Портал материализовался не как обычно — вместо привычного яркого света он представлял собой абсолютную тьму, которая не просто поглощала свет, но и отрицала само его существование. Элара почувствовала, как Посох Гармонии в её руках затрепетал от беспокойства, словно древняя магия сопротивлялась приближению к этому месту.
— Готовы? — спросила она, хотя сама не была уверена в ответе.
Команда кивнула, и они шагнули через границу между мирами. То, что их встретило по ту сторону, нельзя было назвать миром в привычном понимании. Это было пространство между существованием и небытием, где сама реальность казалась неуверенной в собственном праве на существование.
Сердце Пустоты простиралось во все стороны как бесконечная серая равнина, где материя и энергия постепенно растворялись в ничто. Под ногами не было твёрдой почвы — только странное серое марево, которое то поддерживало их вес, то готово было поглотить без следа. Небо над головой представляло собой не тьму и не свет, а именно отсутствие — отсутствие цвета, звука, даже самой концепции "неба".
— Боги... — прошептала Лунара, и её слова тут же начали растворяться в воздухе, словно сама реальность отказывалась их признавать. — Здесь действительно пусто. Не просто пусто — здесь живёт отрицание самого существования.
Торн попытался сделать шаг вперёд, но движение далось ему с огромным трудом. Каждый шаг требовал сознательного усилия воли, словно само пространство сопротивлялось любому проявлению активности.
— Это хуже, чем я ожидал, — сказал он, тяжело дыша. — Здесь даже дышать — акт сопротивления этому месту.
Кира попыталась активировать свои способности хакера реальности, но коды не отвечали. Её обычно безотказные алгоритмы рассыпались, едва успев сформироваться. В мире, который отрицал само существование информации, её навыки были не просто бесполезными — они были невозможными.
— Я не могу получить доступ к базовым структурам реальности, — сказала она, голос её дрожал от непривычного бессилия. — Здесь нет данных для обработки. Нет ничего, что можно было бы взломать или переписать.
Зефир, обычно излучавший оптимизм и энергию, почувствовал, как его естественная жизнерадостность начинает угасать под давлением окружающей пустоты. Его магия вдохновения, которая всегда помогала другим находить в себе лучшее, здесь натыкалась на абсолютное отрицание всего позитивного.
— Я пытаюсь найти что-то хорошее в этом месте, — сказал он, его обычно бодрый голос звучал подавленно. — Но здесь... здесь даже надежда кажется оскорблением.
Элара сжала Посох Гармонии обеими руками, пытаясь найти опору в его древней силе. Но даже посох, который раньше светился ровным, уверенным светом, здесь едва мерцал, словно сомневался в собственном праве существовать.
— Не сдавайтесь, — сказала она, скорее убеждая себя, чем остальных. — Мы прошли через одиннадцать миров. Каждый из них казался невозможным, но мы нашли способ помочь их жителям. И здесь найдём.
Вдали, словно мираж в пустыне — только наоборот, мираж отсутствия в море небытия — появились очертания чего-то, что можно было бы назвать строениями. Но это были не обычные здания, а их отрицание. Дома, которые когда-то могли существовать, теперь теплились призрачными контурами, напоминая о том, что могло бы быть, но было сознательно отвергнуто.
— Кто-то идёт, — тихо сказала Астра, указывая вперёд.
Действительно, к ним приближались фигуры. Первые обитатели этого не-мира двигались медленно, словно каждый шаг давался им с огромным трудом. Они были одеты в рясы цвета забвения — не чёрные, не белые, а именно серые, цвета отречения от всех цветов. Их лица скрывались под глубокими капюшонами, но то, что можно было разглядеть, заставляло сердце сжиматься от жалости.
Это были глаза — или то, что когда-то было глазами. Пустые орбиты, которые не просто не видели света, но активно отрицали саму возможность зрения. В них отражалась не тьма, а именно отсутствие — отсутствие света, надежды, самой воли к существованию.
Фигуры остановились на некотором расстоянии от команды и замерли. Когда они заговорили, их голос не принадлежал никому конкретно — он словно рождался из самой пустоты, эхом отчаяния в бесконечном колодце небытия.
— Зачем вы пришли в место, где ничего не должно быть? — спросили они, и в их словах не было любопытства, гнева или даже раздражения. Только усталое недоумение. — Здесь нет того, что вы ищете. Здесь нет ничего. Здесь быть ничего не должно.
Торн попытался подойти ближе, но каждый его шаг замедлялся, словно сама реальность сопротивлялась его движению. Воздух становился вязким, пространство — неподатливым, а время — тягучим.
— Мы пришли, чтобы помочь, — сказал он, с трудом выдавливая из себя слова. — Чтобы объединить все миры против общей угрозы. Пожиратели Миров...
— Помочь? — перебила его одна из фигур, чуть выше остальных. Её голос звучал как эхо давно забытой боли. — Помощь — это действие. Действие — это утверждение существования. Существование — источник всех страданий. Мы отреклись от иллюзии бытия. Нам не нужна ваша помощь, потому что нам ничего не нужно. Потребность — это привязанность, а привязанность — путь к боли.
Лунара почувствовала, как её магия света колеблется под воздействием окружающего отрицания. Её заклинания, обычно сияющие яркими звёздами, здесь едва теплились тусклыми огоньками.
— Но вы же говорите с нами, — сказала она, пытаясь найти логическую брешь в их философии. — Значит, вы всё-таки существуете. Вы думаете, чувствуете...
— Это лишь инерция бытия, — ответила высокая фигура, и в её голосе прозвучала бесконечная печаль. — Последние отголоски иллюзии, которую мы постепенно изживаем. Мы как раненые, которые ещё дышат, но уже готовятся к освобождению от боли дыхания. Скоро и это пройдёт. Скоро мы достигнем истинного покоя — полного отсутствия всего.
Кира попыталась понять логику их рассуждений, найти в них ошибку или противоречие, которое можно было бы использовать. Но чем больше она думала, тем больше понимала ужасающую последовательность их философии.
— Вы говорите об отсутствии страданий, — сказала она медленно. — Но разве отсутствие всего — это не страдание само по себе? Разве лишение себя всех возможностей радости не хуже любой боли?
Фигуры повернулись к ней, и движение это было полно такой усталости, что у Астры на глазах выступили слёзы.
— Дитя логики, — сказали они. — Ты пытаешься найти изъян в совершенной системе. Да, мы страдаем. Но наше страдание имеет смысл — оно ведёт к освобождению от страдания. Радость же — всегда временна, всегда обречена на конец. Лучше никогда не испытывать её, чем потерять.
Зефир почувствовал, как что-то надламывается в его душе. Его магия вдохновения, которая всегда помогала находить в людях искру надежды, здесь натыкалась на стену абсолютного отчаяния.
— Как же вы живёте? — спросил он тихо. — Как можете существовать, отрицая саму жизнь?
— Мы не живём, — ответили фигуры хором. — Мы готовимся к истинному освобождению — полному растворению в небытии. Каждый день мы отрекаемся от ещё одной привязанности, от ещё одного желания, от ещё одной иллюзии важности нашего существования.
Элара сделала шаг вперёд, и Посох Гармонии в её руках затрепетал тревожным, неуверенным светом. Она чувствовала, как древняя магия посоха борется с окружающим отрицанием, пытаясь найти хоть какую-то гармонию в этом месте абсолютного дисбаланса.
— А что, если вы ошибаетесь? — спросила она тихо, и её голос прорезал серую мглу как нож. — Что, если источник страданий не в существовании как таковом, а в отрицании связей, любви, смысла? Что, если, убегая от боли, вы лишили себя всего, что делает эту боль терпимой?
Впервые фигуры отреагировали не словами, а движением — лёгким, едва заметным колебанием, словно подземный толчок прошёл через основания их убеждений.
— Связи... — медленно произнесла высокая фигура. — Связи порождают боль расставания. Чем сильнее любишь, тем больнее терять. Любовь ведёт к ревности, к страху потери, к отчаянию расставания. Смысл... смысл ведёт к разочарованию, когда понимаешь, что выбрал неверный путь, что потратил жизнь впустую.
— Но без связей нет поддержки в трудные времена, — возразила Элара. — Без любви нет тепла, которое помогает пережить боль. Без смысла нет цели, ради которой стоит терпеть страдания.
— Лучше ничего не иметь, чем терять, — сказали фигуры, но в их голосе появилась едва заметная неуверенность.
— Но вы уже потеряли всё, — сказала Элара, и в её словах звучала искренняя боль за этих несчастных. — И от этого стали более несчастными, чем любой из тех, кто рискует любить и терять, надеяться и разочаровываться.
В ответ раздался звук, который нельзя было назвать смехом — скорее, это был вздох вечности, последний выдох умирающей надежды:
— Мы знаем, что наш путь труден, — сказали они. — Но он ведёт к цели. Скоро придёт Вестник Небытия. Он объяснит вам всю бессмысленность вашего путешествия, всю тщетность ваших попыток помочь. Он покажет вам истину, которую мы познали — что единственная мудрость заключается в отречении от самой мудрости.
И действительно, в глубине серого марева начала формироваться фигура — более чёткая, чем все остальные, но в то же время ещё более пустая. Более реальная, но и более нереальная одновременно. Это был кто-то, кто довёл философию отрицания до абсолютного совершенства, кто превратил отчаяние в искусство, а безнадёжность — в религию.
— Он идёт, — прошептали фигуры с чем-то, что можно было бы назвать благоговением, если бы они не отреклись от всех эмоций. — Тот, кто показал нам путь к истинному освобождению. Тот, кто научил нас не бояться небытия, но стремиться к нему.
Команда приготовилась к встрече с самым сложным противником из всех, с кем им приходилось сталкиваться — с воплощением философии абсолютного отрицания, с существом, которое превратило отчаяние в мировоззрение.
Краткий пересказ предыдущей главы:
В предыдущей главе Элара показала хранителям Библиотеки зеркальные экраны, демонстрирующие страдания в других мирах, которые можно облегчить с помощью их знаний. Хранители поняли, что их бездействие приносит больше вреда, чем любые возможные ошибки от попыток помочь. Пожиратели Миров пытались удержать их в состоянии пассивности, но потерпели неудачу перед лицом пробудившегося сострадания.
В главе "Философия пустоты" состоится встреча с Вестником Небытия — воплощением абсолютного отрицания существования. Элара и её команда столкнутся с самыми сложными философскими вопросами: имеет ли смысл жизнь, если она приносит страдания? Астра найдёт неожиданный ключ к пониманию природы отчаяния.
Новичок в истории? Начните чтение с первой главы о удивительном мире, где магия и мудрость идут рука об руку! Ваши лайки и комментарии помогают истории жить и развиваться!
Продолжение следует...