Когда вернулся в коридор, сёстры ещё спали. Нам выделили целый этаж в большом особняке. Правда, считай на чердаке и следить за его состоянием мы должны были самостоятельно. Чем и занимались уже пятый год подряд. Неприятно, но других вариантов у детей опального князя просто не было.
От нас отвернулись буквально все. Родичи, деловые партнёры, друзья, знакомые… Даже часть слуг, которые физически не могут предать, просто ушла. Они давали клятву главе рода и сумели доказать, что она больше не имеет силы. А чиновники Императора благосклонно пошли им навстречу.
Взявшись за ручку двери в свою комнату, вдруг понял, что челюсти плотно сжаты. Всё ещё не отпустило. Да и вряд ли отпустит. Я не застал время расцвета княжеского рода Разумовских, зато сполна насладился периодом их падения. С двумя испуганными девчонками на руках, приходилось ежедневно смотреть, как рушится их привычный мир. Как исчезают верные соратники отца, как наши номера вносят в чёрные списки всех известных банков и организаций. Где-то рядом происходил грандиозный распил имущества корпорации «Вега». Тогда я ещё слишком плохо ориентировался в новых реалиях, чтобы оценить происходящее. Но я быстро учился.
Благородные аристократические семьи сцепились в лютой битве за активы моей семьи. В ход шло буквально всё. Рейдерские захваты заводов, крайне умело и грамотно оформленные документально. Откуда-то появлялись мелкие кланы, уничтожавшие транспорт корпорации Разумовских. Грандиозные взятки, через которые уводили лучших специалистов и забирали огромные участки земли моего рода. Ряд хакерских атак выпотрошил все счета и обанкротил фонд Разумовских. Всего за год от всех богатств процветающей семьи не осталось ничего. Единственное, что не смогли у нас забрать — апартаменты в столице, оформленные на нас троих, и родовое гнездо рядом с Тверской Аномальной Зоной.
Благодаря второму, мы всё ещё считались княжеским родом. Забрать небольшой надел, в котором никто из нас не был уже пять лет, можно было только после официального процесса удаления фамилии Разумовских из Императорской Книги Учёта Благородных Семейств и Фамилий. Закон Императора нарушить не мог никто. Пока в роду оставался хотя бы один мужчина, род считался «живым».