Они стояли у моей двери. Вдвоём.
Вася — в куртке нараспашку, красный, будто из спортзала, хотя в зал он не ходил года три. А рядом — она. Людмила Петровна. Руки скрещены на груди, губы поджаты, взгляд такой, будто я ей денег должна.
Я только вернулась с работы — в кроссовках, с пакетом из магазина. Хлеб, молоко. Ключи ещё в замке.
— Лена, нам надо поговорить, — Людмила Петровна шагнула вперёд.Я вытащила ключи. Медленно.— О чём?— О том, как ты с моим сыном обошлась.
Вася молчал. Смотрел в пол.
— Вася, ты сам-то что скажешь?Он поднял глаза. Не на меня — на мать.— Мама права. Ты перегнула.
Перегнула.
Три года я с ним встречалась. Год из них — пыталась жить вместе. Он каждую неделю сваливал к маме. Звонки — по три раза на день. «Васенька, ты поел? Васенька, ты тепло оделся?»
Ему тридцать два.
Месяц назад я пришла к ним. Нам надо было ехать — документы оформлять. Вася лежал на диване. В трениках. Усталый, говорит.
— Вась, вставай. Опоздаем.— Щас.
Он даже не пошевелился.
Людмила Петровна вышла из кухни.
— Ты что, не видишь? Васенька устал! Не пили его!— Мы договаривались...— Не понимаешь, что мой Вася устал??? Ты вообще о нём думаешь?!
Я развернулась. Ушла. Одна. Документы оформила сама.
Вася вечером позвонил — обиделся, что я его «бросила».
После того Людмила Петровна начала звонить мне. Сама.
— Леночка, женить его на себе надо. Ребёночка роди — сразу остепенится.
Ребёнка. От мужика, который не может сам себе носки постирать.
Я положила трубку. И поняла: три года я жду, что он изменится.
А он не изменится.
Последние недели Вася вещи привозил. Сумку. Потом ещё одну. Куртки в шкафу. Ботинки в прихожей. Грязные.
Он чует, что я его выгоню.
Неделю назад мы поругались. Он хотел, чтоб я поехала к родителям — ужинать.
— Ты всегда отказываешься!— Вася, я устала.— Мама готовила! Она старалась!— Пусть твоя мама тебя и ждёт.
Он замер.
— Что ты сказала?
Начал орать. Что я эгоистка. Что маму обижаю.
— Всё, Вася. Собирай вещи.— Что?— Собирай. И езжай.
Он схватил куртку.
— Я снял квартиру! Слышишь?! Я уже взрослый! Я не к маме поеду!
Хлопнула дверь.
Общие друзья написали на следующий день: «Вася у мамы. Как обычно».
Я знала.
А сегодня они пришли. Вдвоём.
— Ты разрушила всё, — Людмила Петровна говорит за него. — Он из-за тебя страдает.— Из-за меня?— Ты его унижала! Не давала быть мужчиной!
Я посмотрела на Васю.
— Это ты так считаешь?Молчание.— Отвечай.— Мама права.
Людмила Петровна выпрямилась.
— Ты должна извиниться. За всё.— Извиниться?— Да! — Вася шагнул вперёд. — Мама сказала, ты должна извиниться!
Я посмотрела ему в глаза.
— Перед кем — перед ней или перед тобой?
Тишина.
Вася открыл рот. Закрыл. Посмотрел на мать.
— Перед нами обоими, — Людмила Петровна сделала шаг ближе.
Я прислонилась к косяку.
— Вася. Ты хоть раз принёс сюда деньги? Хоть раз купил продукты? Хоть раз заплатил за свет?
Молчание.
— Ты хоть раз ночевал тут неделю подряд? Без того, чтоб к маме сбежать?
Тишина.
— Так кто кому жизнь разрушил?
Людмила Петровна вскинула руку.
— Это потому, что ты его не ценила!— Я три года его ждала.
Я достала связку ключей. Его ключи. Те, что он оставил в прошлый раз.
— Вот. Забирай.
Протянула Васе. Он не взял.
— Вася, бери, — мать толкнула его.
Он взял.
— И больше не приходите.
Я закрыла дверь. Не хлопнула. Закрыла. Тихо.
Стояла за дверью. Слышала, как они переговариваются. Потом шаги. Лифт.
Тишина.
На следующий день я встретила Марину. Общую знакомую.
— Лен, Вася что-то про тебя рассказывает. Типа ты его использовала.
Я остановилась.
— Что именно?— Что жила за его счёт. Что он тебя содержал, а ты его выгнала.
Я поставила корзину.
— Марин, хочешь правду?
Рассказала. Коротко. Без истерик. Как он три года не приносил ни копейки. Как мать звонила с требованиями. Как врал про съёмную квартиру. Как они пришли — вдвоём.
Марина слушала. Молча.
— Я не знала. Он всем другое говорит.— Поэтому и говорю.— Я передам. Остальным.
Я кивнула.
— Передавай.
Через две недели Вася позвонил. Я не взяла трубку. Он написал: «Нам надо поговорить».
Я не ответила.
Ещё через неделю Марина сообщила:
— Лен, они с мамой новую девушку нашли. Привёл к ней. Людмила Петровна уже командует.— И что девушка?— Пока терпит. Но я ей намекнула. Про твою историю.
Я усмехнулась.
Вася. Новая девушка. Мать между ними. Всё то же самое.
Это и есть их наказание. Они так и будут. Вася — с мамой. Мать — с сыном. В клетке на двоих.
А я — вышла.
Прошло полгода.
Я шла из магазина. Вечер, март, слякоть. Сумка тяжёлая. Остановилась у светофора.
И увидела их.
Вася. Девушка. Молодая, лет двадцать пять. Светлые волосы, пуховик. Они стояли у остановки. Вася говорил, она кивала. Устало.
Я узнала этот взгляд.
Вася обернулся. Увидел меня. Замер.
Я посмотрела на него. Спокойно. Потом на девушку.
Светофор загорелся. Я пошла.
— Лена, — окликнул Вася.
Я остановилась.
— Что?— Как ты?— Нормально.
Девушка смотрела на меня.
— Это Лена?
Вася кивнул.
Она шагнула ко мне.
— Можно с вами поговорить?— Аня, не надо, — Вася попытался взять её за руку.
Она отдёрнула.
— Мне надо.
Мы отошли. Вася остался у остановки.
— Вы с ним встречались?— Три года.— И расстались почему?
Я помолчала.
— Он к маме убегал каждую неделю. Денег не приносил. Жил на моей шее.
Аня кивнула.
— А она звонила вам? Мать его?— Каждый день.
Аня закрыла глаза.
— Мне тоже.
Открыла глаза.
— Как вы ушли?— Выгнала. Вернула ключи. Закрыла дверь.
Аня смотрела на меня. В глазах — надежда.
— А он не возвращался?— Пытался. Я не открыла.
Аня кивнула. Развернулась. Пошла к Васе.
Я смотрела, как они говорят. Вася жестикулирует. Аня качает головой.
Потом она развернулась. Пошла в другую сторону. Одна.
Вася крикнул ей вслед. Она не обернулась.
Он стоял посреди тротуара. Растерянный. Достал телефон. Набрал номер.
Маме, наверное.
Я пришла домой. Поставила сумку. Сняла куртку.
Прошла на кухню. Включила чайник.
Посмотрела на крючок в прихожей. Пустой. Раньше там висели его куртки.
Теперь — только мои.
Телефон завибрировал. Марина:
— Лен, слышала? Аня от Васи ушла. Сегодня. Говорят, ты с ней разговаривала?— Да. Немного.
Марина прислала смайлик с аплодисментами.
Я усмехнулась. Отложила телефон.
Утром я проснулась без будильника. Открыла окно — пахло весной.
Сварила кофе. Села у окна.
Никто не позвонил. Никто не спросил, где я, с кем, почему.
Тишина.
Я допила кофе. Посмотрела на свою квартиру. Мою. Только мою.
Встала. Пошла дальше.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!