— Вик, завтра заеду. Полину заберу на выходные к себе.
Виктория прижала телефон к уху, чувствуя, как напрягаются плечи. Дмитрий звонил из машины — слышался шум дороги.
— Зачем?
— Мама просила. Хочет внучку повидать.
— Полина болеет. Температура тридцать семь два.
— К субботе пройдёт. Не драматизируй.
— Дима, ей девять лет, она после ангины! Врач сказал постельный режим!
— Лена, мама ждёт. Не начинай.
Гудки.
Виктория опустила телефон. Через окно маленькой съёмной квартиры виднелась детская площадка. Полина сидела на диване с книжкой, укутанная пледом. Бледное лицо, красный нос.
«Мама просила». Три слова, которые решали всё. Свекровь, Анна Петровна, хотела — значит, будет. Неважно, что дочь больна. Неважно, что Виктория против.
Пятница. Дмитрий приехал в шесть вечера. Виктория встретила у двери.
— Полина ещё кашляет.
— Мама говорит, у неё всё есть. Лекарства, сиропы.
— Дим, она не должна выходить на улицу!
— Викуль, это два дня. Мама соскучилась.
Полина вышла из комнаты с рюкзачком. Виктория присела рядом:
— Поля, если что-то не так — звони мне. Сразу. Обещаешь?
Девочка кивнула.
Дверь закрылась. Виктория осталась одна в тишине. Пустая квартира давила. Год назад они с Дмитрием развелись — он ушёл к другой. Вернее, та «случайно» оказалась беременной после корпоратива. Дмитрий «поступил правильно» — женился, съехал.
Но связь со свекровью осталась крепкой. Анна Петровна звонила Дмитрию трижды в день, требовала привозить Полину каждые выходные. Он не отказывал.
Суббота прошла спокойно. Виктория убралась, приготовила еду на неделю, посмотрела сериал. Телефон молчал.
Воскресенье. Одиннадцать утра. Звонок.
— Мам, забери меня. Пожалуйста.
Голос Полины дрожал.
— Что случилось?
— Бабушка говорит, что я плохо себя веду. Что ты меня неправильно воспитываешь.
Виктория сжала телефон:
— Поля, что именно она сказала?
— Она... она говорит, что раз ты с папой развелась, значит, ты плохая мать. Что папе лучше без тебя. И что я должна жить с ними, а не с тобой.
Виктория закрыла глаза. Внутри поднималась волна ярости.
— Я еду. Через сорок минут буду.
Дорога до дома Анны Петровны заняла тридцать пять минут. Виктория припарковалась у подъезда, поднялась на третий этаж. Дверь открыла свекровь — невысокая женщина шестидесяти двух лет с холодным взглядом.
— Виктория? Зачем приехала?
— За дочерью.
— Мы договорились на воскресенье до вечера.
— Договорились вы с Дмитрием. Я забираю Полину сейчас.
Анна Петровна скрестила руки:
— Девочка должна проводить время с отцом и бабушкой. Ты развелась, но это не значит, что можешь лишать её семьи.
— Семьи? Вы назвали меня плохой матерью при ребёнке.
— Я сказала правду. Разведённая женщина, снимаешь однокомнатную квартиру, работаешь до ночи. Какое будущее у Полины с тобой?
Виктория шагнула вперёд:
— У меня стабильная работа, я обеспечиваю дочь, она здорова и счастлива.
— Счастлива? Ребёнок болеет каждый месяц! Потому что ты не следишь! Я предложила Дмитрию: пусть Полина живёт у меня. Я на пенсии, времени достаточно. Будет под присмотром.
— Вы с ума сошли?
— Нет. Я забочусь о внучке. А ты думаешь только о себе. Дмитрий согласился.
Виктория почувствовала холод:
— Что?
— Дмитрий видит, что девочке лучше со мной. На днях оформим опеку.
Мир качнулся. Виктория развернулась, вошла в квартиру. Полина сидела на диване, обхватив рюкзак.
— Поля, пошли.
Анна Петровна загородила путь:
— Ты не имеешь права забирать ребёнка без согласия отца!
— У меня основная опека. Дмитрий видится по графику.
— Он отец, имеет равные права!
— Тогда вызывайте полицию. Посмотрим, что они скажут.
Взяла Полину за руку, вышла. Анна Петровна кричала что-то вслед, но Виктория не оборачивалась.
В машине Полина заплакала. Виктория обняла её:
— Всё хорошо. Ты со мной.
— Мам, а бабушка правда заберёт меня?
— Нет. Никогда.
Дома позвонила адвокату. Тот выслушал, сказал коротко:
— Подавайте в суд. Ограничивайте общение со свекровью. У вас основная опека, но если Дмитрий захочет изменить условия, может подать встречный иск.
— На каких основаниях?
— Скажет, что вы не обеспечиваете должный уход. Что ребёнок болеет. Что бабушка может дать лучшие условия.
— Это бред!
— Возможно. Но суд будет разбираться. Подготовьтесь: справки с работы, медкарта Полины, характеристики из школы. Докажите, что вы ответственная мать.
Виктория положила трубку. Руки дрожали.
Понедельник начался со звонка Дмитрия. Кричал, что она сорвалась, что мама обижена, что Полина должна была остаться до вечера.
— Твоя мама назвала меня плохой матерью. При ребёнке.
— Она переживает за внучку!
— Дима, она хочет забрать Полину. Сказала, что ты согласен оформить опеку.
Пауза.
— Мы обсуждали вариант...
— ВЫ ЧТО?!
— Вик, успокойся! Мама просто предложила. На случай, если тебе станет тяжело. Я не давал согласия!
— Но обсуждали.
— Это же моя мать! Она хочет помочь!
— Забрать ребёнка — это помощь?
— Ты всё преувеличиваешь! Мама любит Полину!
— Любит или контролировать хочет?
— Хватит! Полина — моя дочь тоже! Я имею право решать!
— Тогда решай через суд.
Бросила трубку.
Неделя прошла в напряжении. Виктория собирала документы: справки о доходах, характеристику из школы, медицинскую карту Полины. Классная руководительница написала: «Полина воспитанная, успевающая ученица. Мама активно участвует в школьной жизни». Педиатр подтвердил: «Девочка под наблюдением, болезни соответствуют возрасту, лечение своевременное».
Адвокат посоветовал подать заявление об ограничении общения со свекровью. Виктория согласилась.
Через две недели пришла повестка. Дмитрий подал встречный иск — требовал увеличить время общения с дочерью до четырёх дней в неделю и разрешить ночёвки у Анны Петровны.
Первое заседание назначили на февраль. Виктория пришла с адвокатом. Дмитрий — с матерью и своим юристом.
Анна Петровна выглядела скорбно. Села напротив, смотрела с укором. Судья попросила изложить позицию.
Адвокат Дмитрия начал:
— Виктория Сергеевна работает медсестрой в больнице. График сменный, часто ночные дежурства. Ребёнок остаётся один или с соседкой. Это ненадлежащий уход.
Виктория вскочила:
— Я не оставляю дочь одну! Когда ночные смены — она у моей матери!
Судья попросила сесть.
— У вас есть доказательства регулярного присмотра бабушки по материнской линии?
Адвокат Виктории передал справку от матери, Зинаиды Ивановны. Та подтвердила: забирает Полину в дни ночных смен, девочка ночует у неё.
Адвокат Дмитрия продолжил:
— Полина болеет каждые два месяца. Ангины, простуды. Анна Петровна, бабушка по отцовской линии, на пенсии, имеет медицинское образование, может обеспечить постоянный уход.
Судья посмотрела на Викторию:
— Вы согласны, что ребёнок болеет часто?
— Полина ходит в школу. Дети болеют. Я своевременно обращаюсь к врачу, лечу. Вот медкарта.
Передала документы. Судья изучила.
— Болезни в пределах нормы для возраста. Лечение адекватное.
Анна Петровна не выдержала:
— Ваша честь, я мать троих детей, всю жизнь работала медсестрой! Я вижу: девочке нужен постоянный присмотр! Виктория занята работой, у неё нет времени!
— Анна Петровна, дайте слово представителям.
— Но я бабушка! Имею право высказаться!
— Вы не сторона процесса. Прошу соблюдать порядок.
Свекровь покраснела, села.
Адвокат Виктории встал:
— Представляю доказательства надлежащего ухода. Полина успевает в школе, посещает кружок рисования, имеет друзей. Характеристика классного руководителя положительная. Виктория обеспечивает материально, эмоционально поддерживает. Анна Петровна не имеет законных оснований требовать опеку или увеличенное время общения.
Судья отложила решение на две недели.
Вторая неделя тянулась мучительно. Полина спрашивала, почему папа не звонит. Виктория не знала, что ответить. Дмитрий действительно молчал. Видимо, обиделся.
Анна Петровна прислала СМС: «Ты разрушила семью. Теперь лишаешь внучки бабушки. Бог тебя накажет».
Виктория заблокировала номер.
Второе заседание. Судья вынесла решение:
— Исковые требования Дмитрия Олеговича удовлетворить частично. Время общения с дочерью увеличить до трёх дней в месяц. Ночёвки — только в присутствии отца, без третьих лиц. Общение с бабушкой по отцовской линии — не чаще одного раза в месяц, в присутствии матери.
Анна Петровна вскочила:
— Это несправедливо! Я бабушка!
— Анна Петровна, решение принято. Вы можете подать апелляцию.
Вышли из зала. Дмитрий догнал:
— Вик, поговорим?
— О чём?
— Мама расстроена. Может, пойдём на компромисс? Разрешишь Полине ночевать у неё раз в месяц?
— Суд решил иначе.
— Но это моя мать!
— Которая хотела отобрать у меня ребёнка.
— Она хотела помочь!
Виктория развернулась:
— Дима, ты женат. У тебя новая семья. Полина живёт со мной. Ты видишься с ней по графику. Твоя мать — раз в месяц, в моём присутствии. Всё.
Ушла.
Март. Первая встреча с Анной Петровной по новому графику. Виктория привезла Полину в кафе рядом с домом свекрови. Анна Петровна ждала за столиком. Выглядела постаревшей.
— Викуля, проходите.
Тон был ледяным. Полина села рядом с бабушкой.
— Полиночка, как дела в школе?
— Хорошо. У нас конкурс рисунков был. Я третье место заняла.
— Молодец. А здоровье?
— Нормально.
Анна Петровна посмотрела на Викторию:
— Ты довольна? Отняла у меня внучку.
— Я защитила дочь.
— От кого? От родной бабушки?
— От человека, который хотел забрать её у матери.
— Я хотела лучшего для Полины!
— Лучшее для неё — быть со мной.
Анна Петровна сжала губы. Полина молчала, глядя в тарелку.
Через час Виктория увезла дочь домой. Полина всю дорогу молчала.
— Поля, что случилось?
— Бабушка говорит, что ты плохая. Что из-за тебя папа ушёл.
Виктория остановила машину.
— Полина, послушай. Папа и я развелись, потому что не смогли ужиться. Это не твоя вина. И не моя. Просто так вышло. Бабушка злится, потому что суд принял моё решение. Но это не значит, что я плохая.
— А почему она так говорит?
— Потому что хочет контролировать. Меня, папу, тебя. Некоторые люди не умеют отпускать.
Полина кивнула.
Апрель. Анна Петровна подала апелляцию. Требовала отменить ограничение общения. Суд отказал. Решение оставлено в силе.
Май. Виктория получила СМС от Дмитрия: «Мама больна. Хочет видеть Полину».
Позвонила:
— Что случилось?
— Давление. Врачи говорят, стресс. Вик, она просит внучку. Можно?
— По графику встреча через неделю.
— Но ей плохо!
— Дима, я сочувствую. Но график есть график.
— Ты бессердечная.
— Возможно.
Положила трубку.
Неделю спустя встреча состоялась. Анна Петровна выглядела бледной, осунувшейся. Полина села рядом.
— Бабуль, как ты?
— Лучше, внученька. Лучше.
Виктория сидела за соседним столиком, читала книгу. Слышала обрывки разговора.
— Полина, ты ведь меня любишь?
— Да, бабуль.
— Хочешь жить со мной?
Виктория подняла голову.
— Бабушка, я живу с мамой.
— Но у меня хорошо. Есть комната, игрушки. Мама занята работой, ей некогда. А я на пенсии, всё время твоё.
Виктория встала, подошла:
— Анна Петровна, мы уходим.
— Ещё час не прошёл!
— Вы нарушаете условия. Пытаетесь манипулировать ребёнком.
— Я спросила, хочет ли внучка жить со мной! Это преступление?
— При ребёнке — да.
Взяла Полину за руку, вышла.
Дома Полина спросила:
— Мам, а бабушка правда хочет, чтобы я жила с ней?
— Да.
— А ты?
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Со мной. Если захочешь жить с бабушкой — скажи. Но решать будешь ты. Никто другой.
Полина обняла её:
— Я хочу с тобой.
Виктория прижала дочь к себе. Этого достаточно.
Июнь. Виктория написала Дмитрию: «Встречи с Анной Петровной прекращаю. Она продолжает манипулировать Полиной. Если хочешь оспорить — через суд».
Ответ пришёл через час: «Ты сама разрушила всё. Мама права. Ты плохая мать».
Виктория заблокировала номер.
Полина больше не спрашивала про бабушку. Иногда звонил Дмитрий — забирал дочь на выходные. Виктория отдавала без вопросов. Главное — Анны Петровны рядом не было.
Июль. Виктория получила письмо от адвоката Дмитрия. Тот требовал возобновить встречи с матерью. Виктория передала адвокату. Ответ был коротким: «Нет оснований. Решение суда в силе».
Август. Полина пошла в четвёртый класс. Виктория устроилась на дневные смены — теперь была дома каждый вечер. Вместе делали уроки, смотрели мультфильмы, гуляли в парке.
Анна Петровна прислала открытку на день рождения Полины. Виктория отдала дочери. Та прочитала, положила на полку.
— Не хочешь ответить?
— Нет.
Виктория не настаивала.
Сентябрь. Дмитрий позвонил первый раз за два месяца:
— Вик, мама хочет извиниться.
— Не надо.
— Она поняла, что была неправа. Просит шанс.
— Дима, твоя мать три месяца пыталась забрать у меня дочь. Манипулировала, давила, называла плохой матерью. Теперь «хочет извиниться»? Нет.
— Но она бабушка!
— Которая не умеет уважать границы. Полина не видится с ней полгода. И всё хорошо.
— Ты лишаешь ребёнка бабушки!
— Я защищаю дочь. Разницу понимаешь?
Положила трубку.
Октябрь. Полина спросила:
— Мам, а почему бабушка не звонит?
— Потому что я запретила.
— Навсегда?
— Пока она не научится уважать нас.
— А если не научится?
— Тогда навсегда.
Полина кивнула. Больше не спрашивала.
Ноябрь. Год спустя после первого конфликта. Виктория стояла у окна, глядя на вечерний город. Полина делала уроки за столом. Обычный вечер. Тихий, спокойный.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер. Виктория ответила.
— Виктория Сергеевна? Это Нина Павловна, соседка Анны Петровны.
— Слушаю.
— Анна Петровна в больнице. Инсульт. Дмитрий просил передать — приезжайте.
Виктория молчала.
— Вы слышите?
— Да. Спасибо.
Положила трубку. Полина посмотрела:
— Кто звонил?
— Никто важный.
Вернулась к окну. Внизу зажглись фонари. Город жил своей жизнью. Анна Петровна где-то в больнице. Дмитрий рядом с ней.
Виктория не поехала. Не позвонила. Просто продолжила жить.
Некоторые потери необратимы. Но это не значит, что нужно горевать.
Полина выросла, поступила в институт, стала психологом. Иногда спрашивала про бабушку. Виктория отвечала честно: «Она хотела контролировать твою жизнь. Я не позволила».
— А ты жалеешь?
— Нет.
И это была правда.