Из всех, кто занимался поисками Библиотеки Ивана Грозного, выделяется один поистине уникальный исследователь. Родись он веками раньше, наверняка, стал бы по правую руку самодержца.
Ему же принадлежат, на мой взгляд, самые значительные публикации, хотя большинство из них дошли до читателей лишь спустя многие десятилетия после смерти автора. О нём мы ещё расскажем подробнее.
Низкий поклон и благодарность всем тем, кто сделал возможным выход основных трудов Игнатия Яковлевича Стеллецкого. Выпущенные огромными тиражами, эти книги и сейчас найти трудно, столь интересны и значимы они.
Стеллецкий неутомимо работал. Мёрз, голодал в войну, но писал. Писал для нас. Рассматривая его многотомный архив, поражаешься его работоспособности. Работал всегда. Уже в 1946 году он заканчивает свой огромный по размерам труд, в котором подводит итоги своих многолетних поисков Библиотеки Ивана Грозного.
Однако не все идеи дошли до нас.
Вот передо мной замечательная книга: И.Я.Стеллецкий. Мертвые книги в Московском тайнике (М.: Моск.рабочий, 1993).
Пара недель уходит на то, чтобы сверить текст книги с несколькими вариантами рукописи Стеллецкого. Наконец, на с.113 обнаруживаю: при издании книги важный, очень важный текст был опущен.
Поэтому восстанавливаю текст оригинала.
Убежден, читатель поймёт значимость пропущенного фрагмента. Особенно сегодня.
Это не обвинение издателей, в том 1993 году многое виделось иначе. Тем не менее советую прочитать то, что написал человек, 40 лет посвятивший поиску Библиотеки Ивана Грозного.
В опубликованной книге сказано: «В ХVI в. публицистика обходилась рукописями. Иначе дело обстояло с книгами религиозного содержания, которые переписывались тысячами, но при этом портились через ошибки и переделки безбожно, о чем свидетельствует сам Иван Федоров: "Мали обретошася потребни, прочи же вси растлени от переписующих".
Когда об этом осведомился Иван Грозный, он стал "помышлять, как бы изложити печатные книги, якоже в Греках и Венецыи и во Фригии и прочих языцех. Таким образом московское правительство в лице царя пришло к убеждению, что книги необходимо печатать".
А далее пропущен следующий, на мой взгляд, важный фрагмент, который есть в архивном оригинале рукописи Стеллецкого:
«Еще раньше к этому же выводу пришел Максим Грек, которого злая судьба забросила на Москву еще при отце царя Грозного.
Особенно нравилось Максиму то книгопечатание, какое он наблюдал в далекой Италии.
"В Венеции был некий философ, добре хитр, имя ему Альдус, а фамилия Мануччиус, родом фрязин. Я его знал и видел в Венеции и к нему часто хаживал по поводу книжного дела".
Этот взгляд Максима Грека на печатное дело оказал влияние как на Грозного, так и на Ивана Федорова, который, безусловно, был знаком лично с Максимом Греком.
Впрочем, есть известия, что еще раньше правители Московские были в сношениях с западно-европейскими печатниками и мечтали завести такое дело и у себя, в Москве.
Так, еще в 1491-1493 гг. имеем сведения о сношениях с знаменитым типографщиком Варфоломеем…
Позднее, в 1547 г., Москва выписала от немцев саксонца Ганса Шмитта, известного авантюриста середины ХVI века, родом из Гонкари, протестантского городка.
Шмитт побывал в Москве в годы отрочества и юности Ивана Грозного, занимался там коммерцией, изучил русский язык и стал агентом Московского правительства по сношениям с Западом. Ему было поручено навербовать за границей всякого рода сведущих людей и доставить их в Москву.
С разрешения императора Карла V, он набрал 125 человек докторов, магистров и других ученых, даже 72 богослова, лекарей, типографщиков (одного), переплетчиков (одного) и других подобных художников, но все были задержаны в Любеке и рассеялись, кто куда…
Шмитт сидел в долговой яме за якобы его долг Любеку, центру Ганзейского Союза. Шмитт убежал из Любека и начал то же свое дело в Риме; тогда против него выступила Польша. В 1553 г., благодаря интригам Шмитта,
перед Европой впервые конкретно стал вопрос о «русской опасности» и необходимости вести против Москвы политику изоляции и репрессий…
Условием названный император ставил, чтобы царь помогал ему в борьбе против турок
и ввел у себя унию с церковью римскою.
Однако, это дело не вышло, так как Ливонский орден не пропустил переговорщиков в Москву,
а царь Иван, после диспута с их богословами, не принял их учения.
В Москве времени Ивана Грозного были известны книги западно-европейской печати.
Тогда, - по Флэтчеру, который жил в Москве при сыне Грозного, Фёдоре, - был привезен из Польши в Москву типографский станок и буквы и была основана типография с ведома царя и по его вкусу …
"Любомудрие восприим великий князьИван Васильевич составити в пресловущем своем граде Москве штанбу сиречь дело печатных книг по очищению и исправлению ненаучных и неискусных в разуме книгописец".
Имя ближайшего сотрудника в типографской работе также намекает на то, что первые опыты типографской работы в Москве были связаны с западно-европейскими типографами.
Особенно наглядно выступает эта связь, если сравнить шрифты первопечатных изданий московских с изданиями белорусских типографий в перовой половине ХVI в.
Таким образом, в Москве не только слышали про возможность печатать книги металлическими буквами, не только знали и видели печатные книги славянской печати, но даже могли иметь некоторые знания относительно типографской техники.
И тогда царь решил, как отмечено, основать в Москве типографию. На эту мысль, по всей вероятности, навел его впервые Максим Грек, показавший царю в подземном Кремле
таинственное книгохранилище, в котором он проработал некогда почти девять лет,
но которое после ссоры Максима с в.князем из-за женщины, было вновь замуровано отцом Грозного, Василием III. Несомненно, Максим показывал царю привезенные из Венеции издания Альдо Мануччи. Эти издания, можно полагать, и легли краеугольным камнем библиотеки Грозного в собственном смысле».
Перед нами тот фрагмент (курсивом), который не был опубликован в 1993 г., но который не просто перекликается с сегодняшними событиями. Он показывает неизменные цели Запада по отношению к нам.
***
Мне же предстоит еще много рассказать вам, мои читатели.
Подписывайтесь, потому что самое важное и острое Дзен или блокирует (за «язык вражды» и т.п.), или показывает только подписчикам.
(Продолжение следует)