- Выгоняешь нас?! - ужаснулась свекровь. - Аринушка, деточка, ты что, серьезно?
Голос Людмилы Павловны дрожал, но не от слез, а от бешенства, которое она пыталась замаскировать под материнскую обиду. Получалось у нее плохо...
- Ты действительно вызвала грузчиков?
Я стояла в прихожей, прислонившись к стене, единственному в этой квартире предмету, который еще оставался на своем месте после нашествия свекров. Странное дело, я чувствовала себя абсолютно спокойной, как будто, наконец-то, выдохнула после долгого погружения под воду.
- Людмила Павловна, - я специально использовала ее полное имя, зная, что она терпеть не может, когда я не называю ее так, а не мамой, - грузчики приедут через час. Вы успеете собрать то, что еще не упаковано.
Людмила Павловна обиженно всхлипнула, но на меня ее драмтеатр не произвел впечатления. Я была сыта ею по горло.
Все началось, когда я вернулась с работы, мечтая только о ванне с пеной и бокале вина, а увидела чемоданы в прихожей. Из кухни муж крикнул:
- Арин, это ты? Иди сюда, родители приехали!
Вот так вот, приехали без предупреждения, без звонка, без хотя бы сообщения. Людмила Павловна восседала на моем любимом стуле. Передо мной была дама лет шестидесяти с волосами цвета воронова крыла. Она красилась в черный с такой маниакальной регулярностью, что волосы превратились в некое подобие проволоки.
На ней был спортивный костюм ядовито-малинового цвета с золотыми лампасами, подарок мужа на прошлый день рождения, который она демонстративно надевала при каждой встрече, хотя спортом не занималась никогда в жизни.
Виктор Семенович, свекор, расположился на диване, разложив перед собой газету недельной давности. Худой, нескладный, с вечно недовольным выражением лица, он походил на обиженную цаплю. Всю жизнь проработал завхозом в школе и теперь считал себя экспертом по всем хозяйственным вопросам.
- Аринка пришла! - радостно возвестил мой муж Костя, как будто я была долгожданной гостьей, а не хозяйкой квартиры, которую купила на собственные деньги еще до замужества. - Мама приготовила ужин, твои любимые голубцы!
Я терпеть не могу голубцы с тех пор, как в детском саду меня заставляли их есть, грозя не выпустить из-за стола. Но Людмила Павловна свято верила, что все обожают ее кулинарные шедевры, а особенно голубцы, в которые она зачем-то добавляла изюм.
- На несколько дней приехали, - сообщил Виктор Семенович, не отрываясь от газеты. - Людке надо к врачу сходить, у вас тут в городе специалисты получше.
Я знала, что это отговорка, просто чтобы нагрянуть к нам и пожить за наш счет... Да и по поводу нескольких дней - это враки. Я уже проходила эти «несколько дней», когда они загостились, превратив мою жизнь в филиал ада.
Но тогда хотя бы спросили разрешения, а теперь просто поставили перед фактом.
Поначалу я держалась. Даже улыбалась, когда Людмила Павловна переставила всю мою посуду в кухонных шкафах, объяснив, что «так удобнее». Молчала, когда она выбросила мои специи, заявив, что «от них только изжога». Стерпела даже то, что она повесила в спальне свои шторы в огромных пионах размером с капустный кочан.
А потом начались «советы».
Людмила Павловна обнаружила, что я неправильно готовлю (использую оливковое масло вместо подсолнечного), неправильно убираюсь (через день, а не ежедневно), неправильно одеваюсь (джинсы - это неженственно) и вообще неправильно живу.
- Костенька в детстве обожал мои сырники, - вещала она, усевшись на кухне с чашкой чая, пока я пыталась собраться на работу. - А ты их совсем не готовишь! Мужчину нужно кормить правильно, а то уйдет.
Костя при этих словах улыбался как блаженный и кивал, уплетая материнские сырники, хотя я прекрасно помнила, как он говорил, что терпеть не может творог в любом виде.
А затем и Виктор Семенович начал «наводить порядок».
Первым делом он переставил всю мебель в гостиной, объяснив, что диван должен стоять у окна. Потом «починил» кран на кухне, который прекрасно работал, а теперь потек. Затем «отрегулировал» пластиковые окна, после чего их невозможно стало открыть на микропроветривание.
Костя радостно суетился, таская отцу отвертки и молотки, как будто он снова был мальчиком, а папа учит его забивать гвозди.
Я попыталась поговорить с мужем. Дождалась, когда родители после ужина уселись смотреть телевизор, и увела Костю в спальню.
- Слушай, может, снимем им гостиницу? Или квартиру посуточно? Мне завтра важную презентацию делать, а я не могу сосредоточиться.
Костя посмотрел на меня хмуро.
- Ты что, совсем? Это же мои родители! Что я им скажу? Идите в гостиницу? Они обидятся!
- А то, что я живу как на вокзале в собственной квартире, это нормально?
- Арин, ну потерпи немножко. Им действительно к врачу надо. Мама записалась на следующий понедельник.
Ну а потом случилось то, что я назвала «точкой невозврата».
Я вернулась с работы пораньше, отпросилась, сказав, что плохо себя чувствую. Хотела просто полежать в тишине, может, книжку почитать. Надеялась, побуду в одиночестве...
Дома и правда никого не было, все ушли, как потом выяснилось, в торговый центр. Я заварила себе чай, взяла с полки любимый детектив и направилась в спальню.
На моей подушке лежала ночная рубашка Людмилы Павловны, синтетическое чудо с рюшами и бантиками. На тумбочке были ее очки, крем для лица и россыпь каких-то таблеток. Кажется, пока меня не было, свекровь изволила почивать в моей постели...
Я стояла в дверях, глядя на это безобразие, и чувствовала, как внутри поднимается что-то темное, древнее. Как будто во мне проснулась пещерная женщина, готовая защищать свою пещеру с дубиной в руках.
Вечером состоялся разговор, который окончательно все расставил по местам.
- Костя, твои родители спали в нашей кровати, - сообщила я, когда все собрались за ужином.
- Ну да, - Людмила Павловна даже не смутилась. - У Виктора спина болит, ему ортопедический матрас нужен. На диване-то ему плохо, вот он и прилег, ну уж и я вместе с ним...
- Это наша с Костей спальня. Наша кровать.
- Аринушка, - Людмила Павловна посмотрела на меня как на капризного ребенка, - ну что ты как маленькая? Мы же родня! У родни все общее!
Я повернулась к мужу:
- Костя?
Он сидел, уткнувшись в тарелку с очередными голубцами, и молчал. Потом поднял глаза и сказал то, что окончательно убило во мне последние остатки терпения:
- Арин, ну правда, что такого? Может, вообще кровать родителям уступим, им же тяжело....
Тут я и поняла, что осталась одна со своей бедой...
Следующие дни я с ними не разговаривала. Ходила на работу, возвращалась поздно, ужинала бутербродами. Родители мужа расслабились, решив, что я смирилась. Людмила Павловна даже начала обсуждать, как переклеит обои в гостиной. Эти, мол, серые, такие депрессивные, нужно что-то повеселее, в цветочек.
А в выходные я встала пораньше, собрала их вещи и упаковала.
И вот теперь я стояла в прихожей с телефоном в руках, а Людмила Павловна металась по квартире, не веря в происходящее.
- Костя! Костя! - визжала она. - Скажи своей жене, чтобы она прекратила этот цирк!
Костя вышел в пижаме.
- Арин, ты чего? Что ты затеяла?
- Вызвала грузчиков, они вот-вот будут здесь. И доставят твоих родителей домой вместе с вещами. Билеты на поезд я тоже купила.
- Ты спятила? - Костя наконец-то проснулся. - Это же мои родители!
- Именно. Твои родители. У которых есть свой дом. А это мой дом, где я хочу спать в своей кровати, есть свою еду и вешать свои шторы. Я взрослая женщина, мне чужие подсказки не нужны...
Звонок в дверь прервал семейную сцену. Грузчики, два крепких парня в фирменной униформе, вежливо поздоровались и начали завозить тележку.
- Что грузим? - деловито спросил старший.
Следующий час прошел как в тумане. Людмила Павловна металась между комнатами, причитая о неблагодарности и черствости современной молодежи. Виктор Семенович молча собирал оставшиеся вещи. Костя стоял посреди прихожей, не зная, на чью сторону встать. Грузчики спокойно курили на улице, а чего им нервничать, если оплата почасовая.
Когда грузчики вынесли последнюю коробку, я протянула Виктору Семеновичу конверт.
- Здесь билеты и квитанция от транспортной компании.
Он взял конверт, посмотрел на меня внимательно и вдруг сказал:
- Молодец, девка. Я-то уж давно решил, что Костька женился на амебе, а ты кремень-баба.
Людмила Павловна ахнула:
- Витя! Ты что, на ее стороне?
- Я на стороне здравого смысла. Аринка права, засиделись мы тут. Домой пора.
Они ушли. Людмила Павловна даже демонстративно не взяла приготовленные мной бутерброды в дорогу.
Костя молчал весь день. Вечером собрал вещи и ушел к другу. Сказал, что ему нужно подумать. Я видела, что он обижен, но не стала извиниться. Знала, муж поймет, что я была права. Родня родней, но границы должны же быть. Однако я ошиблась. Теперь он хочет развод.Ну и скатертью дорожка 👇ЧИТАТЬ ЕЩЕ 👇