Марина стирала белье в ванной, когда зазвонил телефон. Номер незнакомый, но голос оказался приятным и деловитым. Менеджер ювелирного салона уточнял детали заказа.
Эксклюзивное колье с редкими изумрудами наконец готово. Работа ювелира-художника, единственное в своем роде украшение. Цена соответствующая — четыре миллиона рублей.
Марина назначила время получения на завтра, попросила подготовить все документы. Разговор длился минут пять, не больше.
Но Сергей слушал каждое слово, стоя в дверях ванной. Лицо мужа становилось все мрачнее. Когда жена закончила разговор, он был готов взорваться.
— Четыре миллиона? — процедил он сквозь зубы.
— Заказывала колье на день рождения...
— На мои деньги заказывала?
— На семейные деньги.
Сергей вошел в ванную, закрыл за собой дверь. В маленьком помещении его гнев казался еще страшнее. Марина инстинктивно отступила к стиральной машине.
— Семейные? Какие семейные? Я один в семье работаю!
— Сергей, не кричи...
— Буду кричать! Четыре миллиона за безделушку!
— Это не безделушка. Эксклюзивная работа...
— Эксклюзивная? За мои кровные деньги?
Сергей схватил жену за плечи, тряс как куклу. В его глазах плескалась ярость. Двадцать лет он вкалывал на заводе, чтобы обеспечить семью. А жена спускала деньги на глупости.
— Ты понимаешь, сколько я за четыре миллиона работать должен?
— Пойми, это особенное украшение...
— Особенное? Да за эти деньги машину купить можно!
— У нас машина есть.
— Одна машина! А могли бы квартиру купить!
Марина попыталась выйти из ванной, но муж преградил дорогу. Его дыхание было тяжелым, руки сжимались в кулаки.
— Никуда не пойдешь, пока не объяснишь!
— Что объяснить?
— Откуда у тебя право мои деньги транжирить!
— Это не только твои деньги...
— Мои! Я их зарабатываю!
— А я веду хозяйство...
— Хозяйство? Деньги спускаешь!
Сергей вышел из ванной, вернулся с кухни с тяжелой чугунной сковородкой. Марина поняла — сейчас будет плохо.
— Хватит транжирить мои заработанные деньги! — заорал он и замахнулся.
Сковорода ударила женщину по голове. Марина упала, больно ударившись о край ванны. По лицу потекла кровь, в глазах потемнело.
Сергей стоял над ней с окровавленной сковородой в руках. Ярость медленно уступала место испугу. Он не хотел бить так сильно.
— Вставай, — пробормотал он.
Марина медленно поднялась, держась за голову. Кровь капала на белую плитку пола.
— Теперь поняла?
— Поняла...
— Что поняла?
— Что нельзя тратить...
— Завтра же откажешься от этого колье!
— Хорошо...
— И больше без моего разрешения ни копейки не потратишь!
— Не буду...
Сергей ушел в комнату смотреть телевизор. Марина осталась одна, вытирала кровь и убирала следы драки.
На следующее утро, пока муж был на работе, курьер принес большой пакет документов. Марина расписалась в получении, не глядя на содержимое. Бумаги остались лежать на столе до вечера.
Сергей вернулся усталый и злой. Сразу заметил незнакомые документы на столе.
— Что это?
— Документы пришли.
— Какие документы?
— Не знаю. Не смотрела.
Сергей взял верхний лист. Заголовок заставил его нахмуриться — справка о доходах от нефтедобычи. На имя его жены.
Он прочитал документ один раз. Потом еще. Потом сел на стул и читал медленно, по слогам.
Марина владела двадцатью нефтяными вышками. Чистая прибыль за прошлый год составила два миллиарда рублей.
Руки у Сергея задрожали. Он лихорадочно перелистывал остальные бумаги. Свидетельства о собственности, банковские справки, отчеты о финансовой деятельности.
Его жена — та женщина, которую он вчера назвал транжирой — была владелицей нефтяной империи.
— Марина! — позвал он дрогнувшим голосом.
Жена вышла из кухни с полотенцем в руках. На голове красовалась повязка, скрывающая вчерашнюю рану.
— Это правда? — он показал на документы.
— Правда.
— У тебя есть нефтяные вышки?
— Есть.
— Откуда?
— Покупала постепенно. Последние пятнадцать лет.
— А первую вышку откуда?
— Дедушка оставил. По завещанию.
Сергей почувствовал, как мир переворачивается вокруг него. Двадцать лет он считал себя кормильцем семьи. А жена зарабатывала в год больше, чем население целого города.
— Почему молчала?
— Не спрашивал.
— Но я же тебя содержал...
— Ты так считал.
Сергей вспомнил вчерашний скандал из-заколье за четыре миллиона. Четыре миллиона для человека с доходом два миллиарда в год — карманные расходы. А он из-за этого сковородкой по голове бил.
— Марина, прости меня...
— За что?
— За то, что вчера ударил...
— А если бы денег у меня не было?
Вопрос прозвучал тихо, но попал точно в цель. Сергей знал ответ. И знал, что жена тоже его знает.
— Я... я бы все равно не стал...
— Стал бы. И дальше стал бы.
Марина прошла в спальню, достала из шкафа дорожную сумку. Начала складывать вещи спокойно, без суеты.
— Куда собираешься?
— К себе домой.
— Это твой дом!
— Нет. Это дом человека, который меня сковородкой бил.
Сергей метался по комнате, пытаясь остановить жену. Но та продолжала собираться, игнорируя его мольбы.
— Не уезжай!
— Поздно.
— Марина, я изменюсь!
— Изменился уже. Вчера орал, сегодня ластишься.
— Потому что понял ошибку!
— Какую ошибку?
— Что нельзя жену бить...
— А чужих женщин можно?
Сергей растерялся. Опять вопрос в точку.
— Нет, никого нельзя...
— Но ты бил. До тех пор, пока не узнал про нефтяные вышки.
Марина закрыла сумку, надела пальто. В руках оказались те самые документы, которые перевернули жизнь Сергея.
— Это что?
— Договор продажи квартиры.
— Какой квартиры?
— Этой. Она оформлена на меня.
— Ты продала наш дом?
— Свой дом. Сегодня днем, пока ты на работе был.
Сергей почувствовал, как холод пробежал по спине. Выходит, он остается на улице.
— А где я жить буду?
— Не знаю.
Марина вышла из квартиры, не оглядываясь. Сергей бросился следом, но лифт уже увозил его жену вниз.
Он остался стоять на площадке в домашней одежде. Соседи любопытно выглядывали из дверей, обсуждая скандал.
К вечеру приехали новые владельцы квартиры. Показали документы о покупке, вежливо попросили освободить жилплощадь до завтра.
Сергей собирал вещи всю ночь. Деньги на съемную квартиру имелись, но только на что-то дешевое и убогое. Зарплата заводского мастера не позволяла роскошествовать.
Новое жилье оказалось крошечной коммуналкой на окраине. Соседи пили, дрались, включали музыку по ночам. Полная противоположность тому комфорту, в котором он прожил двадцать лет.
На заводе коллеги спрашивали, почему Сергей выглядит таким потерянным. Он отвечал уклончиво — мол, семейные проблемы.
Но как объяснить, что жена оказалась нефтяным магнатом, а он швырнул в неё сковородку за четырехмиллионное колье?
Миновал месяц, сотканный из тревожного ожидания. Сергей безуспешно пытался достучаться до Марины, но телефон молчал, словно заговорённый. Лишь обрывки фраз, долетавшие от общих знакомых, складывались в картину ослепительного успеха: жена обзавелась роскошным особняком с лазурным бассейном, рассекала город на сверкающем автомобиле и планировала безмятежный отпуск на фешенебельном курорте.
А он ютился в коммуналке, экономил на еде и вспоминал, как орал на владелицу нефтяных вышек из-за украшения.
Сергей понял главное — потерял не просто богатую жену. Потерял женщину, которая двадцать лет терпела его вспыльчивость, жила скромно, никогда не хвасталась деньгами.
И когда он окончательно переступил черту, она исчезла из его жизни. Без объяснений, без второго шанса, без прощения.
Теперь каждый вечер Сергей возвращался в убогую комнатку, слушал пьяные крики соседей и думал о своей глупости.
Четыре миллиона рублей. Копейки для человека с такими доходами. А он устроил драму, взял сковородку и разрушил собственную жизнь.
Но исправить уже ничего нельзя было.