— Сколько можно! Опять твои тряпки на кухне валяются! — Катя швырнула на стол сумку и уставилась на захламленную столешницу.
Свекровь Валентина Петровна даже не обернулась, продолжая помешивать что-то в кастрюле.
— Я варенье варю. Потом уберу.
— «Потом»! Ты всегда «потом»! Уже третий день эти банки стоят, а мне на чём ужин готовить?
— Готовь на плите, места хватит, — спокойно отозвалась свекровь. — Не придирайся по мелочам.
Катя почувствовала, как внутри закипает злость. Она работала целый день, ехала в душном автобусе полтора часа, мечтала просто добраться до дома, переодеться и лечь. А тут — снова этот бардак.
— Мелочи? — голос её дрогнул. — Да у нас в квартире пройти невозможно! Куда ни посмотри — везде твои вещи!
В дверях появился муж Олег. Лицо у него было усталое, глаза красные.
— Чего орёте? Соседи жаловаться начнут.
— Тебе хоть что-нибудь в этом доме не нравится? — развернулась к нему Катя. — Или тебе всё равно, в каком свинарнике мы живём?
— Начинается, — Олег махнул рукой и направился к холодильнику. — Опять скандал на пустом месте.
— На пустом месте?! — Катя почувствовала, что вот-вот взорвётся. — Ты когда последний раз хоть что-то за собой убирал? Носки твои по всей квартире валяются, бутылки на балконе стоят с прошлого месяца!
— Я на работе пропадаю, — буркнул Олег, доставая пиво. — Мне некогда носки собирать.
— А мне, значит, есть?! Я тоже работаю, между прочим!
Валентина Петровна громко вздохнула.
— Вот не надо было в ипотеку влезать. Сказала же — живите с нами, места всем хватит. Нет, захотели отдельно. Теперь кредит душит, вот и нервы на пределе.
— Мама, не начинай, — предупреждающе сказал Олег.
— Что «не начинай»? Я же правду говорю! Платите сорок тысяч каждый месяц, а потом удивляетесь, что денег не хватает. Лучше бы ко мне переехали.
Катя развернулась и вышла в коридор. Дышать было нечем. Она оперлась о стену, закрыла глаза. Внутри всё сжалось в тугой комок. Хотелось плакать, кричать, убежать отсюда куда глаза глядят.
Их двухкомнатная квартира в новостройке на окраине города должна была стать осуществлением мечты. Три года назад, когда они с Олегом только поженились, он торжественно пообещал: «Будет у нас свой угол, без свекрови, без родственников». Они выбирали планировку, обсуждали ремонт, строили планы. Всё казалось таким простым и светлым.
Но жизнь внесла свои коррективы. Через полгода после покупки квартиры у Валентины Петровны умер муж. Она осталась одна в огромной трёшке на другом конце города. Первые месяцы справлялась, но потом начались проблемы. То давление скакнуло, то в квартире что-то прорвало, то просто страшно стало одной. Олег каждый день мотался к ней через весь город, Катя нервничала, что мужа вечно нет дома.
В итоге решили: пусть свекровь переедет к ним. Временно. «Пока не оклемается», — говорил Олег. Это было два года назад.
— Катюш, ты чего там?
В коридор выглянула подруга Люда. Она работала в соседнем офисе и часто заезжала в гости.
— Ты как? — спросила она, разглядывая лицо Кати. — Что-то ты бледная какая-то.
— Да так, с ума схожу, — Катя попыталась улыбнуться. — Надоело всё.
Люда кивнула на кухню, откуда доносились голоса свекрови и мужа.
— Опять ругань?
— Каждый день одно и то же. Я прихожу с работы, а тут... — Катя обвела рукой заваленный вещами коридор. — Не могу я так больше. Понимаешь? Физически не могу.
— Пошли ко мне, — решительно сказала Люда. — Переночуешь. Проветришься.
Они спустились в машину. Катя даже не предупредила мужа, что уходит. Пусть сам разбирается со своей матерью.
Квартира Люды встретила их тишиной и порядком. Светлые стены, минимум мебели, никаких лишних вещей. На полках аккуратно расставлены книги, на кухне сверкают чистые столешницы.
— Как же у тебя хорошо, — выдохнула Катя, опускаясь на диван.
— Просто я одна живу, — пожала плечами Люда. — Никто не мешает поддерживать порядок.
— Знаешь, раньше мне казалось, что это ерунда, — призналась Катя. — Ну подумаешь, бардак. Главное ведь не это, правда? Главное — отношения, любовь, понимание.
— И что теперь думаешь?
Катя задумалась.
— Теперь я понимаю, что это всё связано. Когда вокруг бардак, внутри тоже всё рушится. Я прихожу домой — и вместо того чтобы отдохнуть, сразу начинаю злиться. Везде всё валяется, грязь, хлам. Я смотрю на это — и мне противно. А потом злюсь на себя, что противно. Потом на Олега, что он не помогает. Потом на свекровь, что она устроила в нашей квартире склад своих вещей.
— Ты с ними говорила?
— Пыталась. Олег отмахивается: «Не придирайся». Свекровь обижается: «Я старая, больная, мне трудно». И получается, что я виновата. Что я какая-то зануда, которая цепляется к мелочам.
Люда налила чай, достала печенье.
— Слушай, а ты пробовала просто убрать за них?
— Каждый день! — Катя чуть не выплеснула чай. — Я убираю, а через час опять всё заваливается. Я одна не справляюсь. У меня работа тоже есть, между прочим.
— Не, ну я не про то, чтобы вечно за ними убирать. Я про другое. Знаешь, есть такая теория, что порядок в доме влияет на всё остальное. На отношения, на настроение, на здоровье даже.
— Ты про фэншуй?
— Не обязательно про него. Просто замечала: когда вокруг чисто, по-другому себя чувствуешь. Спокойнее. Увереннее. А когда бардак — как будто в голове туман.
Катя кивнула. Точно такое же ощущение было и у неё.
— Но что мне делать? Я уже устала бороться.
— А не борись. Просто начни с себя. Выдели свой уголок, сделай там идеальный порядок. И смотри, что будет.
Звучало странно, но Катя зацепилась за эту идею. Дома у неё действительно не было своего пространства. Комната была общей с Олегом. Свекровь занимала вторую комнату, но её вещи расползлись по всей квартире. Кухня тоже была общей территорией. Даже ванная была завалена косметикой свекрови, её лекарствами, какими-то баночками.
На следующий день Катя вернулась домой. Олег встретил её угрюмо.
— Где была?
— У Люды ночевала.
— Хорошо тебе, — буркнул он. — А я тут с матерью ругался из-за тебя.
— Из-за меня? — удивилась Катя. — Это почему же?
— Она говорит, что ты к ней цепляешься. Что она старая, а ты молодая, могла бы войти в положение.
Катя почувствовала, как злость снова поднимается волной, но сдержалась.
— Олег, нам надо поговорить.
— Не сейчас, — он махнул рукой. — Устал я. На работе проблемы, долги по кредиту висят, дома скандалы. Голова раскалывается.
— Как раз поэтому и надо поговорить, — настояла Катя.
Они сели на кухне. Валентина Петровна уехала на дачу к своей сестре, поэтому можно было говорить откровенно.
— Олег, я больше не могу так жить, — начала Катя. — И дело не только в твоей маме. Дело в нашей жизни вообще.
— Что ты имеешь в виду?
— Посмотри вокруг. Видишь, в каком состоянии наша квартира? Здесь же всё завалено! На балконе — куча барахла, которое мы собирались вывезти. В кладовке — вещи, которыми никто не пользуется. На кухне — посуда, которую мы купили три года назад и ни разу не достали. Везде хлам, грязь, беспорядок.
— Ну и что? — Олег недоуменно посмотрел на неё. — Живём же как-то.
— Вот именно — «как-то»! — Катя повысила голос, но тут же сдержалась. — Олег, я не хочу жить «как-то». Я хочу нормально жить. Приходить домой и радоваться. А не испытывать постоянный стресс.
— Так убери, если тебе надо.
— Я не могу убрать одна! Это же наш общий дом! Мне нужна твоя помощь!
Олег замолчал, разглядывая рисунок на клеёнке.
— Ладно, — наконец сказал он. — Что предлагаешь?
— Давай устроим большую уборку. Выкинем всё лишнее, наведём порядок. А потом будем поддерживать его вместе. Каждый отвечает за свои вещи. Договоримся о правилах. Например: пришёл с улицы — обувь на место, одежду в шкаф. Поел — сразу помыл посуду. Увидел мусор — выкинул, а не прошёл мимо.
— Это всё хорошо в теории, — скептически заметил Олег. — А на практике... Мама всё равно не будет это соблюдать.
— Тогда пусть она живёт по-своему в своей комнате. Но остальную квартиру мы держим в порядке. И она не имеет права раскидывать свои вещи везде.
Олег помолчал, потом кивнул.
— Попробуем.
Они начали с балкона. Первым делом вытащили оттуда всё содержимое и разделили на три кучи: выкинуть, отдать, оставить.
— Эту удочку зачем хранить? — спросила Катя. — Ты когда последний раз на рыбалку ездил?
— Лет пять назад, наверное, — признался Олег. — Но вдруг пригодится?
— «Вдруг» — это слово, из-за которого у нас всё захламлено. Давай честно: если ты пять лет этим не пользовался, значит, и дальше не будешь.
Олег вздохнул, но согласился. Удочка отправилась в кучу «отдать».
С каждой выброшенной вещью Кате становилось легче. Словно вместе со старым хламом уходило что-то тяжёлое, давящее.
— Знаешь, — сказала она, вытирая пыль с освободившейся полки, — мне кажется, что мы не только балкон чистим. Мы свою жизнь чистим.
— Философствуешь? — усмехнулся Олег, но в голосе его была не насмешка, а что-то тёплое.
— Нет, правда. Смотри: вот эти банки для консервации. Их нам твоя мама пять лет назад отдала. Мы ни разу ничего не консервировали. Но они стоят, занимают место, пылятся. И каждый раз, когда я их вижу, думаю: «Надо бы использовать». И это давит, понимаешь? Потому что понимаю, что не использую. Но и выкинуть жалко — вдруг пригодятся. Вот так с каждой вещью. А их сотни! И получается, что всё это давит на меня, создаёт ощущение, что я что-то не доделала, что-то недоделываю постоянно.
Олег задумался.
— Действительно. Я как-то об этом не думал. Но ты права. У меня тоже такое чувство было. Прихожу домой — и сразу напрягаюсь. Вроде бы должен расслабиться, а не могу. Думал, это из-за работы. А может, и правда из-за бардака?
Они работали до позднего вечера. К концу дня балкон преобразился. Осталось только самое необходимое: инструменты, коробка с ёлочными игрушками, зимние вещи. Всё остальное либо выкинули, либо раздали знакомым и соседям.
— Вау, — выдохнула Катя, оглядывая результат. — Не верится, что это наш балкон.
— Да, — Олег тоже разглядывал чистое пространство. — Прямо дышать легче стало.
Они стояли и смотрели на закат. Через чистые окна балкона свет ложился по-особенному, мягко и тепло.
— Знаешь, — сказал Олег, обнимая жену за плечи, — давно мы так не работали вместе. Хорошо было.
Катя прижалась к нему. Впервые за много месяцев она чувствовала что-то похожее на близость.
На следующий день они взялись за кухню. Разобрали шкафы, выкинули кучу просроченных продуктов, битую посуду, всякие баночки и скляночки, которыми никто не пользовался.
— Посмотри, — Катя показала Олегу упаковку какого-то экзотического чая. — Срок годности истёк два года назад. Зачем мы это храним?
— Понятия не имею, — развёл руками Олег.
Они работали слаженно, как команда. Олег мыл плитку, Катя протирала полки. Потом меняли ролями: Катя мыла полы, Олег разбирал антресоли.
К вечеру кухня сияла чистотой. Столешницы блестели, шкафы были аккуратно заполнены только нужными вещами, окна пропускали свет.
— Ты как будто помолодела, — заметил Олег, разглядывая жену. — Щёки розовые, глаза блестят.
— Правда? — Катя подошла к зеркалу. И действительно — лицо было другим. Уставшее выражение, которое поселилось там в последние годы, исчезло. Вместо него — что-то живое, яркое.
— Странно, — призналась она. — Вроде бы физически устала. Но на душе так легко.
— Это потому что мы это вместе делали, — сказал Олег. — Знаешь, когда мы только поженились, мы тоже вместе ремонт делали. Помнишь? Обои клеили, красили, полы стелили. Тогда у нас такое было ощущение, что мы строим что-то своё, общее.
— А потом это куда-то ушло, — грустно закончила Катя.
— Может, вернётся, — Олег поцеловал её в макушку. — Если постараемся.
Когда Валентина Петровна вернулась с дачи, она долго молча разглядывала изменения.
— Что это вы тут устроили? — наконец спросила она.
— Большую уборку, — ответила Катя. — Валентина Петровна, нам нужно поговорить.
Они сели в гостиной. Свекровь насторожилась.
— Что случилось?
— Мы хотим жить по-новому, — начала Катя, стараясь говорить спокойно. — С порядком, с чистотой. И нам нужна ваша помощь.
— Я же не мешаю вам, — обиженно сказала Валентина Петровна. — Живу тихо, стараюсь не попадаться под руку.
— Дело не в этом, — вступил Олег. — Мама, ты разбрасываешь свои вещи по всей квартире. Твои лекарства в ванной занимают всю полку. Твоя одежда висит в нашем коридоре. Твои кастрюли на кухне стоят везде.
— Так я же варенье варила для вас! — воскликнула свекровь. — Для внуков, когда будут! Чтобы было что на стол поставить!
— Мама, — Олег помолчал, подбирая слова. — Мы ценим твою заботу. Правда. Но нам нужно личное пространство. Давай договоримся так: твоя комната — твоя территория. Там ты можешь делать что хочешь. А остальная квартира — общая. И там мы поддерживаем порядок вместе. Ты согласна?
Валентина Петровна помолчала.
— А если мне на кухне что-то приготовить?
— Готовь, — кивнула Катя. — Но после приготовления, пожалуйста, убирай за собой. Помой посуду, протри плиту, убери продукты.
— Я и так всегда убираю, — начала возмущаться свекровь.
— Нет, — твёрдо сказал Олег. — Не убираешь. Мы нашли в холодильнике твоё варенье трёхнедельной давности. Оно уже покрылось плесенью.
— Ну забыла! Со мной такое бывает! Я же старая!
— Мама, — Олег взял её за руку. — Никто не обвиняет тебя. Просто давай жить так, чтобы всем было комфортно. Хорошо?
Первая неделя нового порядка далась нелегко. Валентина Петровна то и дело забывала об договорённостях. Её тапочки валялись в коридоре, кружка с недопитым чаем стояла на журнальном столике, баночка с кремом — на раковине в ванной.
Сначала Катя раздражалась и хотела устроить скандал. Но потом решила действовать по-другому. Она молча собирала вещи свекрови и относила ей в комнату.
— Валентина Петровна, это ваше, — спокойно говорила она.
— Ой, забыла, — отмахивалась свекровь.
— Пожалуйста, старайтесь не забывать, — так же спокойно отвечала Катя.
Постепенно свекровь стала следить за собой больше. Олег тоже взялся за себя. Теперь он складывал грязную одежду сразу в корзину, а не разбрасывал по комнате. Мыл за собой посуду. Протирал раковину после бритья.
— Знаешь, — признался он как-то вечером, — я раньше думал, что все эти «протри», «убери», «помой» — это ерунда. Мелочи какие-то. А оказалось, что если всё делать сразу, это вообще ни сил, ни времени не отнимает. Раковину протереть — десять секунд. Посуду помыть — пять минут. А потом не приходится разгребать завалы.
Катя улыбнулась. Она видела, как меняется их жизнь. И дело было не только в чистоте. Они стали больше разговаривать. Не ругаться, а именно разговаривать — о работе, планах, мечтах.
— Олег, а давай купим новые шторы, — предложила как-то Катя. — Эти уже старые, блёклые.
— Давай, — легко согласился он. — Выбирай какие хочешь.
Раньше такой разговор закончился бы ссорой: «Опять траты! И так денег нет!» Теперь Олег был спокоен и открыт.
Они поехали в магазин вместе. Выбирали долго, советовались, спорили, но без злости. В итоге купили красивые бежевые шторы с неброским рисунком.
— Как здорово стало, — выдохнула Катя, когда повесили их на окна. — Прямо совсем другая квартира.
— Да, — Олег обнял её. — Наконец-то похоже на дом.
К концу месяца квартира преобразилась. Чистота, порядок, каждая вещь на своём месте. Но главное — изменилась атмосфера. Исчезло напряжение, постоянная раздражённость. Катя заметила, что стала меньше уставать, лучше спать. А Олег перестал хмуриться и огрызаться по поводу и без.
Даже Валентина Петровна изменилась. Она стала спокойнее, мягче. Перестала критиковать невестку и устраивать сцены из-за мелочей.
— Знаете, — призналась она как-то за ужином, — мне тоже стало легче жить. Раньше я приходила на кухню — и не знала, куда сесть, что взять, где что лежит. Всё было завалено. А сейчас всё на местах, понятно. Даже готовить приятнее стало.
— Вот видите, — улыбнулась Катя. — А вы говорили, что порядок — это мелочи.
— Я не говорила, что мелочи, — возразила свекровь. — Я говорила, что мне трудно. Но теперь вижу — надо стараться. Ради себя самой.
Олег посмотрел на жену и мать и подумал о том, как много может изменить такая, казалось бы, простая вещь, как порядок в доме. Они не просто навели чистоту — они заново выстроили свои отношения. Научились договариваться, идти на уступки, работать вместе.
— Слушайте, — сказал он, — а давайте в следующие выходные на дачу съездим? Там тоже не мешало бы порядок навести.
— О боже, — простонала Катя. — Там же такой бардак! Я боюсь представить!
— Ничего, — Олег подмигнул ей. — Справимся. Вместе же.
Через полгода к ним в гости приехала Алёна, Катина сестра, которая жила в другом городе.
— Не может быть, — выдохнула она, переступая порог квартиры. — Это точно вы тут живёте?
— А кто же ещё? — рассмеялась Катя.
— Да я помню, какой тут раньше был бардак! — Алёна крутила головой, рассматривая комнаты. — Мама мне жаловалась, что у тебя к себе стыдно пригласить.
— Ну, мы поработали над этим, — скромно сказала Катя.
— Поработали? — Алёна присвистнула. — Это не просто поработали. Это же полное преображение! И главное, знаешь что самое удивительное? Вы сами другими стали. Катя, ты прям светишься! А раньше вечно хмурая ходила.
— Правда? — Катя засмеялась. — Может, и правда.
— Это потому что у нас теперь порядок не только в квартире, но и в жизни, — сказал Олег, входя в комнату. — Здравствуй, Алёна.
Они сидели на кухне, пили чай, и Катя рассказывала сестре о том, как всё изменилось.
— Знаешь, — говорила она, — я теперь по-другому к вещам отношусь. Раньше покупала всё подряд — вдруг пригодится. А теперь думаю: где это будет лежать? Как часто я это использую? Действительно ли это мне нужно?
— И что, помогает?
— Ещё как! У нас теперь денег больше остаётся. Потому что не тратим на всякую фигню. И долги по кредиту быстрее выплачиваем.
— Ничего себе. А я всегда думала, что порядок в доме — это просто про чистоту.
— Я тоже так думала, — кивнула Катя. — А оказалось, что это про всё. Про жизнь, про отношения, про настроение, про деньги даже.
— И про здоровье, — добавила Валентина Петровна, которая тоже сидела с ними. — У меня давление перестало скакать. Врач удивляется, спрашивает, что я такое делаю. А я и сама не знаю. Просто живу спокойнее стала.
— Это стресс ушёл, — объяснила Катя. — Когда вокруг бардак, это же постоянное напряжение. А когда чисто и красиво — расслабляешься.
Присоединяйтесь к нам!