вскрики Каи, вернувшегося из больницы с лекарствами для Борана. Однако, как не отнекивался бывший жены, опечаленный муж ему на всякий случай накостылял.
А главное, чуть опрометчиво не проболтался, кто настоящий отец ребенка похищенной Зеррин.
Кончилось тем, что Кая направил все силы на поиски всё еще возлюбленной двоюродной сестры, а Демир ради возвращения супруги в лоно семьи организовал собственные розыскные мероприятия, начав с допроса первого и, надо сказать, небезосновательно подозреваемого - папы Надима.
В то же время только что грозивший шайтану в юбке пистолетом, отец девушки беспомощно стучит кулаком по стене и рычит, как загнанный зверь, а сын утешает его уверениями, что обязательно найдет сестренку.
Пока сыновья героически спасают земли Албора от неправильной контрабанды и сбиваются с ног в поисках похищенной родственницы, их мать обвинившая невестку во всех смертных грехах, включая передачу части владений эджмелеву наследнику, шантажом и посулами, заставляет одну из медсестер Альи подстроить смерть её пациентки на операционном столе, дабы упечь ненавистную в тюрьму и избавиться от неё навсегда.
Финал серии заслуживает отдельного восторга. Вернувшись с операции к накрытому семейному столу, Алья еле стоит на ногах, вещая, что ей плохо. Садакатша не может скрыть самодовольной улыбки...
И тут врываются полицейские, чтобы арестовать...барабанная дробь... виновницу торжества.
Как же забавно было лицезреть меняющееся выражение лица злорадствующей бабки. Вот она - народная мудрость в действии: Не рой яму другому, сам в неё угодишь.
А мне остается еще раз отметить, что серия была великолепна. Каждое слово в ней, каждая фраза, что золото. Каждая притча в строку, а сюжетные повороты отражают вековую мудрость народов.