Есть момент, когда выбор больше не твой. Когда события уже катят по инерции, и ты не можешь их остановить. Этот момент приходит раньше, чем ты думаешь.
*3 октября 2014 года*
Анна сидела в пустом офисе и смотрела на стопку расторгнутых контрактов. После эфира на Первом канале прошло три недели, но волна последствий все еще не утихала.
Дмитрий Волков расторг договор с Романом на следующий день после скандала. Звукозаписывающая компания заморозила выпуск нового альбома. Организаторы концертов один за другим отказывались от сотрудничества.
— Он неуправляем, — говорили они. — С ним нельзя работать.
— Он болен, — отвечала Анна. — Ему нужна помощь, а не осуждение.
— Тогда пусть лечится. А когда вылечится — поговорим.
Но Роман наотрез отказывался от лечения. После эфира он окончательно замкнулся в себе, почти не выходил из дома, не отвечал на звонки.
Анна была единственным человеком, которого он еще впускал к себе. И она видела, как он деградирует с каждым днем.
Звонок телефона прервал ее размышления.
— Анна Игоревна? Говорит Михаил, охранник. У нас тут проблема.
— Какая?
— К дому Романа Игоревича приехали судебные приставы. С ордером на арест имущества.
— За что?
— За долги. Говорят, он не платил налоги полгода.
Анна застонала. Она знала о финансовых проблемах, но думала, что бухгалтер все решит.
— Где Роман?
— Заперся в доме. Приставы требуют его присутствия.
— Еду.
Когда Анна приехала на дачу, у ворот стояли две машины судебных приставов. Мужчины в форме деловито составляли опись имущества.
— Вы представитель должника? — спросил старший пристав.
— Я его менеджер. В чем проблема?
— Долг по налогам составляет восемь миллионов рублей. Плюс пени и штрафы — итого двенадцать миллионов.
— Это какая-то ошибка.
— Никакой ошибки. Ваш подопечный полгода игнорировал требования налоговой.
Анна поняла — после разрыва с Еленой Роман забросил все дела. Не контролировал финансы, не отвечал на официальные письма, жил как в параллельной реальности.
— Он заплатит. Нужно только время.
— Времени не будет. Либо он погашает долг в течение суток, либо мы арестовываем недвижимость и счета.
— А где взять двенадцать миллионов за сутки?
— Это уже не наша проблема.
Анна прошла в дом. Роман сидел в гостиной и безучастно смотрел в окно, где работали приставы.
— Ром, ты в курсе, что происходит?
— Забирают дом, — равнодушно ответил он.
— Тебя это не волнует?
— А должно?
— Это твой дом!
— Дом — это просто здание. А здания можно заменить.
— Роман, очнись! У тебя серьезные проблемы!
Он посмотрел на нее:
— Более серьезные, чем те, что уже есть?
— Ты можешь остаться без средств к существованию.
— И что? Пойду работать дворником. Может, это честнее, чем быть артистом.
Анна села рядом с ним:
— Послушай, я могу занять денег. У меня есть знакомые...
— Не надо.
— Роман, это твоя жизнь!
— Моя жизнь закончилась в марте, когда Елена меня бросила. А сейчас просто убирают декорации.
— Ты говоришь как законченный депрессивный.
— Потому что я депрессивный. И законченный.
Анна посмотрела на него внимательно. За месяцы он сильно изменился — похудел, постарел, в глазах появилась та безнадежность, которую она помнила по последним фотографиям из оригинального времени.
— Роман, — сказала она осторожно, — ты когда-нибудь думал о самоубийстве?
Он не ответил сразу. Долго молчал, глядя в окно.
— Думал, — наконец признался.
— Часто?
— Каждый день.
— И что тебя останавливает?
— Трусость, наверное. Или привычка дышать.
Анна почувствовала холод в груди. Она знала, чем все закончится в оригинальном времени. И сейчас видела, что история повторяется с пугающей точностью.
— Роман, обещай мне что-нибудь.
— Что?
— Если тебе станет совсем плохо — позвони мне. В любое время дня и ночи.
— Зачем?
— Чтобы поговорить. Чтобы не оставаться одному с мыслями.
— Хорошо, — сказал он без энтузиазма.
В тот же день дом был арестован. Роману дали три дня на выезд. Он перебрался в свою московскую квартиру — единственную недвижимость, которая пока оставалась незамороженной.
Анна помогла ему собрать вещи. Роман брал только самое необходимое, как будто готовился не к переезду, а к исчезновению.
— Может, стоит обратиться к адвокату? — предложила она. — Попробовать обжаловать решение?
— Не стоит. Я действительно не платил налоги.
— Но можно договориться о рассрочке.
— Анна, зачем? Чтобы тянуть агонию?
— Чтобы дать себе шанс.
— На что?
— На возвращение. На восстановление карьеры.
Роман рассмеялся:
— После того эфира? Кто будет работать с психом?
— Ты не псих. Ты человек в кризисе.
— Это одно и то же.
Они ехали в московскую квартиру, и Анна думала о том, что время уходит. Каждый день Роман погружался все глубже в депрессию, все дальше отодвигался от реальности.
А в начале ноября случилось событие, которое окончательно добило его.
Анна зашла к нему с продуктами и застала его перед компьютером. На экране — сайт с новостями шоу-бизнеса.
— Что смотришь?
— Читаю о себе.
На сайте была статья под заголовком "Закат звезды: взлет и падение Романа Соколова". Подробный разбор его карьеры с акцентом на скандалы последних месяцев.
— "Некогда популярный певец окончательно потерял связь с реальностью", — читал вслух Роман. — "Алкоголизм, неадекватное поведение и финансовые проблемы сделали его персоной нон грата в шоу-бизнесе".
— Не читай это.
— А вот это интересно: "По мнению психологов, Соколов демонстрирует классические признаки нарциссического расстройства личности".
— Роман, выключи компьютер.
— "Его неспособность принять реальность после разрыва с актрисой Еленой Кариной превратилась в патологию".
— Достаточно!
Анна захлопнула ноутбук. Роман посмотрел на нее:
— Знаешь, что самое обидное? Они правы.
— Ни в чем они не правы.
— Во всем правы. Я действительно потерял связь с реальностью. Я действительно не смог принять разрыв. И я действительно псих.
— Ты не псих. Ты чувствительный человек, который переживает кризис.
— Чувствительный... — Роман усмехнулся. — Красивое слово для обозначения слабости.
— Чувствительность — это не слабость. Это дар.
— Проклятый дар.
Анна села рядом с ним:
— Роман, хочешь, я расскажу тебе историю?
— Какую?
— Про одного человека, который тоже считал свою чувствительность проклятием.
— И что с ним стало?
— Он понял, что чувствительность — это то, что делает его особенным. То, что позволяет ему создавать музыку, которая трогает сердца людей.
— Красивая сказка.
— Не сказка. Это история о тебе, только ты пока не понимаешь ее концовку.
— А какая концовка?
— Такая, какую ты выберешь.
Роман задумался:
— Аня, а что, если я уже выбрал?
— Что выбрал?
— Концовку.
Вопрос прозвучал так тихо и безнадежно, что Анна поняла — он говорит о самоубийстве.
— Роман, посмотри на меня.
Он поднял глаза.
— Обещай, что не сделаешь ничего глупого без разговора со мной.
— Зачем тебе такие проблемы?
— Потому что ты мне дорог.
— Даже сейчас? Когда я развалина?
— Особенно сейчас.
Роман неожиданно обнял ее:
— Спасибо, что веришь в меня больше, чем я сам.
— Всегда буду верить.
Но Анна знала — веры может быть недостаточно. История двигалась к своему трагическому финалу, и она чувствовала себя бессильной что-то изменить.
Оставалось все меньше времени. И все меньше надежды.
А в декабре случится событие, которое станет последним толчком к катастрофе. Анна это знала, но не могла предотвратить.
Судьба уже была написана. Оставалось только дождаться ее исполнения.