Анна шла с работы в приподнятом настроении. Был день зарплаты, а значит, завтра она наконец-то купит себе сапоги, которые давно присмотрела и копила деньги.
Она издали заметила на скамейке у подъезда незнакомую женщину. Женщина была старой и грузной. Что-то ёкнуло в груди у Анны, но она отогнала тревожные мысли. Тем не менее, проходя мимо, Анна поздоровалась с женщиной, вдруг это новая соседка.
– Вы Анна? – в ответ спросила женщина. Аня удивлённо кивнула.
– Я тётя Люся, двоюродная сестра твоей бабушки по папиной линии. Ты, наверно, меня не помнишь? Конечно, не помнишь, ты совсем маленькой была, когда я к вам приезжала, – борясь с одышкой, нараспев говорила тётя Люся.
Анна пожала плечами, но из глубин памяти всё-таки вынырнуло воспоминания о тёте Люсе.
– Что-то случилось? – скорее из вежливости, чем из любопытства спросила Аня. На самом деле, она знала, о чём пойдёт речь, но говорить на эту тему Аня не хотела.
Лицо тёти Люси, морщинистое, усталые глаза смотрели прямо ей в душу. Казалось, сама старость вошла в её жизнь вместе с этим тяжёлым вздохом и скрипучими словами. «Почему именно сегодня? Почему именно сейчас?» – думала Анна
– Может, пригласишь домой? Не на улице же говорить? – жалобно произнесла тётя Люся и добавила, – я ещё и в туалет хочу. Давно здесь сижу, жду.
– Пойдёмте, – снова пожала плечами Анна. Тётя Люся тяжело поднялась со скамейки и, опираясь на ходунки, еле переставляя ноги, пошла к двери.
– Видишь, какая я коряга. Старость, не радость, – ворчала тётя Люся.
Анна стояла перед закрытой дверью своей квартиры, сжимая ключи в руке. Сердце её бешено колотилось, а ладони покрылись липким потом. Она чувствовала себя неловко и немного раздражённо.
— Проходите, пожалуйста, – тихо сказала Анна, открыв дверь и пропуская гостью вперёд. В душе у неё боролись два чувства: желание поскорее избавиться от навязанного визита и понимание, что эта встреча неизбежна.
Они вошли в квартиру. Анне было неуютно. Она ощущала себя чужой в собственном доме.
— Садитесь сюда, – предложила Анна, показывая на диван. Тётя Люся медленно опустилась на диван, издав тихий стон облегчения. Её руки дрожали, пальцы теребили край кофты. Взгляд был потерянным, словно она смотрела сквозь стены.
Анна пошла на кухню, включила чайник, приготовила бутерброды. С подносов вернулась в комнату.
— Как ты живёшь, девочка моя? – внезапно заговорила тётя Люся, глядя прямо на Анну. Голос звучал хрипло, но тепло. Это тепло заставило сердце Анны дрогнуть.
— Нормально живу. Работаю, зарабатываю, – ответила Анна, стараясь сохранять спокойствие.
— Деньги... Они всегда нужны, да... – задумчиво протянула тётя Люся. – А помнишь, как мы раньше жили? Все вместе собирались, праздники отмечали... Эх, времена были!
Анна невольно улыбнулась, вспомнив детские годы. Да, тогда действительно было весело. Аня помнит, как в детстве отец возился с ней, как он играл с ней в прятки, заплетал неумелые косички, покупал любимые мятные пряники. Но это было до школы Анны. А потом отец пристрастился к алкоголю. И всё изменилось. Мать боролась с алкоголизмом отца, махнув рукой на детей и себя. Старший брат Анны, Витя скатился на двойки, стал хулиганить, а Анна старалась вести себя так, чтобы её не замечали. В общем, вспоминать детство Анне не хотелось, поэтому она промолчала.
– Ты знаешь, что твой отец попрошайничает у магазинов? Бомжует. Ну нельзя же так, девочка моя. Надо с этим что-то делать, – тётя Люся осуждающе посмотрела на Анну.
– А что я могу сделать? Я ему помогала, привозила продукты, оплачивала квартиру, возила к врачам, когда надо было. При этом он был не на пенсии и не работал. Умудрялся бухать, хотя я ему не давала деньги в руки, но он обменивал продукты и лекарства, которые я привозила, на бухло. Я ругалась, уговаривала не пить, устроиться на работу, но он наплевал на мои просьбы и усилия. Вот и я наплевала на его проблемы.
– Милочка, я понимаю, тебе тяжело, но он же твой отец. У него тоже детство было нелёгкое, несчастное детство. Отец его был жестокий, избивал мать, мою сестру. А потом убил мать на глазах сына. Отец твой попал в детский дом, – запричитала тётя Люся, – пожалеть твоего отца надо.
– А вы знаете, что мать с ним нянчилась, пыталась отвадить от пьянки, вместо того, чтобы ходить по поликлиникам, когда у неё появились первые симптомы болезни, когда ей ещё могли помочь врачи? Не знаете. Это из-за него мама умерла. А потом они вместе с Витькой пить стали. Если бы не отец, быть может, брат не спился и не умер от сердечного приступа.
– Давно уже всех простить надо, – поучающе произнесла тётя Люся. – Простить и позаботиться об отце. Он же погибнет без твоей заботы. Понимаешь? Я не уйду, пока ты мне не дашь слово, что не бросишь отца на произвол судьбы.
Анна засмеялась:
– Ну и живите. Пенсия у вас хорошая? Я вас кормить не буду. Сами, сами, сами.
– Злая ты, – тётя Люся кряхтя и охая, поднялась с дивана и ушла.
Анна закрыла за ней дверь, настежь растворила окна, чтобы выветрить даже дух тёти Люси. Настроение совсем испортилось.
Анна подошла к окну, вдохнула свежий воздух полной грудью. Город внизу жил обычной суетливой жизнью, люди шли по своим делам, никто не знал, что творится у неё в душе. Чувство одиночества охватило девушку, накрывая плотной пеленою грусти. В голове эхом звучали слова тёти Люси: «Давно уже всех простить надо».
«Простить, — повторяла она мысленно, словно проверяя звучание слова. – А надо ли?»