– Твоя мать опять важнее, чем мой сын и этот дом? – свекровь окинула взглядом немытую посуду на кухне. – Третий раз за неделю бежишь к ней, а тут бардак!
– Галина Петровна, у мамы инфаркт был. Врач сказал...
– Врач, врач! А мой Витя что, бомж какой? Приходит с работы – жрать нечего, рубашки не глажены!
– Я утром все приготовила. В холодильнике котлеты, макароны...
– Разогревай сама свои макароны! Уходи к мамочке насовсем, раз мы тут никто!
Ленка стояла в прихожей с сумкой наперевес. В кармане вибрировал телефон – мама звонила уже четвертый раз. После инфаркта врачи запретили ей волноваться, но разве объяснишь это свекрови?
Галина Петровна поселилась с ними год назад. "Временно", как обещал Витя. Продала квартиру в Саратове, деньги вложила в их ипотеку. С тех пор каждый день начинался с претензий.
– Мам, ну хватит, – Витя вышел из комнаты, потирая виски. – Лен, езжай к матери. Я сам разберусь с ужином.
– Разберешься! – свекровь всплеснула руками. – Ты вчера яичницу сжег! А она опять сбежит на весь день!
– На два часа, Галина Петровна. Капельницу поставить и вернусь.
– Врешь! Прошлый раз до ночи торчала!
Ленка помнила тот "прошлый раз". Мама потеряла сознание прямо во время процедуры. Скорая, реанимация. Она не могла уехать, пока врачи не сказали – кризис миновал.
– Все, хватит! – Витя ударил кулаком по косяку. – Мам, прекрати! Лена, поехали, я тебя отвезу.
– Вот так всегда! – Галина Петровна демонстративно швырнула полотенце. – Я вам всю жизнь отдала, квартиру продала! А вы меня как собаку!
В машине молчали. Витя сжимал руль побелевшими костяшками. На светофоре повернулся:
– Лен, может, няню маме наймем? Есть же сиделки...
– На какие деньги? Ипотека, садик Димке...
– Найдем. Или... – он замялся. – Может, к нам перевезем? Комната Димки большая, поставим вторую кровать...
Ленка представила: мама и свекровь под одной крышей. Две больные женщины, каждая со своими требованиями.
– А твоя мать? Она же с ума сойдет.
– Плевать. Это наша семья, наш дом.
У подъезда маминой пятиэтажки Витя взял ее за руку:
– Давай я с тобой поднимусь? Помогу там...
– Не надо. Мама нервничает, когда чужие видят ее беспомощной.
– Я не чужой.
– Для нее – чужой. Поезжай, успокой свою мать.
Мама лежала на диване бледная, как простыня. Рядом – россыпь таблеток, тонометр, пустая упаковка от корвалола.
– Доченька, наконец-то! Думала, не дождусь...
– Мам, я же говорила – приеду. Галина Петровна опять...
– Знаю. Слышу по голосу. Ленок, может, не надо туда-сюда мотаться? Я справлюсь.
– Мам, тебе капельницы нужны каждый день. Врач сказал...
– Врачи много чего говорят. Вон соседка Клава сама себе уколы делает.
– Клава – медсестра в прошлом. Все, не спорь.
Пока ставила капельницу, мама молчала. Потом тихо спросила:
– Лен, а если я... Ну, вдруг что... Димку заберешь от них?
– Мам, прекрати!
– Я серьезно. У меня в серванте конверт. Там завещание на квартиру – тебе. И заявление в опеку написано. Если что – покажешь, что есть где жить с ребенком.
– Мама!
– Галина эта... Она же Димку испортит. Видела, как она его тискает? "Внученька, кровиночка". А потом тебе при нем – дура, неумеха. Ребенок все впитывает.
Телефон разрывался. Витя писал смс одну за другой: "Мать истерит", "Собирает вещи", "Грозится уехать", "Когда вернешься?"
– Езжай, – мама отвернулась к стене. – Не хочу быть обузой.
– Ты не обуза!
– Езжай, говорю. Семью не разрушай из-за меня.
Ленка вернулась через час. Дома – тишина. Галина Петровна сидела на кухне с чемоданом.
– Все, уезжаю к сестре в Саратов. Раз я тут лишняя...
– Мам, ну хватит цирк устраивать, – Витя устало потер лицо.
– Какой цирк? Я вам квартиру продала! Все деньги вбухала! А вы...
– А мы что? – Ленка швырнула сумку. – Что мы, Галина Петровна? Живете здесь как королева! Еда, уборка, стирка – все на мне! Работаю на двух работах, к маме больной бегаю, а вы еще недовольны?
– Так не нравится – уходи! Это мой сын, мой внук!
– И мой муж, мой ребенок!
– Витя, скажи ей! – свекровь вцепилась в рукав сына.
Витя молчал. Смотрел в пол, сжимая челюсти.
– Вить? – Ленка почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Лен... Может, правда... Ну, пока мама не поправится... Съездить к своей маме? На месяц-два?
– Что?
– Ну чтобы не мотаться. И мама моя успокоится...
– Ты серьезно? Ты выгоняешь меня из собственного дома?
– Не выгоняю! Просто... временно...
– Временно? Как твоя мать временно у нас поселилась?
Димка выглянул из комнаты, сжимая плюшевого мишку:
– Мама, почему вы кричите?
Ленка подхватила сына на руки:
– Никто не кричит, солнышко. Идем, спать пора.
Уложив Димку, вернулась на кухню. Витя сидел, обхватив голову руками. Свекровь победно попивала чай.
– Я заберу Димку и уеду к маме. Навсегда.
– Не дам внука! – Галина Петровна вскочила.
– Это мой ребенок.
– И Витин! Суд решит, с кем ему лучше. У нас тут трехкомнатная квартира, а у твоей мамаши – однушка!
– Квартира, которую я пять лет выплачиваю!
– На мои деньги купленная!
Витя молча встал и ушел. Хлопнула дверь в ванную.
Ночью Ленка не спала. Собирала мысли. Мама больна – раз. Свекровь владеет половиной квартиры – два. Димке нужен отец – три. А что нужно ей?
Утром проснулась от звонка. Незнакомый номер.
– Елена Сергеевна? Это скорая. Ваша мама...
Мир рухнул. Витя довез до больницы, ждал в коридоре. Врач сказал сухо: "Повторный инфаркт. Шансов мало".
Три дня мама продержалась. Три дня Ленка не выходила из больницы. Витя приезжал, приносил еду, молча сидел рядом. Галина Петровна названивала – где внук, кто готовит, почему белье не постирано.
Мама умерла на рассвете. Тихо, не приходя в сознание.
После похорон Ленка вернулась в мамину квартиру. В серванте нашла конверт. Завещание, сберкнижка, письмо: "Доченька, живи для себя. Не дай себя сломать. Люблю. Мама".
На сберкнижке – триста тысяч. Мама копила втайне. На черный день. Он настал.
Витя приехал вечером. Один, без матери.
– Лен, вернись домой.
– Это больше не мой дом, Вить.
– Не говори так. Я маму успокою...
– Нет. Ты выбрал. Месяц назад выбрал.
– Лен, ну нельзя же так! Димке отец нужен!
– Димка будет видеться с отцом. По выходным. Как все дети разведенных родителей.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Завтра подаю на развод. И на раздел имущества.
– Мама с ума сойдет...
– Твоя мама давно мечтает от меня избавиться. Ну вот, мечты сбываются.
Витя ушел. Ленка осталась в пустой маминой квартире. Достала телефон, набрала подругу-юриста:
– Алин, помнишь, ты говорила про вакансию в вашей фирме? Она еще актуальна?
Через два месяца суд вынес решение. Квартиру делить пополам. Димка остается с матерью – у отца нет отдельного жилья, живет с пенсионеркой-матерью. Алименты – четверть зарплаты.
Галина Петровна на суде кричала, что Ленка – змея подколодная, разрушила семью. Судья устало постучала молоточком.
Витя после суда подошел:
– Лен, может, еще не поздно? Давай попробуем сначала?
– С твоей мамой в комплекте?
– Я ей сниму квартиру...
– На какие деньги? Ты же теперь алименты платишь. И половину ипотеки.
Он опустил голову. Понял – поезд ушел.
Ленка продала мамину квартиру, добавила деньги от раздела имущества. Купила двушку в новостройке. Димка пошел в садик рядом с домом. По выходным Витя забирал сына. Возвращал молчаливого, грустного.
– Бабушка Галя говорит, ты плохая, – сказал однажды Димка.
– А ты что думаешь?
– Не знаю. Она говорит, ты папу бросила.
– Димочка, взрослые иногда расстаются. Но мы оба тебя любим.
– А почему расстаются?
Как объяснить пятилетке, что любовь убивается не изменами и скандалами, а повседневным предательством? Что страшнее удара – когда самый близкий человек выбирает не тебя?
Год спустя Витя женился. Коллега по работе, молодая, без претензий. Галина Петровна переехала к молодоженам.
Через три месяца Витя позвонил:
– Лен, можно Димку на недельку оставить у тебя? Мы с Ольгой... в общем, разводимся.
– Что случилось?
– Мама... Короче, та же история.
– Сочувствую.
– Лен, я дурак. Прости меня.
– Поздно, Вить. Поезд ушел.
– Я знаю. Просто... хотел сказать.
Галина Петровна теперь жила одна в той самой трехкомнатной квартире, за которую бились. Витя снимал однушку, еле сводил концы с концами – алименты, ипотека, содержание матери.
Иногда встречались на детской площадке. Он постарел, осунулся. Она расцвела – новая работа, друзья, путешествия с Димкой.
– Красивая ты стала, – сказал однажды.
– Свободная, Вить. Свободная и счастливая.
– А я?
– А ты сделал выбор. Живи с ним.
Он кивнул. Понимал – действительно выбрал. Просто выбрал не то. И теперь платил по счетам. Галина Петровна звонила ему по десять раз в день, требовала денег, внимания, заботы. Вторая жена сбежала именно от этого.
Ленка иногда думала – что было бы, если бы мама не умерла? Осталась бы в том аду? Терпела бы ради мнимого благополучия?
Мамина смерть освободила ее. Жестоко, больно, но освободила. Дала силы выбрать себя.
И теперь, укладывая Димку спать, она шептала:
– Никогда не позволяй никому делать выбор между тобой и кем-то. Ты либо приоритет, либо свободен.
Сын засыпал, а она смотрела в окно на огни ночного города. Где-то там Витя возвращался к маме-Галине Петровне, выслушивал упреки, оправдывался.
А она была дома. В своем доме. Со своим сыном. Свободная.
Выбор был сделан. Всеми.