Джек проснулся так же постепенно, как и засыпал, медленно всплывая на поверхность из глубин безмятежного сна. Первым, что он ощутил, был запах – тонкий, едва уловимый, хорошо знакомый аромат духов.
Его веки дрогнули и открылись. В первые секунды взгляд был затуманен сном, но потом он увидел Фрайни. Она сидела в кресле, погруженная в созерцание улицы за окном. Она была здесь. Не сон, не мираж. Она вернулась.
Ощущение безграничного, почти болезненного облегчения омыло его с головы до ног. Но тут же он вспомнил другое. Платок, всё ещё лежавший под его щекой, тёплый от его сна и дыхания.
Краска смущения залила его лицо, и Джек резко приподнялся на локте. Движение было резким и отозвалось короткой, острой болью в ране, от которой он стиснул зубы.
Шорох привлёк внимание Фрайни. Она медленно повернула голову, их взгляды встретились. Она лукаво улыбнулась:
– Доброе утро, инспектор. Вижу, вы провели ночь... в обществе моего платка.
Джек откашлялся, пытаясь вернуть своему голосу привычную твёрдость.
– Он… просто упал... соскользнул с тумбочки. Я… положил голову и уснул.
– Разумеется, – Фрайни поднялась с кресла с той самой грациозной легкостью, которую он так любил в ней наблюдать. – Он самовольно сполз и подсунулся вам под щёку. У этого платка, как и у меня, своенравный характер.
Она поддразнивала его легко и беззлобно. И Джек был так благодарен ей за этот привычный тон, что готов был расплакаться. Потому что в её глазах он не видел насмешки или жалости. Он видел только понимание и позволение.
Мисс Фишер подошла к прикроватной тумбочке, открыла корзинку и неспешно принялась сервировать завтрак, превращая унылый больничный уголок в столик лучшего ресторана Мельбурна.
Джек, всё ещё стыдясь своей слабости, украдкой потянулся к платку. С особенной тщательностью он расправил шёлковый квадрат, затем аккуратно сложил пополам раз, другой, и, всё ещё не поднимая глаз на неё, сунул платок под свою подушку, как вор, прячущий драгоценную добычу.
И тут Фрайни обернулась:
– Ну вот, всё готово: яйцо, ваши любимые сэндвичи, сконы с апельсиновым джемом и горячий кофе. Приступайте, инспектор! Вам нужно подкрепить свои силы, ведь сегодня нам предстоит первая прогулка по саду.
– Как?! – не поверил Джек. Но Фрайни утвердительно кивнула:
– Я вчера перед уходом ещё раз поговорила с врачом. Он сказал, что, по его мнению, вы достаточно окрепли для небольшой прогулки в больничном саду. Не более получаса. И под моим присмотром, разумеется.
– Разумеется, – с радостной готовностью кивнул Джек. – Только так, и никак иначе.
Он откусил сэндвич и сделал первый глоток крепкого чёрного кофе – как раз такого, как он любил. Прогулка! Это был ещё один шаг к возвращению к той, нормальной жизни. Жизни до ранения. Наконец-то, впервые за столько дней, выйти за стены больничной палаты...
Он почувствовал, что тёмная ночь действительно осталась позади. А впереди… впереди был день. И она была в нём.