Я всегда считала наш брак крепостью. Не той показной, про которую пишут в соцсетях, а настоящей — с толстыми стенами, надёжными затворами. Мы строили её десять лет. Камень за камнем. Доверие, уважение, общие победы и поражения. Двое детей. Совместные бессонные ночи у кроватки сначала Машеньки, потом Сашки. Ипотека, которую мы выплачивали вместе. Его карьера, которую я поддерживала, как могла. Мои мечты, которые он будто бы разделял.
А сегодня эта крепость рухнула. Не под натиском внешних бурь, а из-за предательства своего же командира. Из-за него. Из-за человека, которому я верила больше, чем себе.
Это случилось вчера. Он задержался на работе. Сказал, что срочный проект. Я, дура, даже не заподозрила ничего. Сварила его любимый борщ, уложила детей, ждала. В полвторого ночи он вернулся. Я услышала, как скрипнула дверь, и пошла встречать. Хотела помочь снять пальто, поцеловать, спросить, как день.
Он стоял в прихожей и не смотрел на меня.
— Лен, садись, — сказал он тихо. — Нам нужно поговорить.
И всё. Этих слов было достаточно. Я всё поняла. Руки похолодели, в ушах зазвенело. Я молча села на стул, ждала продолжения. Как приговорённая к смерти ждёт выстрела.
— У меня есть другая, — выпалил он. — Мы работаем вместе. Уже полгода.
Полгода. Шесть месяцев. Сто восемьдесят дней. Каждый день он целовал меня по утрам, звонил в обед, рассказывал, как соскучился. Каждый вечер ложился спать рядом. И все эти дни у него была другая.
Я не плакала. Не кричала. Во мне всё замерло. Я смотрела на его лицо — родное, любимое, каждую морщинку которого я знала — и не узнавала его.
— Почему? — смогла выдавить я.
Он развёл руками.
— Не знаю. Так получилось.
«Так получилось». Наш десятилетний брак, двое детей, общая жизнь — и всё это «так получилось». Словно он не сам принимал решения. Словно кто-то другой ходил на свидания, целовал её, лгал мне.
— Уходи, — прошептала я.
Он ушёл. Собрал вещи и ушёл. К ней. Я сидела на том же стуле в прихожей и смотрела в одну точку. Часы пробили четыре утра, потом пять, потом шесть. Дети проснулись, стали спрашивать, где папа. Я сказала, что он уехал в командировку. Солгала. Впервые за всю нашу совместную жизнь солгала детям.
Сегодня весь день я хожу по дому, как призрак. Мою посуду — руки дрожат. Пытаюсь работать — мысли путаются. Готовлю детям еду — слёзы капают в кастрюлю.
Самое страшное — это не боль. Боль придёт позже. Сейчас — пустота. Ощущение, что тебя предали свои. Что тот, кого ты считал своим самым близким человеком, на самом деле был врагом. Что вся твоя жизнь, всё, во что ты верила, — ложь.
Я смотрю на наши фотографии — вот мы на свадьбе, вот с первым ребёнком на руках, вот в путешествии. И на каждой — он смотрит на меня с любовью. Или это тоже была ложь? Может, всё это время он просто играл роль? А я, дура, верила.
Мне хочется кричать. Кричать так, чтобы стёкла треснули. Кричать от боли, от обиды, от унижения. Но я не могу. Дети спят. Придётся терпеть. Как всегда.
Я не знаю, что будет дальше. Как жить с этой дырой в груди. Как смотреть детям в глаза. Как вообще доверять кому-то после этого.
Он разбил не просто семью. Он разбил меня. И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь собрать эти осколки обратно.
*******************************
Прошла неделя. Семь дней ада. Дни сливаются в одно серое пятно. Я функционирую на автомате: подъём, завтрак, школа, работа, ужин, сон. Дети чувствуют что-то неладное, но молчат. Старшая Маша уже понимает слишком много для своих восьми лет. Видит мои заплаканные глаза, замечает, что я стала чаще обнимать их, как будто боюсь отпустить.
Сегодня раздался звонок. Его мама.
— Леночка, почему Володя не берёт трубку? Что-то случилось?
Приходится врать и ей. Говорю, что у него важный проект, он дневал и ночевал на работе. Голос дрожит, надеюсь, она не заметит. Как долго я ещё смогу носить эту маску?
Вечером, укладывая детей, Сашка обнял меня за шею и прошептал:
— Папа вернётся? Он же не навсегда уехал?
Сердце разрывается на части. Как ответить ему? Сказать правду? Разрушить его детский мир? Или продолжать лгать, оттягивая неизбежное?
После того как дети заснули, я захожу в нашу — вернее, уже мою — спальню. На тумбочке лежит его книга, которую он не дочитал. В шкафу висит его пиджак. Всё ещё пахнет его одеколоном. Я захожу в ванную — его бритва, его полотенце. Он повсюду. И в то же время его нет нигде.
Я открываю наш общий альбом в соцсети. Вот мы всего месяц назад отмечали годовщину свадьбы. Он дарил мне цветы, целовал, говорил красивые слова. И всё это было ложью? Неужели можно так искусно притворяться?
Бессонница становится моей спутницей. Ночи кажутся бесконечными. Я ворочаюсь, смотрю в потолок, перебираю в памяти все последние месяцы. Ищу признаки, которые пропустила. Его участившиеся «задержки на работе». Новый пароль на телефоне. Отсутствующий взгляд. Как я могла не заметить?
Сегодня я не выдержала и написала ему. Просто: «Почему?» Ответ пришёл через час: «Прости».
Одно слово. «Прости». Как будто этого достаточно. Как будто это может залатать дыру в моей душе.
Утром вижу в зеркале своё лицо. Запавшие глаза, бледная кожа. Я почти не ем. Не могу. Комок в горле не даёт ничего проглотить.
Маша сегодня спросила:
— Мама, а мы с Сашкой не виноваты, что папа уехал?
Этот вопрос добил меня окончательно. Я расплакалась прямо перед детьми. Обняла их и сквозь слёзы стала убеждать, что они ни в чём не виноваты. Что папа их любит. Хотя сама в этом уже не уверена.
Как можно любить своих детей и при этом разрушать их семью? Разве настоящий отец так поступит?
Иногда мне кажется, что я схожу с ума. То плачу, то злюсь, то впадаю в апатию. Сегодня разбила нашу общую кружку — ту, что мы купили в путешествии. Просто выпустила из рук, и она разлетелась на осколки. Стояла и смотрела на эти черепки, как на метафору нашей семьи.
Иногда в голову приходят дурацкие мысли. А что, если я сама во всём виновата? Недостаточно внимательная, неинтересная, перестала следить за собой? Может, я заслужила это?
Потом приходит осознание: нет. Никто не заслуживает такого предательства. Даже если в браке не всё идеально, есть миллион способов это исправить. Его поступок — самый трусливый и жестокий из них.
Сегодня встретила нашу общую знакомую. Спросила, как дела. Я улыбнулась и сказала, что всё хорошо. Продолжаю носить маску. Мир не должен знать, что я разбита. Что во мне осталась только пустота.
Вечером пришло сообщение от него: «Можно я завтра заеду, заберу остальные вещи?»
Вот и всё. Остальные вещи. Нашу жизнь вместе можно упаковать в несколько коробок.
Завтра мне придётся снова его увидеть. Не знаю, выдержу ли. Хочется кричать, бить его, высказать всю боль. Но я скорее всего просто молча дам ему собрать его вещи. Потому что кричать уже нет сил.
Я пишу эти строки в три часа ночи. Дети спят. В доме тихо. Только часы тикают, отсчитывая секунды моей новой жизни. Жизни, которой я не выбирала. Жизни, где я больше не жена. Где мои дети могут вырастут без отца.
Он отнял у меня не только мужа. Он отнял у меня веру в людей. Веру в любовь. Веру в справедливость.
Но я должна держаться. Ради детей. Они — единственное, что у меня осталось. Единственная причина вставать по утрам.
Когда-нибудь, может быть, эта боль утихнет. Когда-нибудь я снова научусь доверять. Но я никогда не забуду. Не прощу. Потому что некоторые раны не заживают. Они просто становятся частью тебя.
Подпишись, если понравился рассказ..