— Опять макароны?
Нина Сергеевна отодвинула тарелку.
— Ксюш, ты же хозяйка. Неужели нормальный обед приготовить сложно?
Я стояла у мойки. Десять лет каждое воскресенье готовила на всю семью. Максим с братом приезжали. Свекровь приносила критику.
— Нина Сергеевна, я после смены. В восемь утра вышла, сейчас два часа дня.
— И что? Я в твои годы с тремя детьми управлялась. Дом сверкал. Обеды из четырёх блюд.
Максим листал телефон.
— Мам, не начинай.
Свекровь повернулась к сыну.
— Защищаешь? Посмотри на неё. Медсестра. Двадцать две тысячи зарплата. На что жить? Хорошо, что ты обеспечиваешь.
Брат Максима, Игорь, кашлянул.
— Тань, можешь салфетки принести?
Его жена Татьяна вскочила. Побежала на кухню.
— Вот нормальная жена. Заботливая. А эта…
Я вытерла руки.
— Что эта?
Нина Сергеевна встала.
— Ленивая. Неблагодарная. Десять лет кормишь, одеваешь. Даже квартиру дала. А она воротит нос.
— Квартиру Максим купил. В ипотеку. Мы вместе платим.
— Он платит! Твои копейки — капля в море!
Максим поднялся.
— Мам, хватит.
— Что хватит?! Правду говорю! Посмотри, как Татьяна старается! Игоря уважает! А твоя?
Я сняла фартук.
— Всё. Больше не готовлю.
Тишина.
— Что?
— По воскресеньям не готовлю. Захотите обедать — ресторан, кафе, своя кухня.
Нина Сергеевна побагровела.
— Ты что себе позволяешь?!
— То, что должна была десять лет назад.
Максим схватил меня за локоть.
— Ксюш, успокойся.
— Спокойна. Просто устала быть прислугой.
Свекровь ткнула пальцем.
— Вот она, истинная сущность! Неблагодарная эгоистка!
— Возможно. Но готовить больше не буду.
Вышла из кухни. Закрылась в спальне.
Через час Максим постучал.
— Открой.
Молчала.
— Ксения, мама обиделась. Извинись.
— Нет.
— Она старая. Одинокая.
— Максим, ей шестьдесят два. Здорова. Работает бухгалтером. Одиночество тут ни при чём.
— Просто скажи, что погорячилась.
— Не скажу.
Тишина.
— Тогда сам разбирайся.
Хлопнула дверь.
Вечером позвонила мама.
— Ксюша, Нина Сергеевна звонила. Плакала. Что случилось?
Рассказала.
— И правильно сделала. Десять лет терпела. Хватит.
— Мам, Максим злится.
— Пусть. Ты не служанка. Работаешь наравне. Отдыхать тоже имеешь право.
Положила трубку.
Максим вернулся поздно. Лёг молча. Спиной ко мне.
Утром я встала в шесть. Смена в семь. Оделась, позавтракала, ушла.
Вечером на столе записка: «Ужинаю у мамы».
Три недели так продолжалось. Максим ездил к свекрови. Возвращался поздно.
Я работала. Дежурства, ночные, переработки. Уставала так, что засыпала в одежде.
Однажды пришла — Максим с Ниной Сергеевной на кухне сидят.
— Добрый вечер.
Свекровь кивнула сухо.
— Ксения, мы поговорить хотим.
Села.
Максим откашлялся.
— Мама предложила помочь. Будет раз в неделю приезжать. Обед готовить. Убирать.
Посмотрела на свекровь.
— Зачем?
— Ты не справляешься. Дом запущен.
— Я работаю по двенадцать часов.
— Все работают. Я вот тоже. Но дом в порядке.
Максим потёр переносицу.
— Ксюш, мама хочет помочь.
— Не нужна помощь.
— Видно, что нужна.
Нина Сергеевна встала.
— Я не навязываюсь. Просто сын в бардаке жить не должен.
— Бардака нет.
— Посуда грязная, пол не мыт, бельё не глажено.
— Посуду мою. Пол раз в неделю. Бельё не глажу — некогда.
Свекровь фыркнула.
— Вот и помогу. Раз некогда.
Я встала.
— Максим, выйдем?
В коридоре развернулась.
— Ты серьёзно?
— Что?
— Мать сюда привёл? Чтобы показать, какая я плохая хозяйка?
— Ксюш, она хочет помочь.
— Она хочет контролировать.
— Не выдумывай.
— Максим, десять лет я терплю упрёки. Хватит.
— Так пойди навстречу! Готовь нормально, убирай!
— Я работаю! Устаю!
— Мама тоже работает!
— Максим, твоя мама живёт одна. У неё времени больше.
— Отговорки.
Развернулся. Вернулся на кухню.
Я осталась в коридоре.
Через неделю Нина Сергеевна появилась с сумками. Продукты, тряпки, порошки.
— Максим ключи дал. Буду по средам приходить.
Я молчала.
Среда. Вернулась после смены. Квартира пахла борщом. Нина Сергеевна полы мыла.
— Здравствуй.
— Добрый вечер.
Прошла в спальню. Переоделась. Вышла.
Свекровь накрывала на стол.
— Борщ готов. Максим задерживается. Поешь пока.
Села за стол.
Нина Сергеевна налила борщ. Поставила тарелку.
— Спасибо.
Ела молча. Свекровь вытирала плиту.
— Ксения, я не враг.
— Знаю.
— Просто хочу, чтобы Максиму было комфортно.
— Ему комфортно.
— Не похоже. Жалуется, что дома холодно.
— Холодно?
— В переносном смысле. Уют, тепло, забота.
Отложила ложку.
— Нина Сергеевна, я стараюсь.
— Недостаточно.
Встала. Убрала тарелку.
— Спасибо за борщ.
Закрылась в спальне.
Максим вернулся поздно. Лёг рядом.
— Мама сказала, ты обиделась.
— Нет.
— Ксюш, она помогает. Цени.
— Ценю.
Повернулся спиной.
Два месяца Нина Сергеевна приезжала по средам. Готовила, убирала, стирала.
Я возвращалась — квартира сверкала. Еда в холодильнике. Бельё выглажено.
Максим доволен.
— Видишь? Мама помогла. Дом ожил.
Я молчала.
Однажды среда. Вернулась раньше. Нина Сергеевна на кухне. Разговаривает по телефону.
— Да, Лена, представляешь? Живут как свиньи. Ничего не готовит. Не убирает. Максим мучается.
Замерла в коридоре.
— Конечно, помогаю. Кто ещё? Она работает, понимаешь ли. Медсестра. Двадцать две тысячи. Смех один.
Сердце застучало.
— Я Максиму говорю: разводись. Найди нормальную. Хозяйственную. А он терпит. Любит, видишь ли.
Тихо вошла на кухню. Нина Сергеевна обернулась. Побледнела.
— Лен, перезвоню.
Положила трубку.
— Ксения…
— Слышала всё.
Свекровь выпрямилась.
— И что? Правду сказала.
— Вы считаете меня плохой женой?
— Считаю.
— Почему тогда помогаете?
— Максима жалко.
Я подошла ближе.
— Нина Сергеевна, уходите.
— Что?
— Больше не приходите. Ключи оставьте на столе.
Свекровь скрестила руки.
— Максим разрешил.
— Я не разрешаю. Это моя квартира тоже.
— Неблагодарная!
— Возможно. Но это мой дом. Уходите.
Нина Сергеевна схватила сумку.
— Пожалеешь! Максим узнает!
— Пусть.
Хлопнула дверь.
Я села на кухне. Руки дрожали.
Вечером Максим ворвался.
— Ты что сделала?!
— Попросила мать не приходить.
— Почему?!
— Слышала, как она меня обсуждает. С подругой. По телефону.
Максим замер.
— Что говорила?
— Что я плохая жена. Что тебе нужна другая.
Он сел.
— Мама так не думает.
— Думает. Я слышала.
Тишина.
— Максим, десять лет твоя мать меня унижает. Хватит.
— Она хотела помочь.
— Она хотела доказать, что я не справляюсь.
Встал.
— Ксюш, мама одна. Ей нужно чувствовать себя нужной.
— За мой счёт?
— Ты преувеличиваешь.
— Нет.
Максим ушёл на кухню. Хлопнула дверь балкона.
Я легла в постель. Закрыла глаза.
Утром проснулась — Максима нет. Записка: «У мамы».
Три дня не появлялся.
Я работала. Дом убирала. Готовила себе.
На четвёртый день вернулся. С сумкой.
— Ксюш, поговорим.
Села напротив.
— Мама очень расстроилась.
— Понятно.
— Ты должна извиниться.
— Нет.
— Ксения, она мать моя!
— И что? Имеет право меня унижать?
— Не унижала!
— Максим, она назвала меня плохой женой. При посторонних.
— Подруга не посторонняя.
— Для меня посторонняя.
Он встал.
— Если не извинишься, я съеду.
— Съезжай.
Максим замер.
— Серьёзно?
— Да.
Схватил сумку.
— Пожалеешь.
Хлопнула дверь.
Я осталась одна.
Неделя прошла. Максим не звонил.
Я ходила на работу. Возвращалась в пустую квартиру. Тишина давила.
Позвонила мама.
— Ксюш, как дела?
— Максим ушёл.
— Совсем?
— Живёт у свекрови.
Мама помолчала.
— И что чувствуешь?
— Облегчение.
Через месяц Максим написал: «Встретимся?»
Согласилась.
Кафе на Ленина. Он сидел у окна. Осунулся.
— Привет.
— Привет.
Молчали.
— Ксюш, я подумал. Может, стоит попробовать снова?
— Зачем?
— Десять лет вместе.
— Десять лет я была неправа. По мнению твоей матери.
Максим потёр лицо.
— Мама… она такая. Строгая.
— Максим, вопрос не в маме. Вопрос в тебе.
— Во мне?
— Ты всегда её поддерживал. Против меня.
Он опустил глаза.
— Извини.
— Поздно.
Встала.
— Ксюш, подожди.
— Что?
— Я люблю тебя.
— Любишь мать больше.
Вышла из кафе.
Два года прошло. Работаю. Живу одна. Квартиру разделили через суд. Продали. Каждому по половине.
Сняла однушку на Гагарина. Двадцать восемь метров. Маленькая кухня. Узкая прихожая.
Но моя.
Недавно встретила Татьяну. Жену Игоря.
— Ксюш, привет!
— Привет.
Остановились.
— Как дела?
— Нормально. У тебя?
Татьяна вздохнула.
— Устала. Нина Сергеевна теперь ко мне ходит. Помогает.
— И как?
— Критикует. Постоянно. Игорь на её стороне.
Посмотрела на неё.
— Терпишь?
— Что делать? Семья.
Я пожала плечами.
— Можно не терпеть.
Татьяна усмехнулась.
— Легко говорить.
— Нет. Сложно. Но можно.
Попрощались.
Вечером сидела на кухне. Чай остывал. За окном темнело.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер.
«Ксения, это Татьяна. Можно встретиться? Поговорить надо».
Посмотрела на сообщение.
Убрала телефон.
Допила чай. Помыла кружку. Выключила свет.
Легла в постель. Своей постели. В своей квартире.
Закрыла глаза.