— Вика, ну не жадничай, — Дмитрий положил руку мне на плечо. — Это же мама. Ей шестьдесят. Один раз в год можно и в ресторане отметить.
Я смотрела на счёт. Тридцать две тысячи рублей. За ужин на десять человек. Анна Петровна выбрала самый дорогой ресторан в городе. Заказала коньяк по три тысячи за бутылку. Креветки. Стейки. Десерты.
— Дима, у нас ипотека. Кредит на твою машину. Мы экономим на отпуске уже два года.
— Ну и что? Это же праздник. Нельзя же так.
Я посмотрела на свекровь. Анна Петровна сидела во главе стола, довольная, в новом платье. Платье я ей подарила на прошлый день рождения. Двенадцать тысяч. Она тогда сказала: "Ну хоть на что-то годишься".
— Хорошо, — сказала я. — Но платим пополам с твоим братом.
— Серёжа студент! У него денег нет!
— А у нас есть?
Дмитрий покраснел. Отвернулся. Я достала карту, оплатила счёт. Официант принёс терминал. Тридцать две тысячи списались с моей зарплаты.
На выходе Анна Петровна обняла меня.
— Спасибо, доченька. Ты у нас золотая. Правда, Дима?
Муж кивнул, не глядя на меня.
Мы молчали всю дорогу домой. Я вела машину. Мою машину. Купленную на мои деньги три года назад. Дмитрий смотрел в окно.
— Обиделась? — спросил он у подъезда.
— Нет. Подсчитала.
— Что подсчитала?
— Сколько денег я потратила на твою семью за пять лет брака.
Дмитрий усмехнулся.
— Ну давай, Вика. Начинай считать копейки.
— Шестьсот восемьдесят тысяч рублей. Подарки, праздники, помощь. Только на твою маму и отца.
Он замолчал. Я вышла из машины. Поднялась в квартиру. Легла спать, не раздеваясь.
Утром встала рано. Дмитрий ещё спал. Я села за ноутбук и открыла таблицу. Ту самую таблицу, которую веду уже год. С момента, когда начала подозревать, что что-то не так.
Две тысячи девятнадцатый год. Свадьба. Дмитрий тогда работал в логистической компании. Менеджером среднего звена. Зарплата сорок тысяч. Я работала бухгалтером в строительной фирме. Пятьдесят пять тысяч.
Мы сняли квартиру. Платили пополам. Жили скромно, но счастливо. Дмитрий был внимательным. Помогал по дому. Мы планировали ребёнка через пару лет.
Потом началось.
Первый звонок — через полгода после свадьбы. Анна Петровна заболела. Нужны были деньги на лекарства. Двадцать тысяч. Дмитрий попросил меня помочь. Я дала. Без вопросов.
Через месяц — снова. Отцу нужен был ремонт зубов. Тридцать пять тысяч. Я дала. Дмитрий обещал вернуть.
Не вернул.
Потом квартира родителей. Сантехника потекла. Нужен сантехник. Обои отклеились. Нужен ремонт. Холодильник сломался. Нужен новый.
Я давала. Каждый раз. Потому что Дмитрий говорил: "Это же мои родители. Как я могу отказать?"
А я? Могла ли я отказать мужу?
К концу первого года брака я потратила на его семью сто двадцать тысяч рублей. Дмитрий — ноль.
На второй год мы взяли ипотеку. Однушку в новостройке на окраине. Первоначальный взнос вносила я. Восемьсот тысяч. Из них триста — мои накопления. Пятьсот — помощь моих родителей.
Дмитрий обещал взять кредит на ремонт. Не взял. Сказал, что ему отказали. Позже я узнала: он даже не пытался. Побоялся, что не одобрят.
Ремонт делали на мои деньги. Четыреста тысяч. Дмитрий помогал физически: клеил обои, красил стены. Но ни рубля не вложил.
На третий год родился план: открыть семейный бизнес. Дмитрий загорелся идеей. Кофейня. Маленькая, уютная. Он составил бизнес-план. Показал мне расчёты. Всё выглядело реально.
Нужно было триста тысяч на старт. Я взяла кредит. Дмитрий обещал: через полгода вернём, начнём зарабатывать.
Кофейня просуществовала четыре месяца. Дмитрий не справился с управлением. Не вёл учёт. Не контролировал персонал. Прогорели.
Кредит я выплачивала два года. Одна.
На четвёртый год я устала. Начала вести таблицу. Записывать каждую трату. Каждый перевод. Каждый подарок.
И вот результат: шестьсот восемьдесят тысяч рублей на семью Дмитрия. Из моих денег. За пять лет.
Дмитрий проснулся в обед. Вышел на кухню, зевая.
— Кофе есть?
— Сделай сам.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Ты чего злая?
— Я не злая. Я трезво смотрю на вещи.
— На какие вещи?
Я развернула ноутбук к нему. Показала таблицу.
— Вот. Пять лет. Каждая трата. Каждый рубль, который я отдала твоей семье. А ты? Что ты дал?
Дмитрий побледнел. Пробежал глазами по цифрам.
— Вика, ну это... это же семья. Разве так считают?
— Считают. Когда одна сторона только берёт, а другая только даёт.
— Я работаю!
— Ты зарабатываешь тридцать тысяч в месяц. Грузчиком. После того как тебя уволили из логистической компании.
— Меня сократили!
— Нет. Тебя уволили за систематические опоздания. Я звонила твоему бывшему начальнику. Узнавала.
Дмитрий сжал кулаки.
— Ты что, шпионила за мной?
— Я защищала себя. Потому что чувствовала: что-то не так. И оказалось, что я права.
Он отвернулся. Я продолжила:
— Знаешь, что я ещё узнала? Что твоя мама хвасталась подругам: "Невестка у нас богатая. Всё покупает. Нам повезло с ней". А отец говорил: "Сын женился удачно. Можно не напрягаться".
— Это неправда!
— Правда. Я слышала. На прошлом дне рождения твоей матери. Они разговаривали на балконе. Думали, я в туалете.
Дмитрий сел на стул. Закрыл лицо руками.
— Вика, ну что ты хочешь? Чтобы я бросил родителей?
— Хочу, чтобы ты взял ответственность. За них. За себя. За нас. А не перекладывал всё на меня.
— Я стараюсь!
— Как? Работаешь на полставки? Приходишь домой в два часа дня и играешь в приставку до ночи?
Он молчал.
— Знаешь, — сказала я, — вчера в ресторане я приняла решение. Больше ни копейки твоей семье. Хотят праздник — пусть сами платят. Нужны лекарства — пусть сами покупают. Хотят новый холодильник — пусть откладывают.
— Ты не можешь так!
— Могу. И буду. Я устала быть дойной коровой для людей, которые даже спасибо не говорят.
Дмитрий вскочил.
— Значит, всё? Ты бросаешь моих родителей?
— Я бросаю роль спонсора. Если ты их сын — позаботься сам.
— На какие деньги?!
— Найди работу. Нормальную. На полный день. Перестань играть в неудачника.
Он схватил куртку, хлопнул дверью. Я осталась одна. Налила себе кофе. Руки дрожали, но внутри было спокойно.
Вечером позвонила Анна Петровна.
— Виктория, Дима мне всё рассказал. Ты что, совсем озверела? Как можно отказывать родителям мужа?
— Анна Петровна, я не отказываю. Я просто больше не плачу за них. Разница чувствуете?
— Какая разница? Ты обязана!
— Почему?
— Потому что ты жена!
— Жена вашего сына. Не ваша дочь. Не ваш спонсор. Жена.
— Неблагодарная!
— За что мне быть благодарной? За то, что вы на каждом празднике напоминаете, как вам повезло со мной? За то, что используете меня как банкомат?
Анна Петровна задохнулась от возмущения.
— Я всё поняла! Ты хочешь разрушить нашу семью!
— Вашу семью разрушил ваш сын. Тем, что не научился быть мужчиной. А вы — тем, что позволяли ему это.
Я положила трубку. Выключила телефон.
Дмитрий вернулся ночью. Пьяный. Орал, что я разрушила его жизнь. Что теперь родители от него отвернутся. Что я эгоистка.
— Хорошо, — сказала я. — Раз я такая плохая, давай разойдёмся. Ты свободен.
Он замолчал.
— Ты... серьёзно?
— Очень. Собирай вещи. Квартира оформлена на меня. Я платила ипотеку одна. Ты здесь не прописан.
— Вика, не надо...
— Надо. Пять лет я ждала, что ты изменишься. Стал только хуже. Тебе тридцать один. Пора взрослеть.
Он ушёл к родителям. На следующий день я подала на развод. Он не сопротивлялся.
Прошло восемь месяцев. Я живу одна. Выплачиваю ипотеку. Работаю. Но теперь деньги трачу на себя.
Впервые за пять лет я купила себе платье. Не из масс-маркета за две тысячи. Нормальное. За двенадцать. Как то, что дарила Анне Петровне.
Поехала в отпуск. В Грузию. Одна. Десять дней. Сорок тысяч. Столько, сколько раньше уходило на семью Дмитрия за два месяца.
Я не жалею. Ни о разводе, ни о решении перестать платить.
Жалею только об одном: что не сделала это раньше. Что тратила годы на человека, который видел во мне только кошелёк. Что верила обещаниям, которые он не собирался выполнять.
Дмитрий живёт с родителями. Анна Петровна теперь жалуется подругам, что сын "ничего не зарабатывает". Олег Иванович ворчит, что "надо было лучше жену ценить".
А мне всё равно. Их проблемы — это их проблемы. Не мои.
Мама недавно спросила:
— Вика, а ты не боишься остаться одна?
— Мам, я пять лет была одна. В браке. Сейчас я одна. Но свободна. Это большая разница.
Она кивнула. Обняла меня.
— Горжусь тобой. Жалко, что поздно спохватилась.
— Лучше поздно, чем никогда.
Я правда так думаю. Свобода стоила мне иллюзий о семье. Но вернула уважение к себе.
Теперь я живу для себя. Не для чужих родителей. Не для мужа, который не может обеспечить даже себя. Для себя.
И это, как оказалось, лучшее, что я могла сделать.