Подвиг роты старшего лейтенанта Кулешова
В конце сентября 1944 года полк, в котором служил старший лейтенант Кулешов, вышел к небольшому венгерскому городку. Кулешов всего неделю назад принял роту, пока всё ограничилось устным знакомством, вместе участвовать в боевых действиях не случилось.
Приказ комбата был короток и ясен: «До десяти часов завтрашнего дня силами роты старшего лейтенанта провести разведку боем укреплений противника на восточной стороне города». Комбат обещал артиллерийскую поддержку и информацию добытую ранее разведкой. Кулешов сам решил всё проверить. Пока не стемнело, с тремя разведчиками подобрался как можно ближе к окраине города. С небольшой возвышенности хорошо было видно, как немцы собрались встречать Красную армию. Одноэтажные кирпичные дома были связанны между собой траншеями, их окна заложены мешками с песком, оставались лишь маленькие амбразуры для стрелкового оружия. Главным препятствием была вода. Плоская низина была затоплена.
- Как думаешь, - спросил Кулешов разведчика, - какая там глубина?
- Не глубоко, не больше полуметра, - ответил тот.
- Почему так думаешь?
- Потому что видно траву и волна совсем маленькая, а ветерок сегодня будь здоров.
- Метров двадцать до того берега будет, - сделал сам себе заключение старший лейтенант.
- Так, но я бы ещё десять на всякий случай прибавил.
- А что там? – Кулешов указал влево.
- Мины.
- А там, - теперь вопрос касался правой стороны.
- Мины.
- Значит только здесь идти.
- Да Вы что, товарищ старший лейтенант, вас как куликов на этом болоте перестреляют! – возразил разведчик.
- Есть у меня одна мысль.
Вернувшись в подразделение, старший лейтенант Кулешов приказал бойцам вязать снопы из прутьев кустарника растущего возле оврага, благо его там было много. Благое дело всегда коллективное. Один из командиров взводов предложил свой вариант. Он показал бойцам как это нужно делать: комель к верхушке, верхушка к комлю, так увеличивалась прочность. Другой боец предложил вязать снопы так, чтобы по ним могли пройти двое, то есть делать их длиннее. Старшина предложил первыми отправлять бойцов с автоматическим оружием и пулемётчиков. Отмерили тридцать метров, успокоились лишь тогда, когда вся эта мера была уложена снопами из прутьев. Потом была тренировка. Привязав снопы к своей спине, пробежав десять метров, бойцы укладывали сноп, готовясь прикрыть других. И так раз за разом. «Хотел бы я посмотреть на рожи фрицев, когда они нас увидят», - хохотал старшина. С разрешения командира батальона операция была назначена на шесть утра.
По договорённости с комбатом, артиллерия должна была молчать до первого выстрела с немецкой стороны. Воодушевлённый замыслом Кулешова, комбат обещал ещё и пулемётное прикрытие переправы, но за точность никто бы не поручился, слишком далеко.
В обозначенное время, рота старшего лейтенанта Кулешова двинулась к переправе. Если бы кто и видел их продвижение, то не поверил бы своим глазам. Практически в полной темноте движется нечто гораздо выше человеческого роста, да ещё такой походкой, какую и пьяный не изобразит. Успели положить первые три снопа, когда немцы сначала лениво, а потом со всей дури открыли огонь. Тут и выручила артиллерия, била прямой наводкой.
Сноп за снопом продвигалась рота. Некоторые бойцы, потеряв равновесие, падали в воду, их спасением никто не занимался, нужна была скорость, да и разведчик прав оказался, глубина была так себе.
Когда рассвело, рота в полном количестве переправилась, завязался ближний бой. Не выдержав натиска красноармейцев, немцы бежали, оставив богатые трофеи.
В домах ещё стреляли, но в основном всё стихло. Старшего лейтенанта Кулешова перевязывал медбрат, ранение в плечо было навылет, а значит неопасное.
- Старшина, - крикнул Кулешов.
- Тут я, командир.
- Чем богаты?
- Шесть пулемётов, карабины, автоматы, три миномёта, но они мелковатые. Да! Восемь фаустов!
- Распредели всё между бойцами, и покурить не успеешь, как атакуют, - распорядился Кулешов.
В небо взлетела красная ракета, она означала, что немецкая позиция взята.
В штабе комбата шёл телефонный разговор. Комбат доложил командиру полка, что рота старшего лейтенанта Кулешова овладела позицией противника, готов коридор для движения войск.
- Как овладел?! – не понимал комполка, - ему же только разведку нужно было сделать.
- Так, товарищ полковник, овладел. Предлагаю ударить всем батальоном.
- Не торопись! Без танков вам там делать нечего, а они только через час будут. Сколько ротный продержится?
- С учётом трофейного оружия думаю часа два, три.
- Поддержи его артиллерией. Всё.
Немцы контратаковали, рота отбилась, но сил было мало.
- Командир, связь! – крикнул старшина, проталкивая бойца с телефонным аппаратом в пробоину в стене.
- Кулешов, что там у тебя? – спрашивал комбат.
- Держимся. Противник атакует техникой, пехотой. Танков пока нет.
- Стой, Кулешов! Стой! Большое дело сделал. Часок потерпи, пушкари помогут.
- Помогают. Вижу.
Связь прервалась.
- Если через десять минут не починишь! – старшина взял за грудки связиста.
- Оставьте его, он не Бог, - остановил старшину Кулешов.
Вторая атака немцев началась с миномётного обстрела, но у бойцов были хорошие укрытия в виде подвалов под домами. Когда пошла вражеская пехота, её встретили из всего, что можно было. Рота держала под прицелом три улицы, ни один немецкий солдат по ним не прошёл. За спиной обороняющихся загудели моторы. Тридцатьчетвёрки с десантом на броне мяли гусеницами с таким трудом связанные снопы из прутьев. Старшина и Кулешов сидели возле стены, они свою задачу выполнили. Старшина раскрыл кисет, свернул самокрутку.
- Курите, товарищ старший лейтенант?
- Нет. А хотя давай.
Затянувшись махоркой, Кулешов закашлялся.
- Голова от твоего табака закружилась, - посетовал старший лейтенант.
- Это не от табака, а от Победы, - сказав, старшина улыбнулся.
Кулешова отправили в госпиталь. После первого ранения в плёчо в том бою, он был ещё дважды ранен. После выписки ему поступил приказ прибыть в штаб дивизии. Там суровый полковник приказал снять погоны. Старший лейтенант Кулешов подчинился, хотя не понимал где и как он мог провиниться. Отдав старлейские погоны, получил капитанские.
- Засиделся ты в старших лейтенантах, а ведь с начала войны на фронте. Ты в том бою целой армии ворота открыл, да ещё и воротины придерживал. А теперь…
Полковник зачитал по памяти приказ, согласно которому капитану Кулешову Александру Викторовичу присвоено звание Героя Советского Союза.
Катя
Снег предательски хрустел под ногами, мне казалось, что этот звук слышно далеко. Вчера была оттепель, а ночью подморозило, образовался наст. На маленькой полянке в редколесье, я заметила бугорок покрытый снегом, на прошлой неделе его здесь не было, я бы запомнила. Укрывшись за толстым пнём, наблюдала, ожидая опасности . «Может пошевелиться» - думала я. Мне командир партизанского отряда так и сказал: «Ты, Катя, не торопись. Смотри вперёд себя за сотню метров. На рожон не лезь!». Вот я и смотрела. Бугорок не двигался. Осмелев, подобралась ближе. От бугорка вели едва заметные следы в сторону деревни, других не было. Скинув снег, увидела немецкого солдата, его лицо было белым – замёрз. Но что он здесь делал? Да ещё и один!
Отдышалась, успокоилась. А как? Страшно ведь! Осмотрела немца. Автомат в левой руке, в правой - граната с деревянной ручкой, но колпачок на месте, значит, безопасно. Дёрнула за автомат, крепко немец его держал. Потянула гранату, пальцы фрица, хоть и с трудом, но отдали её. Стукнула гранатой по конечностям, которые держали оружие. Автомат мой! Почистила от снега, проверила затвор, он поддался. Обращению с оружием научили молодые партизаны в отряде, которые ухаживали за мной, хотя такие отношения были запрещены командиром. Сняв с окоченевшего тела немца ремень с подсумками, задумалась: «А что с этим добром делать?». Решила спрятать своё вооружение, а на обратной дороге забрать. Тайник нашёлся быстро, ствол дерева разделила трещина, туда я своё богатство и сунула.
Показался крайний деревенский дом. «Пришла наконец!» - подумала я. Я была связной партизанского отряда, в мою задачу входило посещать эту деревню раз в неделю. У дороги стоял дом нашего человека. Он смотрел и записывал, когда, куда и сколько двигаются немецкие войска. Противник опасался перебрасывать своё подкрепление на фронт большими дорогами. Наши лётчики постоянно наносили по его колоннам удары, поэтому он выбирал просёлочные пути, они были не так заметны.
Уже начинало светать, что очень мне портило. По моему плану я должна была встретиться с человеком ночью, а под утро занять пост в разрушенной церкви возле дороги. Вечером в отряд.
Известный мне дом встретил лаем собаки. Гам - так звали пса нашего человека не находил себе места, дёргал верёвку, которая его держала возле конуры, всё пытался на кого-то броситься. Я легла за кустами смородины, наблюдая, что происходит. А тут такое! Немецкие солдаты вытащили из дома Петровича, он был глазами партизанского отряда. Немецкий офицер два раза ударил его палкой, но Петрович даже не пригнулся. Немцы хотели поставить человека на колени, но это было сложно. Мужчина потерял обе ноги ещё в гражданскую, тут ты хоть застарайся, а не получится. Немец что-то кричал, указывая на лес, Петрович молчал.
Я попыталась подобраться поближе, немецкий знала со школы, хотелось услышать, что говорят, но меня заметили. Шестеро солдат бросились в мою сторону, я, конечно же, в обратную. Вооружившись возле своего тайника, навела ствол автомата на двух солдат, тех, кто был ближе. Немецкий автомат не подвёл. Одной очередью я их свалила, другие, прячась, упали в снег. До спасительной, как мне казалось речки, было чуть больше километра. Немцы поднялись, я стрельнула ещё раз, но ни в кого не попала. Мне нужно было время, чтобы уйти, для этого граната самое то. Дождавшись, когда трое солдат подойдут совсем близко, я отправила им подарок. Взрыв, пусть хоть и небольшой, остановил пыл фрицев, я этим воспользовалась. Неслась по лесу с такой скоростью, которую мне позволяли кусты и глубина снега, за спиной слышались выстрелы.
Добежав до ручья, я взобралась на его высокий берег. «Умру, но живой не возьмёте!» - решила я. Показались немцы, трое стали спускаться вниз, четвёртый остался на высоком берегу. «Не писать вам домой письма!» - крикнула я, и нажала на спуск автомата. Два немецких солдата свалились в ручей, остальные открыли по мне огонь. Тех, которые из ручья вылезли, я тоже потрепала. Один орал как резаный, другие укрылись за поваленным деревом.
Я понимала, что к врагу уже идёт подкрепление, значит мне несдобровать. Возле болотного ручейка, который никогда не замерзал, я решила принять свой последний бой. Положив рядом последний магазин к автомату, я решила здесь погибнуть.
На холмике показались немецкие солдаты с офицером. «Всего семь? На одну девчонку?!» - подумала я.
Солдаты подошли совсем близко – это я им так позволила. Бой был скоротечным. Несмотря на то, что я не особо владела оружием, мне удалось победить.
Собирая боеприпасы, я обнаружила, что один из солдат жив. Он что-то говорил про родственников, но кровь в гортани перебивала разговор.
- Так я тебя сюда не звала, ты сам пришёл! – я протянула ему пистолет его командира.
Когда управилась, услышала выстрел. Думаю, что он принял своё решение.
Екатерина Семёновна Коблина после войны работала воспитателем в детском саду. В 1956 была назначена заведующей детского учреждения, а в 1961 году попросилась на север. Екатерина Коблина умерла в 1965 году, причина смерти неизвестна.
Кулеш и Гуляш
После окончания школы мы с другом решили идти учиться в техникум на поваров. Конечно, мы понимали значимость других профессий, но пережитый нами ранее голод тянул к продуктам. Так получилось, что я попал в группу, которая готовила блюда из овощей, а мой друг в мясную. Окончить техникум не вышло, началась война. Возраст был подходящим – призвали. Узнав о нашем, пусть и не оконченном образовании, нас хотели направить в тыловую часть, готовить еду для бойцов, но мы воспротивились, да так, что нам уступили. В апреле 26-й стрелковый полк, в который мы попали, был в резерве, а когда немец надавил, то и мы пошли в бой. Кто и как про нас узнал, не помню, но нам с другом дали прозвища: Кулеш и Гуляш, я был Гуляшом.
Шестнадцатого мая 1943 года мы выбили из города немцев, но наша атака закончилась как соль в солонке. По стечению обстоятельств мы с моим другом остались вдвоём в почти разрушенном доме. Собрав все имеющиеся рядом боеприпасы и оружие, включая немецкое, приготовились к обороне. Ну, не бежать же! Немцы не медлили, через час атаковали.
С наблюдательного пункта командир батальона майор Коров смотрел, как обороняется дом.
- Кто там? – спросил он ротного.
- Гуляш и Кулеш.
- Кто?! – не понял он.
- Виноват. Рядовой Скворцов и рядовой Пулов.
- Ну и прозвища! Скажи миномётчикам, пусть ударят по правому флангу, вон, сколько серости к ним прёт.
Миномётчики ударили, чем сильно нам помогли, потому что заканчивались боеприпасы. Ночью мой друг сползал на площадь, по которой к нам подбирался враг. Притащил патроны, гранаты. Утром нам удалось отбить две атаки, а тут и наши подошли. Наградили нас, каждому по «Отваге».
После войны я работал в столовой прядильной фабрики, а мой друг в столовой металлургического завода. Женились, дети, а потом и внуки. Мы часто встречались. Спорили над рецептами блюд, делились ими. Наши жёны в разговор не вмешивались, называя его «Большим советом поваров». Всё у нас было хорошо!
Гороховы
Семью Гороховых в деревне хорошо знали и уважали, а как иначе? Двое их сыновей служили в Красной армии, сами старики, несмотря на преклонный возраст, трудились в колхозе. Серафим граблями на конной тяге собирал сено, Ефросинья готовила обеды для пахарей. В сентябре 1941 года в деревню пришли немцы. Бывший батрак местного барина стал старостой, вспомнил все обиды от Советской власти. Много людей пострадало от его злобы. Немцы Гороховых не тронули, только лишь выселили их из добротного дома, который они строили ещё с сыновьями, старикам пришлось переселиться к родственникам, потеснив и без того многолюдное семейство.
В январе 1942 года по деревне прошёл слух, что в лесу появились партизаны. Кто это и за кого они воюют было мало известно, некоторые деревенские называли их «махновщиками», вспоминая гражданскую.
Утро первого февраля 1942 года выдалось солнечным. Партизанская застава на лесной дороге наслаждалась погодой, ведь до этого три дня мело, неба видно не было. «Идёт кто-то!» - предупредил партизан, поставленный наблюдать за дорогой, пока другие отдыхали. По лесной дороге шли немецкие солдаты, впереди офицер с пистолетом в руке. «Приготовились!» - скомандовал старший заставы. Партизаны заняли свои места, которые они заранее обустроили, стащив в кучи корни и стволы упавших деревьев.
Увидев партизанские укрепления, немецкий офицер приказал своему отряду остановиться. Партизаны приготовились к бою. Солдаты вытолкнули на дорогу двух стариков, это были Гороховы. «Нам нужно пройти, иначе они умрут!» - крикнул немец. «Иди!» - ответили ему партизаны. Немецкие солдаты заставили стариков встать на колени. «Проси!» - толкнул офицер Серафима в спину. Тот, высоко подняв голову, скомандовал: «ОГОНЬ!». Партизанская застава отреагировала. Практически весь немецкий отряд был уничтожен, кто смог сбежал. Гороховы погибли.