Концерт, где поёшь сквозь слёзы и боль, трогает людей сильнее, чем безупречный технически номер. Потому что люди узнают в нём себя.
*15 сентября 2014 года*
Анна проснулась от звонка телефона. На часах было пять утра, что обычно означало либо экстренную ситуацию, либо очень плохие новости.
— Анна Игоревна? — незнакомый мужской голос. — Говорит дежурный "Первого канала". У нас проблема с утренним эфиром.
— Какая проблема?
— Роман Игоревич должен был быть в студии час назад. Мы не можем его найти.
Анна села в кровати. Вчера Роман выглядел нормально, даже говорил, что рад возможности выступить в программе "Доброе утро". Это должно было стать его первым серьезным появлением после скандального концерта в Питере.
— Я его найду, — сказала она. — Дайте мне полчаса.
Анна набрала номер Романа — телефон был отключен. Позвонила охраннику на дачу — тот сказал, что Роман вчера не приезжал. Связалась с консьержем в его московской квартире — никого дома не было.
Где он мог быть?
И тут ее осенило. Клуб "Миксер" — место, куда Роман повадился ходить последние месяцы. Закрытое заведение для богатых, где можно было пить до утра, не опасаясь папарацци.
Она приехала туда в половине шестого. Клуб еще работал — из дверей доносилась музыка, изредка выходили подвыпившие посетители.
— Роман Соколов здесь? — спросила она у охранника.
— А вы кто?
— Его менеджер. Очень срочное дело.
Охранник покачал головой:
— Не могу сказать. Политика заведения.
— Слушайте, — Анна достала телефон, — сейчас я позвоню в полицию и скажу, что здесь торгуют наркотиками. Хотите проблем?
Угроза подействовала:
— Проходите. Он в VIP-зале.
Анна прошла через дымный зал, мимо столиков с остатками компаний, поднялась на второй этаж. В VIP-зоне было тише, но не менее мрачно.
Она нашла Романа в углу, за столиком с бутылкой виски. Он был не один — рядом сидела молодая девушка, лет двадцати, явно модель или актриса.
— Роман!
Он поднял голову. Глаза были мутными, речь — невнятной:
— О, Анечка! Познакомься — это Вика. Вика, это Анна — моя... как ее... совесть.
Девушка хихикнула. Анна поняла — она тоже пьяна.
— Роман, у тебя через час эфир на Первом канале.
— Какой эфир? — Он попытался сфокусировать взгляд.
— "Доброе утро". Ты забыл?
— А, это... — Роман махнул рукой. — Отмена.
— Нельзя отменить. Это прямой эфир, миллионы зрителей.
— Пусть смотрят мультики.
Анна посмотрела на него — небритый, в мятой рубашке, с красными глазами. В таком состоянии его нельзя было показывать на телевидении.
— Вика, — обратилась она к девушке, — можете оставить нас одних?
— А почему я должна? — нагло ответила та.
— Потому что это деловой разговор.
— Викуша, — вмешался Роман, — иди пока, я скоро.
Девушка неохотно ушла. Анна села напротив Романа.
— Что ты делаешь?
— Праздную.
— Что празднуешь?
— Освобождение.
— От чего?
— От иллюзий. От надежд. От всей этой херни, которую называют жизнью.
— Роман, через неделю ты должен лечь в клинику. Мы договорились.
— Я передумал.
— Что?
— Передумал лечиться. Мне и так хорошо.
Анна посмотрела на него внимательно. Что-то изменилось. Вчера он был подавлен, но еще боролся. А сейчас... сейчас он окончательно сдался.
— Что случилось? Что произошло со вчерашнего дня?
Роман усмехнулся:
— Ты хочешь знать? Хорошо, расскажу.
Он достал телефон и показал фотографию в интернете. Елена Карина в белом платье, рядом с ней — американский продюсер в смокинге.
— Она вышла замуж, — сказал Роман. — Вчера, в Лас-Вегасе. Красивая свадьба, дорогая. Все как надо.
Анна поняла — это и есть последняя капля. Пока Елена просто жила с другим мужчиной, Роман еще мог надеяться. Но свадьба перечеркнула все надежды окончательно.
— Роман, это не повод...
— Не повод для чего? Для того чтобы признать — я полный лопух?
— Для того чтобы губить себя.
— А я не гублю. Я принимаю реальность.
— Какую реальность?
— Что любовь — миф. Что люди используют друг друга. Что я был идиотом, который в это верил.
— И поэтому решил спиться?
— Поэтому решил жить так, как хочу. Без обязательств, без иллюзий.
— Это не жизнь. Это существование.
Роман налил еще виски:
— Может быть. Но зато честное.
Анна поняла — разговорами его не переубедить. Нужно было действовать.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда идем.
— Куда?
— На телевидение. Покажешь всей стране, что такое "честная жизнь".
— В смысле?
— Выйдешь в эфир пьяный. Расскажешь зрителям, как тебя предали, как ты страдаешь. Будешь честным до конца.
Роман посмотрел на нее с интересом:
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Раз уж ты выбрал саморазрушение, делай это публично.
— И что это даст?
— Ничего. Карьера закончится, репутация будет уничтожена, поклонники отвернутся. Но зато ты будешь честным.
Роман задумался. Анна видела — он представляет эту картину.
— Аня, ты пытаешься меня напугать?
— Я пытаюсь показать, к чему ведет твой выбор.
— А может, это и правильно? Может, пора показать людям правду?
— Какую правду? Что ты слабак, который не справился с трудностями?
— Что я человек. Живой человек с чувствами.
— Пьяный человек с чувствами. Это разные вещи.
Роман встал, пошатнувшись:
— Ладно. Поехали на телевидение. Посмотрим, что получится.
Анна испугалась. Она блефовала, но он принял блеф всерьез.
— Роман, подожди. Может, все-таки стоит...
— Нет. Ты права. Хватит лицемерить.
Они вышли из клуба. На улице было уже светло, начинался новый день. Роман пытался идти прямо, но его покачивало.
— Слушай, — сказала Анна, — а если мы сначала заедем к тебе? Ты приведешь себя в порядок, примешь душ...
— Зачем? Чтобы снова притворяться?
— Чтобы выглядеть достойно.
— Достойно... — Роман рассмеялся. — Знаешь, что достойно? Достойно быть собой.
Они сели в машину. Анна надеялась, что по дороге Роман передумает или отключится от алкоголя. Но он сидел с открытыми глазами и что-то бормотал под нос.
— О чем думаешь? — спросила она.
— О том, что скажу в эфире.
— И что скажешь?
— Правду. Что звезды — обычные люди. Что мы страдаем, ошибаемся, любим не тех. Что за блеском скрывается пустота.
— Роман, это может разрушить не только твою карьеру. Это может разрушить мечты твоих поклонников.
— А может, им пора проснуться от этих мечт?
— Мечты — это не плохо. Мечты дают надежду.
— Ложные мечты дают ложную надежду.
Анна поняла — остановить его не удастся. Но она могла попробовать последний аргумент.
— Роман, а помнишь, для чего ты начинал заниматься музыкой?
— Чтобы быть счастливым.
— И ты был счастлив. До встречи с Еленой.
— Был. Но это тоже была иллюзия.
— Почему иллюзия? Ты творил, люди любили твою музыку, ты приносил им радость.
— Я играл роль. Роль счастливого артиста.
— А если это была не роль? А если это был настоящий ты?
Роман задумался:
— Не знаю. Уже не помню, какой я настоящий.
— Тогда попробуй вспомнить.
— Как?
— Вернись к истокам. К тому моменту, когда ты впервые взял в руки гитару.
— Зачем?
— Чтобы найти себя.
Машина остановилась у здания телевидения. Роман посмотрел на вход, потом на Анну.
— Аня, — сказал он тихо, — а что, если я не найду?
— Что?
— Себя настоящего. Что если он потерялся навсегда?
— Тогда создашь нового. Лучшего.
— А если не получится?
— Получится. Я в тебя верю.
Роман улыбнулся — первый раз за много месяцев искренне:
— Спасибо, что не бросаешь меня.
— Никогда не брошу.
Но через два часа случилось то, что поставило крест на всех надеждах.
В эфире "Доброго утра" Роман держался более-менее нормально. Говорил медленно, осторожно, но внятно. Анна уже думала, что все обошлось.
А потом ведущая задала роковой вопрос:
— Роман, расскажите о своих планах на будущее. Поговаривают о новом альбоме?
И тут Роман сорвался:
— Планы? — он рассмеялся в камеру. — Знаете, какие у меня планы? Забыть все. Забыть, что такое любовь, что такое доверие, что такое надежда.
— Роман... — ведущая попыталась его остановить.
— Нет, дайте досказать! Люди должны знать правду! Вся эта индустрия — сплошная ложь! Мы продаем вам мечты, а сами живем в кошмаре!
— Нам пора на рекламу, — быстро сказала ведущая.
Но было поздно. Миллионы зрителей услышали эти слова. И поняли — их кумир сломался.
Анна стояла за кулисами и думала: все, теперь точно конец. После такого эфира дороги назад не будет.
Падение в пропасть стало необратимым.