Ее мир был выстроен по линейке: честность, порядочность, четкие границы. И главное правило — не вторгаться на чужую территорию. Сергей был самой запретной территорией из всех возможных. Его смех, его ум, его взгляд, от которого по коже бежали мурашки, — все это принадлежало другой женщине. Днем она была его другом, коллегой, приятелем. Ночью — пленницей своих мыслей, где он был единственным властелином.
Она запрещала себе даже мечтать. Это казалось предательством по отношению к самой себе, к своим принципам. Как же она презирала тех, кто способен на такое! А потом она узнала. Случайно, из обрывков фраз: их брак уже полгода как агонизировал, они жили под одной крышей, но в разных мирах. Эта новость подействовала на нее как ураган, сметающий все барьеры. Если он не совсем чужой, если он уже свободен душой, значит, ее чувства — не преступление?
Она перестала сопротивляться. Их первый поцелуй был похож на падение после долгого полета — страшно и необратимо. Он говорил, что та жизнь была сном, а с ней он наконец проснулся. Она верила, потому что иначе ее собственная жизнь теряла смысл.
Но за эйфорией пришло тяжелое, серое будничное чувство. Положение «любовницы». Это слово жгло ее изнутри, как клеймо. Она ненавидела редкие телефонные разговоры и его усталый взгляд, его отсутствие по выходным, необходимость прятаться. Она смотрела в зеркало и не узнавала себя. Та, которая клялась никогда не становиться «другой», теперь жила по ее правилам. Любовь оказалась сильнее гордости, и в этом была ее горькая победа.
Когда тайное стало явным, на нее обрушился ад. Жена и теща — два сгустка ярости и боли — вылили на нее всю накопленную за годы несчастливого брака злобу. Ее мир, такой хрупкий и новый, начал трещать по швам. От постоянного стресса она стала болеть: ее мучили мигрени, пропал сон, врачи разводили руками, диагностируя «нервное истощение». Она таяла на глазах, и казалось, что эта ненависть физически разъедает ее изнутри.
Но даже это ее не сломило. Потому что в самые темные ночи он был рядом. Он не прятался и не оправдывался. Он взял ее за руку и сказал: «Всё. Хватит. Я выбираю тебя. Окончательно и бесповоротно».
Самым трудным был его разговор с женой. Он ушел не с скандалом, а с тяжелым, но четким объяснением. Он не позволил вылить на Анну новую порцию гнева. Он принял удар на себя.
Их жизнь наладилась не сразу. Шрамы от той войны заживали долго. Иногда его накрывала волна вины перед прошлым. Но они были вместе. Каждый день. Он варил ей кофе по утрам, а она научилась снова спать, чувствуя его дыхание рядом.
Однажды вечером, сидя на кухне в их общей квартире, она спросила его:
— Ты никогда не жалел? О том, что все так сложилось?
— Я жалею только об одном — что мы не встретились раньше. И что из-за моего страха ты прошла через весь этот кошмар. Но я благодарен каждой минуте, что мы теперь вместе.
Она поняла, что держалась не просто за чувство. Она держалась за него — за человека, который оказался готов ради нее снести свой старый мир и построить новый. Их любовь родилась в тени, выжила в буре и теперь медленно, но верно училась жить на солнце. И это солнце стоило всей той тьмы, через которую им пришлось пройти. Они заплатили за свое счастье высокую цену, но в их глазах оно того стоило.