— Может, хватит мучиться?
Олег стоял у окна спиной. Наталья замерла с кружкой. Чай обжигал ладони, но она не чувствовала.
— О чем ты?
— О детях. Может, примем, что не судьба.
Восемь лет. Восемь лет они пытались. Клиники, анализы, процедуры. Деньги, нервы, надежда. И вот — «не судьба».
— Ты серьезно?
Олег обернулся. Лицо усталое, но спокойное. Слишком спокойное.
— Наташ, мы столько потратили. Может, пора остановиться?
Она поставила кружку на стол. Руки дрожали.
— Мы собирались попробовать еще раз. Врач сказала...
— Врач сказала много чего. Результата нет.
Наталья прислонилась к столешнице. Март 2024. За окном таял снег. Через месяц ей исполнится тридцать три.
— Ты обещал.
— Обещал что? Разориться?
— Быть со мной до конца!
Олег провел рукой по лицу.
— Я с тобой. Просто... может, усыновим? Или без детей проживем.
«Без детей». Она мечтала о ребенке с шестнадцати. Придумывала имена, планировала комнату. Вышла замуж в двадцать четыре именно за Олега — серьезный, надежный, хотел семью.
Первый год ждали. Второй начали проверяться. Третий — лечиться. С каждым годом надежды меньше, процедур больше.
— Олег, одна попытка. Последняя.
— Наташа...
— ОДНА! Я не прошу миллион! Восемьдесят тысяч! У нас есть!
Он отвернулся к окну.
— Подумаю.
Через три дня Олег объявил:
— Едем к моим. На выходные.
Родители Олега жили в Ярославле. Мать — заведующая библиотекой, отец — пенсионер. Тихие, правильные люди. Всегда поддерживали.
Приехали в пятницу вечером. Накрыт стол, пироги. Мать Олега, Людмила Васильевна, обняла Наталью.
— Похудела, доченька. Ешь плохо?
— Работа, — Наталья улыбнулась.
За столом говорили о погоде, ремонте, соседях. Олег молчал. После ужина отец ушел смотреть телевизор. Людмила Васильевна налила чай.
— Наташенька, я хотела поговорить.
Олег напрягся.
— Мам, не надо.
— Надо, Олег. Наташа должна знать.
Наталья посмотрела на них.
— Знать что?
Людмила Васильевна взяла ее руку.
— Милая, ты столько мучаешься. Процедуры, врачи. Я не могу больше молчать.
— Мама! — Олег встал.
— Сядь! — голос Людмилы Васильевны был жестким. Олег сел.
Она повернулась к Наталье.
— Олегу восемь лет было. Заболел. Паротит, осложнение. Врачи сразу сказали — бесплодие возможно. Подростком проверили. Диагноз подтвердился.
Мир накренился. Наталья слышала слова, но они не складывались.
— Что?
— Олег не может иметь детей. С четырнадцати лет знает.
Наталья посмотрела на мужа. Он сидел, опустив голову.
— Это правда?
Молчание.
— ОЛЕГ!
— Правда, — он не поднимал глаз.
Восемь лет. Клиники. Анализы. Процедуры. Гормоны, уколы, надежды. Деньги. Нервы. Слезы.
Все это время он знал.
— Ты... ты молчал?
— Думал, вдруг получится. Медицина же развивается...
— ВДРУГ?! Ты НАДЕЯЛСЯ?!
Наталья вскочила. Стул упал.
— Ты смотрел, как я плачу после каждой неудачи! Как колю себе гормоны! Как врачи меня проверяют!
— Я не хотел терять тебя!
— ТЕРЯТЬ?!
Людмила Васильевна тихо встала, вышла. Они остались одни.
— Я боялся. Понимал, если скажу — уйдешь. Ребенок для тебя важнее...
— Важнее ЧЕМ?! Чем ложь?! Восемь лет ты лгал!
— Не лгал! Просто не говорил!
Наталья схватила сумку. Руки тряслись так, что молния не застегивалась.
— Я уезжаю.
— Наташ, подожди...
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!
Она выбежала в прихожую. Олег догнал у двери.
— Давай обсудим! Спокойно!
— Спокойно? — Наталья обернулась. — Ты обсуждал со мной, когда молчал? Когда смотрел, как я виню себя?
— Я люблю тебя!
— Любишь? — она засмеялась. Страшно, истерично. — Любовь — это правда! А ты... ты просто трус!
Хлопнула дверь. Наталья побежала к остановке. Слезы мешали видеть дорогу.
Автобус пришел через двадцать минут. Она села у окна, обхватив сумку. За стеклом мелькали фонари.
Домой вернулась ночью. Квартира темная, пустая. Наталья включила свет, села на диван.
Восемь лет.
Она вспомнила первую консультацию. Врач сказала: «Начнем с анализов». Олег сидел рядом, держал руку. Серьезный, поддерживающий. Она думала — как ей повезло с мужем.
Первая неудачная попытка. Наталья рыдала в ванной. Олег стучал в дверь: «Выйди, пожалуйста». Она открыла, он обнял. «Все получится. Попробуем еще».
Вторая. Третья. Четвертая. Деньги таяли. Надежда — тоже. Но Олег держался. «Не сдавайся».
А он знал.
Всегда знал.
Телефон разрывался. Олег. Людмила Васильевна. Олег. Мать. Олег.
Наталья отключила звук.
Утром позвонила на работу. Попросила неделю. Директор не задавала вопросов — голос Натальи говорил сам за себя.
Через три дня приехала мать. Мария Ивановна, шестьдесят один год, пенсионерка-учительница. Строгая, немногословная.
— Рассказывай.
Наталья рассказала. Мать слушала молча. В конце сказала:
— Подлец.
Больше не комментировала. Готовила, убирала, сидела рядом. Присутствия хватало.
Олег приехал через неделю. Позвонил в дверь. Мария Ивановна открыла.
— Здравствуйте.
— Мне нужно поговорить с Наташей.
— Она не хочет.
— Пожалуйста. Пять минут.
Мария Ивановна посмотрела на дочь. Наталья кивнула. Мать ушла на кухню, дверь оставила приоткрытой.
Олег сел напротив. Исхудал, глаза красные.
— Прости.
Наталья молчала.
— Я понимаю — подло. Но я правда боялся. Думал, скажу — бросишь. А ты... ты моя жизнь.
— Твоя жизнь, — Наталья усмехнулась. — А моя? Восемь лет ты смотрел, как я разрушаю здоровье. Как плачу. Как врачи говорят: «У вас все в норме, непонятно, почему не получается».
— Я надеялся...
— На ЧТО?! На чудо?!
— Да! На чудо! Медицина же...
— Олег, — Наталья перебила. — Ты не надеялся. Ты просто не хотел брать ответственность.
Он замолчал.
— Мы могли усыновить, — продолжила Наталья. — Сразу. Восемь лет назад. Могли жить без детей — я бы приняла, если бы ЗНАЛА. Но ты не дал мне права выбрать. Решил за меня. Манипулировал.
— Не манипулировал!
— Манипулировал. Каждый раз говорил: «Еще попытка». Зная, что бесполезно. Ты тратил МОИ годы. МОЕ здоровье. МОИ надежды.
Олег закрыл лицо руками.
— Что мне делать?
— Уходи.
— Наташ...
— Я сказала. Уходи.
Он встал, дошел до двери. Обернулся.
— Я исправлюсь. Пойдем к психологу. Разберемся.
Наталья посмотрела на него ровно.
— Нет. Уходи. И документы на развод подпиши.
Олег вышел. Дверь закрылась тихо.
Через месяц Наталья подала заявление. Раздел имущества прошел быстро — квартира куплена на ее деньги, на нее и оформлена. Олег съехал к родителям.
Суд назначили на май. Олег пришел с адвокатом, просил время «обдумать». Судья отказала — основания веские, Наталья непреклонна.
— Развод оформлен.
Наталья вышла из зала. На улице светило солнце. Май 2024.
Она достала телефон, набрала Ирину — коллега, подруга пять лет.
— Ир, свободна?
— Всегда для тебя.
— Встретимся? Отмечу.
— Что?
— Свободу.
Вечером сидели в кафе на Волжской набережной. Ирина заказала шампанское.
— За тебя.
— За меня, — Наталья улыбнулась.
Впервые за два месяца улыбка была настоящей.
— Планы? — спросила Ирина.
Наталья посмотрела на реку. Солнце садилось, окрашивая воду в золото.
— Жить. Работать. Может, правда усыновлю. Одна. Или не усыновлю. Посмотрю.
— Точно справишься?
— Справлюсь. Восемь лет справлялась с обманом. Теперь справлюсь с правдой.
Ирина подняла бокал.
— Ты сильная.
— Стала.
Они выпили. Наталья откинулась на спинку стула. Легко. Впервые за годы — легко.
Олег звонил еще месяц. Наталья не брала трубку. Потом звонки прекратились.
Через полгода мать спросила:
— Жалеешь?
— О чем?
— О разводе.
Наталья подумала.
— Нет. Жалею о восьми годах. Но не о разводе.
— Правильно.
Мария Ивановна налила чай, села напротив.
— Знаешь, я сначала злилась. На него, на ситуацию. Потом поняла — ты молодец.
— Почему?
— Выбрала себя. Не простила ради «семьи». Не поверила в «исправлюсь». Выбрала правду.
Наталья обняла мать. Крепко, долго.
— Спасибо. За то, что приехала.
— Я всегда приеду.
Ноябрь 2024. Наталья сидела в офисе, разбирала документы. За окном шел снег. Телефон завибрировал — сообщение от Ирины:
«Слышала? Олег женился. На какой-то девушке из Москвы. Говорят, богатая. Без детей тоже».
Наталья прочитала, отложила телефон. Странно. Не больно. Не обидно. Просто... никак.
Она посмотрела на фото на столе. Она с матерью. Лето, дача, цветы. Наталья улыбается. Настоящая улыбка.
Подумала: у нее теперь своя жизнь. Без лжи. Без пустых надежд. Без чужих решений.
Только она. Её выбор. Её правда.
И этого хватало.