Он нахмурился:
— Я сказал, переведи деньги матери. Немедленно!
— Нет, — твердо ответила я.
---------------------
Я с первого взгляда поняла, что Галина Ивановна, мама моего Пети, — дама с характером. Рыжая, яркая, с какой-то даже вызывающей молодостью для своих лет, она с первой же встречи смотрела на меня, как на досадную помеху. Петя, ее голубоглазый и надежный Петя, казался мне идеалом мужчины, но Галина Ивановна спешила развеять мои радужные мечты.
— Ну-ну, посмотрим, посмотрим, — бросила она как-то невзначай, окинув меня оценивающим взглядом. Я промолчала, но внутри что-то кольнуло.
Мы с Петей поженились, сыграли скромную свадьбу. Галина Ивановна в тот день выглядела так, словно хоронила последнего любимого кота. Мы старались не обращать внимания, утопая в своем счастье. Два года жили в съемной двушке, обустраивали гнездышко и собирали каждую копейку на свое жилье. Я пахала как проклятая, работала финансовым аналитиком, приносила фирме огромные деньги. Петя трудился инженером в строительной компании. Гордилась своими успехами и делилась ими с Петей, а он меня всегда поддерживал.
На моем счету, благодаря моей бережливости, скопилась приличная сумма. На черный день, как говорится.
Первые звоночки прозвенели внезапно. Звонит Галина Ивановна как-то:
— Мариночка, милая, тут такое дело… Нужна небольшая помощь. Пять тысяч на кофточку, ну очень понравилась!
Я перевела деньги. Петя говорил:
— Маме надо помогать, как никак, семья.
Я не спорила.
Потом десять тысяч на подарок подруге. Потом косметолог. Потом новый телефон. Суммы росли, а вместе с ними и мое внутреннее напряжение.
Однажды она позвонила и заявила:
— Мариночка, тут холодильник мой совсем развалился, надо тридцать тысяч на новый!
Я попыталась предложить отремонтировать старый.
— Зачем ремонтировать? — взвилась она. — Ты что, жадничаешь? До тебя Петя ни в чем мне не отказывал!
Я скрипнула зубами и перевела деньги.
К концу года Галина Ивановна стала просто невыносимой. То ей мебель новая нужна, то шуба, то поездка по магазинам. Я начала отказывать. Она, конечно, тут же бежала жаловаться сыну.
— Марин, ну что тебе стоит? — говорил Петя с укоризной. — Маме же надо помогать.
Напряжение между нами росло как снежный ком.
Однажды вечером, без предупреждения, Галина Ивановна явилась к нам, вся в слезах:
— Трубу прорвало! Триста тысяч на ремонт надо!
Триста тысяч! Почти четверть моих сбережений!
Я попыталась спокойно предложить вызвать сантехника, оценить ущерб.
— Я уже вызывала! — отрезала она. — Мне сразу сказали — триста!
И тут выяснилось, что Петя рассказал маме о моих сбережениях.
— А что тут такого? — удивился Петя. — Мы же семья!
Я опешила.
— Ты, значит, на себя тратишь, а родной матери мужа помочь жалко? — Галина Ивановна смотрела на меня с укоризной. — Да я все видела! Наряды себе покупаешь! А маме мужа что, в обносках ходить?
— Галина Ивановна, ну что вы такое говорите? — Я пыталась сохранить спокойствие, но внутри все кипело. — Я готова помочь с первоначальными работами, но триста тысяч сразу…
— Ах ты, жадина! — завопила свекровь. — Из-за тебя мой сын несчастлив! Вы разведетесь, вот увидишь!
Петя молчал. Просто стоял и молчал.
После ее ухода Петя, как ни в чем не бывало, упрекнул меня:
— Ты маму до слез довела! Она же расстроилась!
— Петя, ты серьезно? Ты рассказал ей о моих сбережениях? — Я не могла поверить своим ушам. — Это мои деньги! Я на них работала! Твоя мать уже давно должна уяснить себе, что мои сбережения ей не принадлежат!
— Ну и что? — Он пожал плечами. — Мы же семья! Что тут такого?
Я почувствовала, как внутри меня все обрывается.
— Ты просто завидуешь, что у меня нет таких денег, — добавил он, словно плеснул мне в лицо ледяной водой. — Ты не уважаешь мою семью! Я обязан помочь матери!
— Обязан? — Меня затрясло от гнева. — Своей зарплатой помогай! А мои деньги — это МОИ деньги!
Он нахмурился:
— Я сказал, переведи деньги матери. Немедленно!
— Нет, — твердо ответила я.
И тут понеслось. Обвинения, крики, взаимные упреки. Петя повторял слова своей матери о моей жадности и эгоизме, о том, что я вышла за него из-за денег. Я, в свою очередь, обвинила его в предательстве, в том, что он рассказал о моих сбережениях.
— В семье не должно быть секретов от матери! — кричал Петя, и я поняла, что больше не могу так жить.
В тот же вечер я собрала вещи и ушла к подруге. Наутро я сняла квартиру и подала на развод.
Петя звонил, умолял вернуться, обещал, что мать больше не будет вмешиваться. Но я не верила. Проблема была не в матери, а в нем самом.
Развод прошел быстро и без лишних церемоний. Галина Ивановна, конечно, продолжала поливать меня грязью, распространяла сплетни о моей жадности и ужасном характере.
Я же устроилась на новую работу с более высокой зарплатой. Купила небольшую студию. И поняла одно: жертвовать своим достоинством ради сохранения семьи не стоит.
Через год я познакомилась с Виктором. Он был добрым, умным, уважал мои границы и ценил мою независимость. С ним я впервые почувствовала, что такое настоящая семья, основанная на взаимном уважении, а не на постоянных жертвах.
Петя, как мне рассказывали общие знакомые, переехал жить к матери. А ремонт в ее квартире обошелся всего в сто двадцать тысяч, а не в триста. И да, теперь Галина Ивановна распоряжается большей частью зарплаты своего любимого сыночка.
"Ну что ж," — подумала я тогда, — "каждый получает то, чего заслуживает."- и улыбнулась Виктору, который ждал меня внизу с букетом моих любимых пионов. Моя жизнь только начиналась.