Уже который год вокруг Аллы Борисовны не стихает шёпот. Кто-то восхищается, кто-то морщится, кто-то пожимает плечами. Откуда, спрашивают, пожилой женщины вдруг появились двое малышей — Лиза и Гарри? Неужели сама родила? А может, чудо медицины?
Да что там чудо! Настоящая сенсация! Но знаете, я не из тех, кто судит. Я из тех, кто помнит, как плакала под «Любовь, похожая на сон», а потом шла на кухню варить кофе и думала: вот бы хоть наполовину иметь такую смелость жить, как у этой женщины.
Только одно меня всегда коробило. Почему вокруг её материнства столько тумана? Почему ни одна история не звучит до конца честно?
Суррогатное материнство: секрет Полишинеля
Вопрос наличия суррогатной матери давно не обсуждается. Это уже как факт, который просто оброс легендами. Всё слишком аккуратно, слишком глянцево, слишком по-голливудски.
Позже по стопам Аллы Борисовны пошли и другие: Филипп Киркоров, Сергей Лазарев. Тоже с детьми, тоже без жён, тоже с улыбками на обложках. И знаете, общество к этому привыкло. Мужчинам можно. Мужчинам всегда можно.
А вот женщина, особенно если ей за шестьдесят, — это уже скандал.
«Старушка с коляской! Да куда ей?» — шипят за спиной.
Помню, как моя подруга Лена, ей тогда было сорок девять, решилась на ЭКО. И знаете, сколько насмешек она услышала? А ведь ей просто хотелось любви. Маленькой ручки в своей ладони. Не амбиций, не пиара, а тихого домашнего счастья.
Так почему же мы считаем, что Алла Борисовна не могла хотеть того же?
От роскоши к страху: замок и план спасения
Всё бы ничего, но жизнь любит подбрасывать иронию.
Тот самый замок в деревне Грязь, который стал символом богатства и власти Примадонны, сегодня превращается в обузу. Огромное строение, похожее скорее на музей, чем на дом, висит на рынке уже два года. Покупателей нет.
А ведь это целая история. Дом, в котором звенела музыка, бегали дети, собирались звёзды... А теперь тишина, тревожная и густая, как пыль на старом рояле.
По слухам, Алла и Максим решили переоформить замок на детей. Дарственная, страховка, хитроумная юридическая комбинация. Всё, чтобы сохранить имущество в семье. Чтобы, не дай бог, не отобрали.
Но бывший депутат Роман Худяков видит это иначе. Он заявил:
«Старушка будет доживать одна. Галкин будет воспитывать детей, а Пугачёва им не мама, а бабушка. Никто даже не рассматривает версию с её яйцеклетками. В то время таких технологий просто не существовало».
Жёстко? Да. Но, увы, правдиво звучит для тех, кто знает биологию, а не только легенды.
Правда ли, что «чудес не бывает»?
Когда Максиму Галкину* (тогда ещё не иноагенту) задали вопрос о детях, он расплылся в улыбке:
«Алла заморозила яйцеклетки одиннадцать лет назад, я и не знал! А потом призналась. Благодаря ей и врачам появились Лиза и Гарри».
Признаться, когда я впервые услышала это, мне стало неловко.
Не из-за него, а из-за неё. Потому что я женщина. И знаю, каково это, когда тебе за пятьдесят, и на тебя смотрят не как на личность, а как на биологический аппарат, который «уже не может».
Но врачи позже сказали своё слово: «Когда Пугачёва могла, таких технологий ещё не было». Вот тут-то и началась вторая волна слухов.
Тень суррогатной матери
Помните ту загадочную женщину — Елену Ширинину, которую в своё время представили как суррогатную мать детей Пугачёвой? Позже оказалось, что она вынашивала двойню, но не для Аллы и Максима.
Её имя облетело все телеканалы, её лицо показали миллионам. А потом просто забыли.
А она, как потом рассказала, девять лет жила в аду. Её оскорбляли, проклинали, обвиняли в выдумке. А ведь она просто случайная жертва телевизионной игры.
Вы когда-нибудь задумывались, сколько судеб рушат медийные сенсации? Сколько людей потом остаются один на один с клеймом?
Максим, к его чести, позже всё объяснил:
«Елена не имеет к нам никакого отношения. Прекратите её травить».
Поздно. Интернет не забывает.
Ксения Собчак и «гинекологический финал»
И вот недавно Ксения Собчак добавила масла в огонь. В своём YouTube-шоу она открыто сказала:
«Если женщина в шестьдесят говорит, что суррогатное материнство — да, но яйцеклетка моя, — это невозможно. Тогда таких технологий не было. Всё донорское, подобранное, совпадающее по чертам. Таких чудес нет».
И как-то уж слишком прямолинейно это прозвучало. Без лоска, без обиняков.
Репродуктологи, приглашённые в выпуск, кивнули. Сказали — да, подтверждаем. Значит, всё донорское.
Вы чувствуете, какой холод сквозит в этих словах? Как будто в один миг разрушили сказку, в которую так хотелось верить.
Пугачёва, Орбакайте и вечный вопрос: кто настоящая мама?
А теперь, внимание, апофеоз. После заявления Худякова и рассуждений Собчак, народ снова зашептался. Мол, а не Кристина ли Орбакайте настоящая мать Лизы и Гарри?
Бред? Возможно. Но, согласитесь, как удобно для сплетников: всё остаётся в семье, а кровь, что называется, своя.
Я не утверждаю ничего. Но когда смотришь на фотографии Лизы, иногда действительно видишь черты Кристины. Ту же линию губ, тот же взгляд. Может, совпадение. А может, судьба любит повторяться.
Позднее материнство: благословение или наказание?
Знаете, я всегда с осторожностью отношусь к фразе «позднее материнство». Как будто это диагноз, а не выбор. Как будто женщина после сорока должна уже только печь пироги и вязать.
Да, Алле было за шестьдесят. Да, биология беспощадна. Но скажите мне, что страшнее — родить ребёнка в молодости и не уметь его любить, или стать матерью в зрелости, с благодарностью и осознанием?
Кто решает, когда женщине «можно» быть мамой, а когда уже «поздно»? Интернет? Репродуктологи? Политики?
Мне 51, и я вижу это по себе. Душа-то не стареет. И если бы завтра судьба подарила мне ребёнка, я бы не раздумывала. Пусть хоть мир смеётся.
Замок, одиночество и вечная легенда
Говорят, Алла боится остаться одна. Что замок в Грязи стал для неё не домом, а крепостью. Стены там, как защита от тех, кто когда-то кричал ей «браво!», а теперь шепчет: «старушка».
Но, простите, какая же она старушка? Женщина, которая полвека несла на себе свет сцены, которая выворачивала душу наизнанку ради нас всех, не может быть просто «бабушкой».
Да, время неумолимо. Да, дети вырастут, возможно, далеко от неё. Но ведь каждая мать проходит через это. Просто у Аллы миллионы свидетелей её старости.
История позднего материнства Аллы Пугачёвой — это не про яйцеклетки и не про доноров. Это про то, как женщина хочет остаться нужной. Любимой. Живой.
Может, в этом и есть её тайна. Она не боится выглядеть смешной. Не боится быть «не как все». И, может быть, именно поэтому мы её и любим с гримом, с замком, с мифами, с вечным желанием быть рядом с жизнью.
А вы как думаете? Может ли женщина быть матерью не по крови, а по сердцу? Или для вас важно только то, что написано в медицинской карте? Ведь, в конце концов, неважно, кто подарил жизнь. Важно, кто её согревает.