Одиночество – комфортное состояние. По крайней мере, на свете существуют люди, им хоть годы напролёт в стенах квартиры или камеры – всё одно хорошо. Только была бы пища для размышлений. И крепкий напиток, способный как опьянять с быстротой произнесения слова «быстро», так и раскрывать новые грани до селе неведомой стороны бытия. И лишь изредка с кем-нибудь пообщаться. Желательно с совершенной противоположностью, и по возрасту, и по отношению к жизни. Как это делала итальянка Голиарда Сапиенца. Слоняющаяся по квартире, вспоминающая неровную собственную историю, иногда что-то записывающая и всецело отдающаяся пустой тишине квартиры. Иногда отвечая на звонки подруги она возвращается в этот мир и то, только для вкрадчивого воровства каких-нибудь словоформ или выяснения совершенно странных вопросов. И за этими незначительными случайностями скрыта великая деятельность мыслителя.
О Галиарде Сапиенце мы знаем больше из её литературы, нежели достоверно подтверждённых фактов. Она была актрисой, судя по всему, страдала клептоманией, сидела за это и, по большей части тайком, писала главное своё произведение. Оно привлекло внимание много после её кончины и, кажется, в этом и заключается основное таинство всего наследия, что она произвела на свет при жизни, и которое стало изучаться и достигло уровня массовой популярности. В первую очередь это обстоятельство, вероятно, побудило итальянского демиурга Марио Мартоне раскрыть поэзию загадочного образа писательницы, добавив в первой половине ленты весомую долю псевдо-мистицизма, от чего картина смотрится больше тревожной суицидальной исповедью, нежели хотя бы отдалённо напоминающим биографию фильмом. Получается очень необычное, поначалу не складывающееся воедино, обрывистое полотно, в котором со временем начинает устраиваться порядок и мы к финалу чувствуем тот привкус удовлетворения, который приходит не сразу, но свойственный благородному продукту.
Режиссёр Мартоне выбирает вовсе не очевидную стилистику повествования, даже для нестандартных биопиков это выглядит чересчур отдалённо от жизни, и выражает в основном внутреннее состояние женщины. Это конечно не артхаус, где визуальная часть преобладает над всем остальным, однако в первую очередь кино являет собой атмосферное явление, призванное сначала создать и передать настроение, процесс работы над книгой, а уже потом какие-то бытовые вещи, важные, но тут максимально отдаляемые на третий план. В этом смысле сцены с обнажённой артисткой Валерией Галино, пусть и выглядят некой эксплуатацией именно её тела, возможно некоторым даже покажутся сублимацией автора, тем не менее, они демонстрируют беззащитность, неприкрытость и безвольное согласие героини стать поглощённой тем течением окружающего мира, которое с лёгкостью проглатывает её, и которому она вовсе не противится. Это как с суицидально настроенным дрессировщиком, зашедшим в клетку ко льву и всем кажется, что сожравший его хищник, хоть и дикий, но он виновен, а не самоубийца.
Галиарда принимает всякое положение, в какое бы не поставила её судьба. Она в поиске, невзирая на определённые трудности, возникающие попутно к достижению цели. Она, цель, для героини не в том, чтобы опубликовать книгу, уж тем более не в популярности романа. Она мыслит, этот процесс занимает её полностью, всецело. И если бы не потребность в новых чувствах, только они, в новых впечатлениях, а это всегда необходимо, если бы опыта и знаний было больше, женщина никогда не стала шататься по улицам, кафе и парфюмерным магазинам, открытым бывшими сокармерницами, Ей было бы достаточно того неба, что глядит на неё, лежащую на стволе векового дерева и того единственного, правящего её рукописи.
Фуори достаточно тревожное кино, от него становится беспокойно. Оно некомфортно. Здесь нет каких-то психологических моментов, способных взбудоражить определённые эмоции. Это тягучий процесс гомеопатического свойства. Не каждому зрителю он придётся по вкусу. Это как с вином или мидиями. Однако даже в нелюбви к предмету надо разобраться. И для этого необходима образованность или, по крайней мере, насмотренность. И если выпадет настроение физического безделья и при этом охота разбирать слова на атомы - фильм может прийти на помощь. Новых знаний можно будет открыть чуть, зато отвлечься от праздного страдания уж точно получится.