Часть 2. Дом Аграфены стоял на краю деревни, где ветер свистел громче чем где-либо и снег ложился на крышу толстым слоем, словно хотел спрятать всё живое от мира. Когда она внесла волчицу внутрь дома тепло печи ударило в лицо. Она осторожно положила зверя у печи, подстелила старое одеяло. Кровь тёмными пятнами растеклась по полу. Сердце старой женщины сжалось, но страх уступил место решимости. Она взяла ведро и пошла за водой. В углу на полке стоял медный таз, его когда-то Петр нашёл на складе после войны.
Она наполнила его из ведра поставила на плиту, вода зашипела и вскоре в доме запахло железом и теплом. Волчата сидели в углу как три комка серого мха. Они дрожали, но глаза уже блестели в свете лампы. Аграфена присела рядом с волчицей, сняла платок, разорвала его на ленты и осторожно сняла пропитанные кровью повязки. Рана была страшная, железо глубоко прорезало мышцу. По краям налипли кристаллы льда, она промыла рану кипятком,потом залила спиртом, который хранила на случай простуды. Волчица дёрнулась, но не издала ни звука, только хрипло вздохнула.
. Тогда женщина не отрывая от неё взгляда прошептала:
- Терпи ,родная. Скоро ты обязательно поправишься.
Она перевязала лапу свежей тканью, оторвав кусок от старого свитера, потом достала из буфета банку с травой иван-чай, собранной летом у реки, и заварила слабый настой. Когда вода немного остыла, она набрала настой в ложку и осторожно влила между зубами зверя. Волчица дышала тяжело, но проглотила. Потом ещё ложечка и ещё. Дыхание волчицы становилось ровнее, словно жизнь постепенно возвращалась. Почувствовав запах тепла волчата подползли ближе к матери. Один ткнулся мордой в бок матери, другой потянулся к свету ,а третий смотрел прямо на женщину. Глаза его были огромными, почти человеческими.
За окном выл буйный ветер, бил в ставни, снег шипел в трубе, но в доме царил свой мир: шорох одеяла, потрескивание поленьев и ровное дыхание четырёх существ. Аграфена сидела у печи, положив ладонь на шерсть волчицы. Её пальцы чувствовали слабое биение сердца и это биение звучало как обещание, что всё ещё возможно.
. К рассвету усталость навалилась, но она не позволила себе уснуть. На мгновение ей показалось, что рядом кто-то дышит. Она подняла глаза и увидела, что волчица неотрывно смотрит на неё . Янтарный взгляд встретился с взглядом женщины. Та улыбнулась:
- Ну вот , красавица, ты ведь сильная, всё будет хорошо. Я знаю, - прошептала она и вздохнула .
Когда за окном посветлело, раздался стук в дверь. Аграфена насторожилась. Она укутала волчицу в одеяло и вышла. Перед ней стоял Иван Кузьмич, в руках у него была связка дров. Лицо обветренное в бороде снег. Он был в том же армейском бушлате. Глаза усталые, но добрые.
- Груша, что это у тебя творится? - пробурчал он, глядя на следы лап во дворе. - Волки что ли к дому подошли?
Аграфена улыбнулась:
- Не подошли ,Кузьмич, а вошли.
Он нахмурился:
- Что ты несёшь? Волки в дом ? Ты же с ума не сошла. Надо предупредить людей, пока беды не случилось.
- Не надо никого звать, - сказала она спокойно, они не за кровью пришли, за жизнью Ваня.
Иван долго смотрел на неё, потом снял шапку, почесал затылок.
- Ты как всегда добрая, сердце у тебя не стареет. Ладно, делай, как знаешь. Только осторожнее будь.
Он оставил дрова у порога и ушёл бормоча что-то себе под нос. Аграфена вернулась в дом. Волчица спала, дыхание её стало ровным. Женщина аккуратно протерла пол, убрала окровавленные тряпки в ведро. Волчата следили за каждым её движением. Один с золотистой шкуркой понюхал подол её юбки. Она осторожно провела рукой по его спине, шерсть была мягкой, как пушок.
- Вот так ,малыши, теперь вы дома, - сказала она тихо.- А здесь тепло и вас никто не обидит.
Свет в окнах стал ярче, метель утихала. В доме стало по-настоящему тепло не от огня, а от присутствия малых зверушек .Аграфена уселась на табурет у печи,глядя как волчата жмутся друг другу, как волчица шевелит ушами во сне, как за окном солнце робко пробивается сквозь серые облака. В её сердце впервые за много лет исчезло чувство одиночества.
Она сидела у печи и глядела на пламя, оно отражалось в её глазах. Этот огонь был уже не просто печным, это был огонь жизни, возрождённый в сердце старой женщины и в телах спасённых зверей.
Прошла неделя и зима словно немного устала: солнце стало показываться чаще и его бледный свет отражался от снега. В доме Аграфены жизнь шла по новому: волчица уже поднимала голову, когда старуха входила в избу, а иногда даже тянулась к её руке, обнюхивая пальцы. Рана на лапе затянулась, шерсть начала отрастать. Только лёгкая хромота напоминала о недавней боли. Аграфена назвала её просто Серая. Ей казалось, что в этом имени есть достоинство и сила. Волчица привыкла к голосу женщины, перестала дрожать, в по ночам лежала у двери словно сторож. Волчата подросли и уже не прятались. С рассветом они начинали возиться на полу, гоняясь за щепками, кусочками тряпок, а то и за собственными хвостами.
Дом, в котором столько лет царила тишина, теперь наполнялся шумом, дыханием, движением. Женщина с улыбкой наблюдала за волчатами. Она решила дать каждому имя. Самого бойкого, кто первым к миске бежал, назвала Буря. Второго тёмного задумчивого, который часто прятался под лавкой и смотрел из-подлобья назвала Тенью. Того, что с белым пятнышком на груди и тихим нравом,она прозвала Светом.
Тень больше всех любил спать у её ног, а Свет тереться мордочкой о подол юбки будто искал ласки. Буря с утра до вечера носился по избе, сбивая всё на своём пути, и только один строгий взгляд старухи мог его остановить. Серая внимательно следила за детёнышами, она ещё не выходила наружу, но когда Аграфена открывала дверь, волчица вставала будто проверяя нет ли опасности. Иногда она подходила к окну и глядела на белое пространство. Там за сугробами тянулся лес - зовущий знакомый.
Однажды утром в дверь постучали, Аграфена, укрытая шерстяным платком, пошла открывать. На пороге стояла соседка Ольга Васильева - молодая женщина лет двадцати. Тоненькая с веснушками на носу и большими серыми глазами, от нее всегда веяло добротой. Её русые и мягкие волосы выбивались из-под платка, щёки горели от мороза. Она держала в руках глиняный кувшин накрытый полотенцем.
- Здравствуйте, баба Груша, - сказала она робко, - я вам молока принесла. Коза моя отелилась. Молоко ещё тёплое, свежее.
- Благодарю, Еленушка. - ответила Аграфена улыбнувшись.- Заходи раз уж пришла, погрейся.
Ольга шагнула через порог и застыла. Серая лежала на полу, а рядом играли волчата. Девушка прикрыла рот ладонью.
- Матушки святы, да это же волки, - прошептала она.
- Волки,- кивнула Аграфена, - только не те, что в сказках, а живые смирные.
Ольга поставила молоко на стол присела на лавку. Волчата спокойно играли между собой.
- Не боятся,- удивилась девушка. - Говорят, что зверь чувствует добрый человек или злой. Значит верно про вас говорят бабушка, что сердце у вас светлое.
Аграфена тихо засмеялась.
- Да где там светлое, доченька, потрёпанное, как старый тулуп. Но может Бог оставил в нём немного тепла.
Елена посмотрела на волчат и улыбнулась:
- Они у вас как дети.
- Так и есть, - ответила старуха. - У каждого своя судьба, а со мной теперь вот эти.
Ольга ушла, а волчата так и продолжали барахтаться у печки. Метель утихла, солнце ,хоть и холодное, согревало взгляд. Аграфена выпускала волчат во двор под надзор матери. Там они бегали по снегу оставляя следы будто ноты на белом листе. Иногда она выходила к ним и слушала тишину. Лес был неподвижен, но дышал жизнью. Ветер приносил запах хвои из леса и старуха чувствовала себя частью всего этого мира - не лишней, не забытой.
Вечерами она садилась у печи и рассказывала Серой истории о войне, о своей юности, о сыне ,который давно не писал. Волчица слушала не отводя взгляда и ,когда Аграфена произносила имя Алексея, она тихо поскуливала, будто сочувствуя.
- Мы с тобой Серая обе потеряли, - говорила она. -Обе потеряли только ты свободу, а я семью.Но может не всё ещё потеряно.
Весна пришла в Коми тихо будто не хотела тревожить тех, кто привык к вечной зиме. Снег начал таять медленно. С крыши её избы падали тонкие струйки воды и каждая капа звучала, как отсчёт времени, которое нельзя вернуть. Воздух наполнился запахом влажной земли, прошлогодних листьев и смолы от проснувшихся сосен. Лес снова зашумел. Где-то далеко куковала кукушка и этот звук вдруг напомнил старухе о её юности.
Серая волчица стояла у двери, часто глядя на лес. Её рана давно зажила, шерсть снова стала густой и блестящий. Волчица стала иной спокойной величавой. Она не металась, не рычала, но в её янтарных глазах всё чаще мелькала тоска по свободе.
Волчата подросли. Буря теперь первым выбегал во двор и поднимал голову к ветру. Тень осторожно следил за каждым движением матери, а Свет часто забирался к Аграфене на лавку и клал мордочку ей на колени,как будто не желал её отпускать.
Продолжение следует.
Р.S. Если у вас, друзья, есть что рассказать про мудрого лесного хищника, пишите в комментариях. Нашим читателям будет интересно прочитать новые приключения про этих полюбившихся многим умных хищников.