Алкоголь кажется спасением для тех, кто устал бороться. Но это не спасение — это еще более быстрый способ упасть.
*12 мая 2014 года*
Анна ехала на дачу к Роману с тяжелым предчувствием. Он не отвечал на звонки уже три дня, не появлялся в студии, не выходил из дома. После расставания с Еленой прошло два месяца, но он так и не смог оправиться от удара.
Охранник открыл ворота с виноватым лицом:
— Анна Игоревна, я не знаю, что делать. Роман Игоревич заперся и никого не пускает.
— Где он?
— В студии. Третий день не выходит.
Анна прошла к домашней студии. Дверь была заперта, но она знала, где лежит запасной ключ.
Внутри царил хаос. Повсюду валялись пустые бутылки, окурки, записи песен. За роялем сидел Роман — небритый, в мятой рубашке, с красными от бессонницы глазами.
— Ром, что ты делаешь?
Он поднял голову:
— Пишу. Песню о предательстве.
— Ты пьян.
— Нет. Я вдохновлен.
Он ударил по клавишам. Мелодия была мрачной, почти траурной.
— Послушай, — сказал он и запел:
*"Ты играла роль до конца,
А я верил каждому слову.
Ты продала мое сердце
За билет в жизнь новую.
Теперь я знаю цену любви —
Она стоит карьеры.
И больше никому не поверю,
Что чувства могут быть искренни."*
— Роман, хватит, — сказала Анна. — Ты губишь себя.
— Я создаю искусство. Из боли рождаются лучшие песни.
— А из алкоголя рождается деградация.
Роман рассмеялся:
— Деградация? Да я никогда не был таким честным в творчестве!
— Честность и разрушение — разные вещи.
— Для меня — одинаковые.
Анна села рядом с ним:
— Роман, ты не можешь так жить. У тебя концерты, контракты, обязательства.
— К черту обязательства. Я устал притворяться счастливым.
— Тогда не притворяйся. Но и не разрушай себя.
— А что еще мне остается? Елена показала, кто я есть на самом деле.
— Кто?
— Дурак. Наивный идиот, который верит в любовь.
— Ты человек с чувствами. И это не недостаток.
Роман встал и пошел к бару:
— Хочешь выпить? За разбитые иллюзии.
— Не хочу. И тебе хватит.
— Мне не хватит никогда. — Он налил виски. — Знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Я до сих пор ее люблю. Несмотря ни на что.
Анна почувствовала боль в сердце. Она видела, как он страдает, и не могла помочь.
— Это пройдет.
— Не пройдет. Такие вещи не проходят. Они становятся частью тебя.
— Роман, посмотри на меня.
Он повернулся. Глаза были полны отчаяния.
— Ты сильнее этой боли. Ты прошел через провал на Евровидении и поднялся.
— Тогда было по-другому. Тогда у меня была цель — доказать всем, что я чего-то стою. А теперь? Я все доказал и понял — это не имеет смысла.
— Имеет. У тебя миллионы поклонников.
— Поклонники любят образ. А образ — это ложь.
— Тогда покажи им правду.
— Какую правду? Что я слабый, что меня легко использовать?
— Что ты живой человек. С чувствами, ошибками, болью.
Роман выпил виски залпом:
— Люди не хотят видеть боль. Они хотят сказку.
— Не все. Многие хотят честности.
— Ты думаешь?
— Знаю. Помнишь альбом "Возрождение"? Он стал популярным именно потому, что был честным.
Роман задумался:
— "Возрождение"... Кажется, это было в прошлой жизни.
— Это было три года назад. И тот человек, который его создал, никуда не делся.
— Делся. Его убила любовь.
Анна встала и подошла к нему:
— Роман, я прошу тебя. Дай себе время. Не принимай сейчас никаких решений.
— А что, если я хочу все бросить? Уехать куда-нибудь, где меня никто не знает?
— Это была бы ошибка.
— Почему?
— Потому что ты будешь сожалеть. Через год, через пять лет — будешь сожалеть, что сдался.
Роман посмотрел на нее внимательно:
— Аня, а почему ты до сих пор со мной? После всего, что я творил последние месяцы?
Вопрос застал ее врасплох. Как объяснить, что она знает его судьбу? Что пытается ее изменить?
— Потому что верю в тебя, — сказала она просто.
— Даже когда я не верю в себя?
— Особенно тогда.
Роман неожиданно обнял ее:
— Спасибо, что не бросаешь меня.
— Никогда не брошу.
Это была правда. Она останется с ним до конца, каким бы этот конец ни был.
Следующие месяцы были тяжелыми. Роман то пытался работать, то срывался в запои. Концерты проходили через силу — он выходил на сцену, пел свои хиты, но зрители чувствовали его опустошенность.
— Он не тот, что раньше, — писали в рецензиях.
— Соколов теряет форму.
— Нужна пауза в карьере.
Дмитрий Волков все чаще поднимал вопрос о лечении:
— Роман спивается. Так дальше нельзя.
— Он справится, — отвечала Анна.
— Когда? Уже полгода как он в таком состоянии.
— Ему нужно время.
— А публике нужен результат. Мы теряем контракты.
Анна понимала — Дмитрий прав. Но она также знала, что принудительное лечение может окончательно сломать Романа.
А в августе произошло событие, которое усугубило ситуацию. На одном из концертов в Петербурге Роман вышел на сцену пьяным.
— Добрый вечер, Питер! — крикнул он в микрофон. — Вы готовы услышать правду?
Зал гудел недоуменно.
— Правда в том, — продолжал Роман, — что все мы одиноки. Все мы обманываем друг друга. И любовь — это самый большой обман.
— Пой песни! — кричали из зала.
— Песни? О чем петь? О счастье, которого нет? О любви, которая не существует?
Анна стояла за кулисами и понимала — нужно вмешиваться. Но было уже поздно.
— Знаете, — сказал Роман, — а давайте споем о том, как нас всех используют. Как мы верим, а нас предают.
И он запел ту песню, которую писал на даче. Мрачную, полную боли и отчаяния. Зал слушал в тишине — не от восхищения, а от неловкости.
После концерта скандал был неизбежен. Организаторы требовали возвращения гонорара, СМИ писали о "творческом кризисе Соколова", поклонники выражали разочарование в соцсетях.
— Все, — сказал Дмитрий. — Хватит. Или он лечится, или мы расторгаем контракт.
— Дай ему еще один шанс.
— Анна, я дал уже десять шансов. Он их все провалил.
Ультиматум был поставлен. Роман должен был либо согласиться на лечение, либо остаться без поддержки продюсерской компании.
Когда она сообщила ему об этом, он рассмеялся:
— Пусть расторгают. Мне все равно.
— Тебе не все равно. Ты просто боишься.
— Чего боюсь?
— Жить дальше. Пытаться снова. Рисковать снова быть преданным.
Роман нахмурился:
— Может, и так. А разве это плохо? Быть осторожным?
— Плохо, когда осторожность превращается в страх жить.
— Я не боюсь жить. Я боюсь страдать.
— Но без страданий не бывает настоящей жизни.
— Тогда я выбираю не настоящую.
Разговор зашел в тупик. Анна поняла — слова не помогут. Нужно что-то другое.
И тогда она решилась на отчаянный шаг.
— Роман, — сказала она, — если ты не согласишься на лечение, я тоже тебя покину.
Он посмотрел на нее с удивлением:
— Что?
— Я не могу больше смотреть, как ты убиваешь себя. Либо ты борешься за свою жизнь, либо я ухожу.
— Ты блефуешь.
— Не блефую.
В его глазах промелькнул страх. Дмитрия он мог потерять спокойно, но Анна была его последней опорой.
— Аня, ты же понимаешь... Лечение — это признание поражения.
— Лечение — это признание проблемы. А проблемы можно решить.
— А если не поможет?
— Тогда хотя бы попытаемся.
Роман долго молчал. Потом тихо сказал:
— Хорошо. Попробую.
Анна почувствовала облегчение. Возможно, еще не все потеряно. Возможно, его можно спасти.
Но она не знала, что впереди их ждет самое страшное испытание. То, которое окончательно сломает Романа Соколова и приведет к трагедии.
Лечение должно было начаться через месяц. Но через три недели случилось то, что перечеркнуло все планы.