- Денис платит тебе? За что?! За то, что ты варишь ему суп и стираешь носки?
Тамара Львовна держала в руках мою записную книжку, в которой я вела домашнюю бухгалтерию, и листала ее с таким выражением лица, словно это был дневник маркиза де Сада.
- Смотри-ка, тут даже расценки есть. Глажка рубашек - триста рублей...
Ее глаза округлились от изумления, и она растерянно посмотрела на нас с мужем.
- Боже мой… - пробормотала свекровь. - Денис, ты превратил собственный дом в прачечную с почасовой оплатой!
- Мама, положи, пожалуйста, на место. Это личные записи Алены, - Денис попытался забрать книжку, но Тамара Львовна прижала ее к груди с видом партизанки, охраняющей важные документы.
- Личные? Это личные записи о том, как она обирает моего сына?! Та-а-ак… Приготовление ужина… Восемьсот рублей! - она покачала головой. - И это за один только ужин! Да как же это так-то, а? Я всю жизнь готовила твоему отцу бесплатно, и никому в голову не приходило выставлять счет за котлеты!
Вот тут я не выдержала.
- Тамара Львовна, -начала я, - а вы никогда не задумывались, почему Петр Михайлович до сих пор не знает, где у вас лежит пульт от телевизора? Или почему он звонит вам на работу, чтобы спросить, как разогреть суп, который стоит в холодильнике?
Вы создали ему тепличные условия, в которых взрослый мужчина превратился в беспомощного младенца. А потом еще удивляетесь, что он не ценит ваш труд.
Свекровь побагровела. Хотя нет, не побагровела даже, а стала такого оттенка, который в палитре красок для волос называется «баклажан».
- Да как ты смеешь учить меня семейной жизни?! - вскинулась она. - Да мы с Петей душа в душу прожили тридцать два года!
Денис сидел красный как рак и отводил взгляд и от меня и от матери. Впрочем, свекровь быстро успокоилась.
- Денис, - обратилась она к сыну, - скажи своей жене, что у нас так не принято. Мы не торговцы какие-нибудь. Мы интеллигентные люди.
- Интеллигентные люди, - сказала я, - это те, кто умеет ценить чужой труд. Любой труд. Вы же учительница литературы, Тамара Львовна! Вы получаете зарплату за то, что проверяете тетради и объясняете детям, почему Онегин отверг Татьяну. Так почему же домашний труд должен быть бесплатным?
- Потому что в этом случае речь идет о близких людях! - она в сердцах стукнула ладонью по столу. - Ну нельзя делать бизнес на близких!
- Ни о каком бизнесе и речи не идет, - улыбнулась я, - просто…
- Просто ты зарабатываешь на моем сыне! - воскликнула свекровь. - Какой кошмар! Ужас!
- Знаете, - проговорила я, - до недавнего времени я и сама думала, что никогда и ни за что не дойду до такого. Однако вот что я вам скажу. Первые два года нашего брака я работала в офисе, приходила домой в восемь вечера и до полуночи готовила-стирала-убирала. А Денис лежал на диване и играл в приставку, потому что он «устал на работе». И знаете, что я поняла тогда? Что моя усталость не считается. Что мои восемь часов в офисе - это так, ерунда, а вот его восемь часов - это подвиг.
Денис поморщился. Ему не нравилось вспоминать тот период.
- И что же произошло потом? - поинтересовалась Тамара Львовна.
- Потом мы поговорили, - ответила я, - и я сказала, что больше не могу тянуть две работы, оплачиваемую и неоплачиваемую. И знаете, что предложил ваш сын? Он сказал: «Увольняйся. Я буду платить тебе столько же, сколько ты получаешь в офисе. Но ты будешь заниматься только домом». И мы составили договор…
Тамара Львовна откинулась на спинку стула и посмотрела на меня так, что мне ее стало прямо-таки жалко.
- До… го… вор? - пролепетала она. - Между… мужем и… женой?
- Да, договор. Где черным по белому написано, что я работаю дома, а Денис оплачивает эту работу. У меня есть выходные, суббота и воскресенье. Есть отпуск, месяц в году. И есть больничный, если я болею, Денис либо готовит сам, либо заказывает еду.
Тамара Львовна перевела взгляд на сына.
- Диня… - молвила она. - И ты согласился на этот... цирк?
- Мама, все в порядке, - Денис наконец заговорил, и я мысленно скрестила пальцы, - это была моя идея. И… вот реально, это выгодно. Домработница обошлась бы дороже. А тут у меня жена, которая готовит то, что я люблю, знает, где лежат мои вещи, и создает уют.
Я выдохнула. Но, как оказалось, преждевременно. Потому что Тамара Львовна была не из тех, кто легко сдается.
- Денис, милый, да она же тебя использует! - воскликнула она. - Это же очевидно! Нормальная женщина делает все это из любви!
- Мама, а ты любишь папу? - спросил Денис.
- Что за вопрос? Конечно, люблю!
- Тогда почему ты постоянно злишься, когда он не помогает тебе по дому? Почему жалуешься, что устала? Почему плачешь на кухне, когда думаешь, что никто не видит?
Тамара Львовна молчала. А я смотрела на своего мужа и думала, что иногда он держится молодцом.
- Знаешь, мам, - продолжил он, - когда Алена получает деньги за свою работу, она не чувствует себя прислугой. Она чувствует себя партнером. Равноправным партнером. И мне не нужно выслушивать упреки, что я не ценю ее труд.
***
Следующие два дня прошли в напряженном молчании. Тамара Львовна демонстративно готовила сама, не позволяя мне даже близко подойти к плите. Я не возражала, тем более что это были мои законные выходные. На третий день Тамара Львовна угостила меня вкуснейшим завтраком.
- Знаешь, - начала она, глядя в свою кружку с чаем, - вчера вечером я позвонила Пете. Сказала, что задержусь у вас еще на пару дней. А он спросил, купила ли я ему носки. Носки!
Она покачала головой, а потом подняла на меня глаза, и в них была такая тоска, что мне стало не по себе.
- А потом он сказал, что питается из доставки уже третий день подряд, потому что не знает, как включить плиту. Электрическую плиту, Алена! Там две кнопки всего!
Я деликатно молчала.
- Знаешь, сколько я получаю в школе? - спросила она и тут же озвучила сумму. - Это за две ставки. А дома я работаю еще больше. И бесплатно. И все считают, что так и должно быть. Да что там, даже я сама так считала…
Да уж… Пожалуй, впервые за все время я не знала, что сказать. А свекровь продолжила:
- Слушай, а покажи мне ваш договор! Только не смейся. Я… просто хочу изучить его.
Я не видела в этом ничего смешного. Принесла договор, показала расценки, объяснила систему. Тамара Львовна слушала внимательно и даже записывала что-то в свой блокнот.
Через два дня она уехала.
А через неделю Денис получил сообщение от отца:
«Сынок, твоя мать сошла с ума! Требует зарплату за домашнюю работу. И говорит, что это вы ее научили… Приезжай давай и разберись со всем этим».
Мы переглянулись и расхохотались. А потом Денис написал отцу: «Пап, мама не сошла с ума. Она просто поняла, сколько стоит ее труд. Плати давай! Она это заслужила».
Вечером мне позвонила Тамара Львовна. Тон у нее был бодрый, почти девичий.
- Аленушка, представляешь, Петя согласился! - воскликнула она. - Правда, поторговался немного, но мы, в конце концов, сошлись на сумме, которая нас обоих устроила. А я теперь веду учет, как ты научила. И… еще я в первый раз купила себе сапоги, не спрашивая разрешения.
Я улыбнулась и подмигнула мужу.
- Спасибо тебе, - сказала я ему, попрощавшись со свекровью.
- За что? - удивился он.
- За то, что ты меня понимаешь. И за то, что не побоялся объяснить это маме.
- Это честно, дорогая, - усмехнулся он, - я просто плачу тебе за создание уюта. Кстати, обнимашки входят в стоимость?
- Первые пять минут бесплатно. Дальше по тарифу, - смеясь ответила я.
Позже я узнала, что Тамара Львовна рассказала о нашей «революционной» методике некоторым своим знакомым. Это же классный метод, правда?🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ👇