– Мама, у меня беда, – голос Лены дрожал в трубке. – Машу из садика выгоняют, задолженность тридцать тысяч. Говорят, больше не водить.
Валентина Ивановна вздрогнула. Внучке только четыре, куда же ее, бедняжку?
– Ленуся, родная, откуда такие деньги? Ты же платила всегда.
– Платила, мам, – дочь всхлипнула. – Но Сережа три месяца без зарплаты сидит, кризис на заводе. Нас уже предупредили последний раз.
– Хорошо, доченька, хорошо. Приезжай завтра, я с книжки сниму.
Когда Лена уехала с деньгами, Валентина Ивановна долго сидела на кухне. За окном моросил октябрьский дождь. Пенсия маленькая, но на книжке лежали сбережения. На похороны откладывала, чтобы детям не в тягость. А теперь вот на внучку пошли. Ничего, еще наработает.
Через неделю встретила соседку Нину. Та с Лениным мужем в одном дворе выросла.
– Валя, я Сережу вчера видела, – Нина пакеты переставила. – Из магазина с Машенькой выходили, игрушку дорогую купили. Я еще подумала, хорошо живут люди.
– Да уж, – Валентина Ивановна улыбнулась натянуто. – Слава богу, работа наладилась.
– Какая работа? – Нина удивилась. – Он же полгода уже на новом месте, в охране. Хорошо платят, я слышала.
Дома Валентина Ивановна заварила крепкого чаю. Руки дрожали. Наверное, Нина что-то перепутала. Или Сережа уже устроился, просто Лена не успела сказать. Дочь же не станет обманывать родную мать?
Но червячок сомнения завелся. И начал точить изнутри.
Лена родилась поздним ребенком. Валентине было уже сорок, когда узнала о беременности. Муж не дожил до рождения дочки, инфаркт скосил на заводе. Растила одна, души не чаяла. Леночка росла красивая, смышленая. Только капризная очень. В детстве если чего захочет, так до истерики доходило. Валентина всегда уступала. Жалко было девочку без отца.
В школе Лена училась средне, но зато какая модница была! Валентина работала на трех работах, лишь бы дочка не хуже других одета. Помнит, как Лена в восьмом классе рыдала из-за джинсов импортных. Три месяца Валентина откладывала, купила. Дочка неделю проходила и забыла.
После школы Лена в техникум пошла, но не закончила. Замуж вышла за Сережу, родила Машеньку. Валентина радовалась, внучку обожала. Зять вроде нормальный мужик, не пьет, работящий.
Месяц прошел после истории с садиком. Лена позвонила снова.
– Мам, у нас труба прорвало, – голос дочери был усталым. – Весь ремонт насмарку, соседей снизу затопили. Требуют пятьдесят тысяч на возмещение.
– Господи, Ленуся! – Валентина прижала руку ко рту. – Как же так?
– Сама не знаю, мам. Сантехник говорит, трубы старые. Мы бы сами справились, но соседи судом грозят. А у них там евроремонт был.
– Откуда же я столько возьму, доченька?
– Мама, ну ты же квартиру можешь под залог? В банке дадут быстро. Мы вернем, честное слово. Сережа премию обещали.
Валентина помолчала. Квартиру под залог? Это ведь опасно. Но Лена плакала в трубке, а она не могла отказать. Дочь в беде, как не помочь?
В банке оформили кредит под залог квартиры. Шестьдесят тысяч на два года под большие проценты. Валентина подписывала бумаги дрожащей рукой. Деньги передала Лене в тот же день.
– Спасибо, мамочка, – дочь обняла ее крепко. – Ты меня спасла. Мы вернем, обязательно вернем.
Прошло три месяца. О возврате денег Лена не заикалась. Валентина не напоминала, неудобно было. Платила проценты по кредиту из пенсии, экономила на всем. Перестала покупать творог и мясо, одни каши ела. Зато дочери помогла.
В январе Лена приехала сама, без звонка. Лицо осунувшееся, глаза красные.
– Мама, мне некуда идти, – села на кухне, закурила. – Машу увезти хотят.
– Как увезти? Кто? – Валентина чайник поставила.
– Органы опеки, – Лена затянулась. – Говорят, я плохая мать. Условия не те, внимания не хватает. Нужен психолог детский, документы какие-то оформить. Двадцать тысяч просят.
– За что двадцать тысяч?
– За оформление всех бумаг, мам. За психолога, за справки. Иначе Машу в приют заберут на время, пока проверяют. Я не переживу, если дочку отнимут!
Валентина смотрела на Лену. Дочь курила и плакала. А в голове звучал голос Нины про игрушку дорогую. Про Сережу, который давно работает.
– Лена, а правда про трубу была? – тихо спросила.
Дочь вздрогнула. – Конечно правда! Мама, ты что, мне не веришь?
– Верю, доченька, верю. Просто Нина говорила...
– Нина! – Лена огрызнулась. – Сплетница старая! Что она понимает? Мам, у меня ребенка забрать хотят, а ты про какую-то Нину!
Валентина испугалась. Конечно, дочь права. Нина может и напутала. А Машеньку нельзя терять, внученька родная.
– Хорошо, Ленуся. Я завтра схожу, последнее сниму.
Деньги отдала. Лена уехала быстро, даже чаю не допила.
Ночью Валентина не спала. Ворочалась, считала. За полгода дочери почти сто двадцать тысяч отдала. Это все ее сбережения. Плюс кредит висит. А проценты каждый месяц платить надо. Пенсии едва хватает на самое необходимое.
Утром позвонила сыну. Игорь жил в другом городе, приезжал редко. Но сын всегда был рассудительным, правильным.
– Мама, что случилось? – Игорь сразу почувствовал тревогу в голосе.
Валентина рассказала про Лену, про деньги, про сомнения.
– Мам, – Игорь помолчал. – Я давно хотел сказать, но боялся. Лена тебя обманывает.
– Что ты говоришь! – Валентина присела на стул.
– Я Сережу год назад видел в городе. Он мне все рассказал. Лена в казино играет, мам. Онлайн. Уже три года. Проигрывает все. Сережа думал разведется, но жалко Машку.
– Не может быть, – шептала Валентина. – Игорек, это неправда.
– Правда, мама. Я молчал, думал, сама разберется. Но теперь вижу, она тебя обирает. Ни садик, ни трубы, ни опека. Все деньги в игровые автоматы уходят.
Трубку Валентина положила трясущимися руками. В голове был туман. Не может быть. Лена не такая. Дочка родная, как она может?
Но факты складывались. Сережа работает. Машенька здоровая, в садик ходит. А деньги куда-то исчезают. Валентина вспомнила, как Лена последние годы изменилась. Нервная стала, раздражительная. Телефон не выпускает из рук. Глаза бегающие.
Надо проверить. Надо узнать правду, какой бы страшной она ни была.
Через два дня Валентина поехала к Лене. Заранее не предупредила. Доехала на автобусе, долго стояла у подъезда. Потом поднялась, позвонила.
Лена открыла не сразу. Была в халате, взъерошенная.
– Мам? Ты чего не позвонила? – голос настороженный.
– Решила проведать, – Валентина вошла. – Внучку увидеть.
– Машка в садике, – Лена прошла на кухню.
Валентина огляделась. Квартира обычная, чистая. Никаких следов затопления. Стены целые, обои не отклеились.
– Лена, а где следы от трубы? – спросила тихо.
– Какой трубы? – дочь налила чай.
– Ты говорила, прорвало. Соседей затопили.
Лена замерла. Потом резко обернулась. – Мам, это было давно. Мы уже отремонтировали. Чего ты придираешься?
– На какие деньги отремонтировали? Я же давала.
– На те и отремонтировали! – Лена повысила голос. – Что за допрос?
– Лена, скажи правду, – Валентина взяла дочь за руку. – Игорь звонил. Сказал про казино.
Лицо дочери исказилось. Сначала побелело, потом покраснело. Она выдернула руку.
– Игорь! Этот святоша! Всегда меня ненавидел! Завидовал, что тебя люблю больше!
– Не увиливай, доченька. Правда про игру?
– Ничего не правда! – Лена закурила. – Я пару раз играла для интереса. Но не на твои деньги! Игорь врет!
– А садик? Тридцать тысяч за садик?
– Платила! Все платила!
– Лена, давай я с заведующей поговорю. Съездим вместе?
Дочь стояла спиной. Плечи напряглись.
– Не надо никуда ездить, – голос глухой. – Отстань от меня.
Валентина почувствовала, как накатывает отчаяние. Дочь лжет. Смотрит в глаза и лжет. Все эти месяцы обманывала, выманивала последние деньги.
– Сколько ты проиграла? – спросила тихо.
Лена обернулась. По лицу текли слезы. – Не знаю. Много. Я не могу остановиться, мам. Думаю, вот сейчас отыграюсь, и все вернется. Но только хуже становится.
– Господи, – Валентина опустилась на стул. – Леночка, родная, почему ты мне не сказала? Я бы помогла, мы бы к врачу пошли.
– Какой врач! – дочь зло засмеялась. – Ты деньги дала бы? На лечение? Ты едва живешь на свою пенсию!
– Но не на игру же! Лена, я под залог квартиру отдала! Если не выплачу кредит, на улице окажусь!
– Выплатишь, – дочь махнула рукой. – Не умрешь.
– Чем выплачу? Я последнее тебе отдала!
– Ну так будешь экономить! – Лена кричала уже. – А что мне делать? У меня долги! Мне угрожают! Мне нужны деньги, понимаешь?
Валентина смотрела на дочь и не узнавала. Где та девочка, которую растила? Где Леночка, которая в детстве целовала перед сном, обещала всегда рядом быть?
– Сколько тебе еще нужно? – спросила.
– Не знаю, – Лена закурила новую сигарету. – Тысяч сто, наверное. Или больше.
– Откуда я возьму сто тысяч?
– Продай дачу. У тебя же шесть соток под городом.
– Это отца твоего земля! Он хотел, чтобы внукам досталась!
– Мне нужны деньги сейчас, а не земля потом! – Лена истерично смеялась. – Ты все равно старая, тебе надолго не хватит! А мне жить еще!
Эти слова ударили больнее всего. Валентина встала, взяла сумку.
– Я пойду, – сказала тихо.
– Иди, – дочь отвернулась к окну. – И деньги принеси. На следующей неделе.
– Не принесу.
Лена резко обернулась. – Что?
– Сказала, не принесу. Больше ни копейки.
– Мама! – дочь кинулась следом. – Мам, ты не понимаешь, мне правда угрожают! Я взяла в долг у плохих людей!
– Иди в полицию.
– Какая полиция! Они меня убьют!
– Значит, иди к мужу. Пусть он разбирается. Или к Игорю. А я больше не дам.
Валентина вышла из квартиры. Сзади слышала, как Лена кричит, бьется в истерике. Но не обернулась. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Шла до остановки и плакала. Прохожие смотрели, но никто не подошел.
Дома звонил телефон. Лена. Валентина не брала трубку. Потом отключила телефон совсем.
Два месяца прошло без общения. Валентина жила как в тумане. Ходила на рынок, платила проценты по кредиту, экономила на всем. По ночам не спала, вспоминала. Где она ошиблась? Как не заметила, что дочь больна?
Игорь приехал в марте. Привез продукты, денег дал на кредит.
– Мам, хватит терзаться, – говорил он. – Ты не виновата. Лена взрослый человек, сама за себя отвечает.
– Но я же мать, – шептала Валентина. – Должна была помочь.
– Ты помогала. Отдала все. Больше от тебя не требуется.
– А Машенька? Внученька как?
– Машенька нормально. Сережа молодец, справляется. Лена вроде к психологу начала ходить, Сережа заставил.
Через неделю после отъезда Игоря позвонила Лена. Валентина долго смотрела на телефон, потом взяла трубку.
– Алло.
– Мам, это я, – голос дочери был тихим. – Прости.
Валентина молчала.
– Мам, я понимаю, что ты меня простить не можешь, – Лена говорила быстро. – Но я хочу сказать. Я обманывала тебя. Все эти месяцы. Никакого садика, никакой трубы, никакой опеки. Все в игру. Я больна, мам. У меня зависимость.
– Знаю, – сказала Валентина.
– Я хожу к психологу. Сережа поставил условие. Или лечение, или развод. Пока не играю уже месяц.
– Хорошо.
– Мам, я не прошу прощения. Понимаю, что не заслуживаю. Но хочу вернуть деньги. Буду работать, по чуть-чуть отдавать.
– Не надо, – Валентина устало потерла глаза. – Игорь помогает с кредитом.
– Все равно верну. Это мой долг.
– Лена, – сказала Валентина. – Я не знаю, смогу ли я тебе когда-нибудь довериться снова.
– Понимаю, – дочь всхлипнула. – Но я постараюсь. Буду стараться.
– Машеньку увидеть хочу.
– Приезжай. Когда хочешь.
Валентина приехала через неделю. Машенька бросилась к ней, обняла крепко. Внучке было все равно, что происходит между взрослыми. Она просто любила бабушку.
Лена встретила на кухне. Похудела, осунулась. Но в глазах появилось что-то новое. Осознание, может быть. Или стыд.
– Мам, спасибо, что приехала, – сказала тихо.
– Машеньку увидеть хотела, – Валентина налила чай.
– Понимаю.
Сидели молча. Машенька играла в комнате, смеялась.
– Мам, а помнишь, как ты мне в детстве джинсы покупала? – Лена смотрела в окно. – Я тогда так хотела их, что истерику закатила. Ты три месяца откладывала.
– Помню.
– Я неделю носила и забыла. А ты голодала, чтобы купить. Я потом узнала.
– Я хотела, чтобы ты счастлива была.
– Я всегда получала все, что хотела, – сказала Лена. – Ты никогда не говорила нет. А надо было.
Валентина посмотрела на дочь. – Наверное.
– Я научилась манипулировать. Слезы, истерики. Знала, что ты не устоишь. И потом так же продолжила. Только ставки выросли.
– Лена, я не хочу говорить об этом.
– Нет, мам, нужно. Психолог сказал, нужно проговорить. Я использовала тебя. Играла на твоих чувствах. Знала, что ты ради внучки все отдашь. Это подло. Это мерзко. Я это понимаю.
– Хватит, – Валентина встала. – Машеньку позови, пора ехать.
Домой вернулась поздно. Села на кухне, заварила чай. Смотрела в окно, где зажигались вечерние огни. Думала о дочери, о себе, о том, что было и что будет.
Доверие сломано. Это факт. Можно ли его восстановить? Не знает. Может быть, со временем. Если Лена действительно изменится. Если докажет не словами, а делами.
Но боль останется. Боль от предательства, от осознания, что родной человек годами обманывал, выманивал последнее. Использовал материнскую любовь как инструмент финансового мошенничества.
И все же это ее дочь. Та девочка, которую держала на руках. Которую растила, учила ходить, читала на ночь сказки. Та, с которой делила радости и печали.
Прощение придет или нет, Валентина не знала. Но знала другое. Больше никогда не позволит использовать себя. Больше никогда не поверит на слово. Доверие нужно заработать заново. И на это уйдут годы.
Если вообще получится.
Телефон зазвонил снова. Лена.
– Мам, это я.
– Слушаю.
– Я устроилась на вторую работу. Буду по выходным в магазине. Начну отдавать долг.
– Лена...
– Нет, мам, не отказывайся. Это важно для меня. Я должна это сделать.
– Хорошо, – тихо сказала Валентина. – Только не торопись. Главное, чтобы ты вылечилась.
– Я стараюсь. Правда стараюсь.
– Верю.
– Мам, – голос дочери дрогнул. – Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
Валентина молчала долго. Потом сказала:
– Не знаю, Леночка. Честно не знаю. Но попробую.